[Поздравляем! Вы разблокировали основное сюжетное событие: «Осада на белом коне». Получена награда: Пилюля изменения облика ×1]
[Примечание: Пилюля изменения облика позволяет полностью сменить внешность, приняв любой выбранный облик. Обратите внимание: снадобье действует всю жизнь, вернуть прежний вид невозможно. Пожалуйста, используйте с осторожностью.]
Чжу Яо не стал вчитываться в описание полученного предмета. Вся его концентрация была сосредоточена на строчках основного сюжета, медленно проявлявшихся на экране.
[Осада на белом коне]
[Для государя это были едва ли не лучшие дни за долгие годы. Всё складывалось ладно, желаемое сбывалось само собой. Смутные грёзы юности обретали отчётливые очертания, а давний друг не покидал его подле. И всё же, терзаясь сомнениями и колеблясь, император решил, что обязан предоставить ему право выбора.]
[Бессмертный устал от мирской суеты, и вполне естественно, что он стремится вернуться в обитель небес...]
[Но отчего же сердце сжимается от тоски? Чем больше власти и богатств в его руках, тем сильнее неразумная привязанность, тем несытнее алчность. «Не думай об этом, не береди душу... Прочь, прочь отсюда — быть может, просто стало страшно».]
[И всё же тот, кого он готов был отпустить, не ушёл...]
[Быть может, это знак? Знак того, что возлюбленный снова выбрал его и остался рядом?]
[Смута улеглась. Пора садиться на белого коня и мчаться к тому, кто ждёт.]
[Пусть юность прошла, в сердце по-прежнему горит прежняя жажда...]
Картинка на экране сменялась плавно и неспешно. На ветру трепетали тёмные, красно-черные знамёна. Белоснежный конь мчался во весь опор, словно пытаясь рассечь саму ткань мироздания.
Время бережно запечатлевалось в этих кадрах, навеки оставаясь в текущем мгновении.
Несколько строк мелкого шрифта в самом низу, сопровождаемые сменяющимися пейзажами, шаг за шагом раскрывали потаённые думы всадника. Стремительный бег коня лишь выдавал безудержное смятение его хозяина.
«Что значит бояться возвращения к родному порогу?»
«Теперь он познал это сполна... Тот человек не ушёл, не покинул его. И всё же сердце бьётся в испуганном предвкушении: быстрее, быстрее назад!»
«Скорее мчись к нему».
Чжу Яо молча вглядывался в экран, потеряв счёт времени. А ведь тот, кто изображён на живописном полотне, сам давно стал его частью, не так ли? И страх перед встречей — разве он ведом лишь государю?
На главном экране исчезли и вкладка «Распорядок дня», и «Обзор карты».
Неужели всё закончилось?
Он не знал.
Чжу Яо поднял руку и посмотрел на свои пальцы. Что здесь явь, а что — лишь призрачный сон? Ещё мгновение назад он находился внутри игры. В тот тихий вечер он слушал незатейливый напев при свете луны, ожидая возвращения спутника и раздумывая над тем, как подобрать нужные слова...
А в следующее мгновение он оказался здесь.
Чжу Яо прикрыл глаза и медленно опустился на пол. Ему хотелось лишь одного — уснуть. Забыться глубоким сном.
Быть может, когда он проснётся, все ответы найдутся сами собой.
Он погрузился в бездонную дрёму прямо посреди беспредельной пустоты. Лишь синеватый отсвет игрового экрана напоминал о том, что это не absolute одиночество. Из мерцающего стекла выскочила белая кошка, прижалась к его груди и, тихонько мурлыкнув, тоже зажмурилась.
***
Второй раз он очнулся от мягкого света, медленно проникавшего сквозь сомкнутые веки.
Ветви бамбука едва слышно шелестели на ветру, впитывая первые лучи восходящего солнца.
Чжу Яо разомкнул глаза. Изображение перед ним казалось до невероятности настоящим. Он стоял перед бескрайним зелёным морем бамбука — точь-в-точь как на иллюстрации персонажа «Дух бамбука». Нежный утренний свет играл на каплях росы, переливаясь чистыми кристальными искрами и наполняя всё вокруг глубоким покоем.
Какая поразительная чёткость! Какая звенящая тишина, нарушаемая лишь переливчатым щебетом птиц... Казалось, он и впрямь очутился внутри этого мира. Чжу Яо несмело шагнул вперёд и протянул руку к шелестящей зелени. Его пальцы коснулись бамбукового листа и сжали его.
«...»
Он действительно ощутил шероховатую поверхность листа.
Чжу Яо остолбенел. Он поднял взгляд на бамбуковые кроны, а затем почувствовал, как что-то неловко колет босые ступни. Опустив голову, он обомлел: на нём были надеты комнатные шлёпанцы.
Те самые, