Чжоу Сяоюань торопливо замахала руками:
— Только не это! От вида твоих штуковин у меня голова кружится. Если мне действительно придется работать сверхурочно, лучше я пойду в отдел продвижения следить за общественным мнением — уж на сплетни-то я мастак.
Эту девчонку... — Сюй Чжэнкэ махнул рукой, веля ей убираться и не докучать ему.
Внезапно глаза Чжоу Сяоюань засияли, она поднялась со стула и пододвинулась еще ближе к Сюй Чжэнкэ.
Указывая на шею Сюй Чжэнкэ, она загадочно произнесла:
— Чжэнкэ, а это у тебя... случаем, не следы бурной ночи?
Приготовление еды
Услышав слова Чжоу Сяоюань, Сюй Чжэнкэ мысленно выругался и машинально прикрыл шею рукой.
— Да чего ты прикрываешься, я и так всё видела! — не унималась Чжоу Сяоюань. — У тебя что, кто-то появился?
Уши Сюй Чжэнкэ покраснели от смущения, и он подумал о том, что лучше бы он надел сегодня свитер с высоким горлом.
Но лекарства от сожалений не существовало, и Сюй Чжэнкэ поспешно вытолкал Чжоу Сяоюань за дверь кабинета.
— Иди, иди! У меня сегодня дел по горло, некогда с тобой лясы точить.
Выпроводив ее, Сюй Чжэнкэ вернулся на свое место и наконец перевел дух.
Он вытащил из ящика стола маленькое зеркальце и заглянул себе на шею.
На левой стороне его шеи действительно красовался весьма заметный след от поцелуя.
Поскольку прошло всего лишь сутки, большая его часть все еще отливала краснотой, а кое-где уже проступил темно-бордовый оттенок, бросающийся в глаза.
Сообразив, к чему ведет дело, Сюй Чжэнкэ внезапно замер. Если подумать, Линь Лэчи и Фу Вэньюань ведь тоже только что это видели...
Вспомнив прошлый вечер, Сюй Чжэнкэ представил, как он, в самом распрекрасном настроении и с купленным медовым тортам в руках, шагал по улице, пока на него внезапно не налетел огромный Бурый медведь, поваливший его на землю и похитивший его первый поцелуй.
Картина их легкого соприкосновения губ, в которой воспоминанием все еще таилась винная сладость, неудержимым потоком хлынула в сознание Сюй Чжэнкэ.
Его щеки слегка порозовели. Он пару раз тряхнул головой, заставляя себя сосредоточиться на работе и отбросить эти мысли.
Стоп! Вспомнив об одной крайне важной вещи, Сюй Чжэнкэ замер на полуслове и чуть не испортил подпись в документах. Медовый торт, за которым он специально ходил, остался на дороге...
провозившись весь день, лишь ближе к десяти часам вечера Сюй Чжэнкэ наконец разобрался с историей, заваренной Линь Лэчи.
Общественный резонанс удалось сдержать в разумных пределах, а официальный аккаунт компании выпустил заявление с печатью, официально разорвав все связи с Линь Лэчи.
Многочисленные фанаты Линь Лэчи продолжали строчить в микроблогах едкие посты, заявляя, будто подобные действия равносильны удару лежачего.
Сюй Чжэнкэ не желал обращать на них внимания — пусть с этим разбирается администрация и отдел продвижения.
Он вытянул руки и помассировал слегка затекшую поясницу.
Из-за бурной ночи накануне, а также сегодняшнего рабочего дня и долгого сидения на месте, Сюй Чжэнкэ чувствовал себя абсолютно вымотанным.
Оставалось лишь гадать, смог ли демон-медведь, который так неожиданно нагрянул к нему домой и разделил с ним столь интимные моменты, снова обрести человеческий облик.
Сюй Чжэнкэ достал телефон, собираясь уже было позвонить.
Но тут запоздало сообразил, что утром уходил в такой спешке, что даже забыл спросить имя и номер телефона своего гостя.
Если Сюн Хао и впрямь ушел, то их случайная встреча так и останется мимолетным знакомством.
При этой мысли сердце Сюй Чжэнкэ кольнуло сожалением.
Он торопливо схватил пальто, выключил свет в кабинете и поспешил домой.
Утром Сюй Чжэнкэ приехал на работу на машине, так что назад предстояло возвращаться точно так же.
Офис располагался не слишком далеко от его дома, и поскольку Сюй Чжэнкэ намеренно спешил, уже через десяток минут он был у своего подъезда.
Припарковав машину, он вызвал лифт на свой этаж.
Кабина плавно поехала вверх, издавая едва слышный гул. Сюй Чжэнкэ ехал один, от нечего делать листая ленту новостей в телефоне, но попадавшиеся публикации не могли привлечь его внимания.
С легким раздражением заблокировав экран, он убрал смартфон.
В ту самую минуту у входной двери, когда уже нужно было поворачивать ключ, Сюй Чжэнкэ нерешительно замер. На мгновение его охватила паника.
Что, если дверь откроется, и он столкнется с темной и пустой, одинокой гостиной? Как ему тогда себя вести?
Стоило этой мысли промелькнуть в голове, как на душе у Сюй Чжэнкэ стало тоскливо.
В глубине души он вовсе не хотел, чтобы Сюн Хао уходил.
Раздался мелодичный сигнал разблокировки по отпечатку пальца, и дверь распахнулась.
В гостиной горел мягкий свет. Сюн Хао включил телевизор и, примостившись на диване массивной, похожей на холм тушей, щурил глаза — неизвестно, следил ли он вообще за трансляцией.
Все та же гротескная фигура бурого медведя, напоминавшая крупного, прекрасно откормленного питомца, а его шерсть ярко блестела под светом ламп, казаясь невероятно гладкой.
Кончик его черного носа легко подрагивал в такт дыханию, и, услышав звук открывающейся двери, он мгновенно распахнул глаза.
— Ты вернулся.
Сюн Хао в два счета сорвался с места, подбежал к Сюй Чжэнкэ и, словно хвастаясь своими успехами, выпалил:
— Ужинать будешь? Я оставил тебе порцию.
— Ты что, готовил? — с подозрением глядя на огромные лапы медведя, переспросил Сюй Чжэнкэ, с трудом представляя, как ими можно орудовать на кухне с хоть какой-то ловкостью.
Сюн Хао неловко поскреб лапой собственную шерсть:
— Нет. Когда заказывал доставку на вечер, взял на одну порцию больше и специально приберег для тебя. Если захочешь отведать именно моего приготовления — вот вернусь в человеческий облик, тогда и наготовлю.
Сюй Чжэнкэ был слегка удивлен столь неожиданным обещанием, но тут же кивнул, соглашаясь.
Вся его неуверенность, тревога и страх, владевшие им перед открытием двери, в один миг испарились от этих простых слов.
Сменив обувь, Сюй Чжэнкэ повесил пальто на вешалку в прихожей и, не удержавшись, провел рукой по шерсти Сюн Хао.
На этот раз он даже не стал спрашивать разрешения — движение вышло естественным, словно он гладил собственного домашнего любимца.
У Сюй Чжэнкэ были свои тайные замыслы: это своеобразное... прощупывание почвы.
Сюн Хао не рассердился и не попытался помешать ему, и по слегка приоткрытому в улыбке медвежьему рту Сюй Чжэнкэ даже уловил некое подобие радости.
Судя по звуку, если прислушаться, можно было даже разобрать тихое урчание.
Подозревал Сюй Чжэнкэ, это была лишь естественная реакция зверя, выражающего удовольствие и радость.
— Еда и рис на кухне, только разогрей — и можно есть.
http://bllate.org/book/34977/4316523
Готово:
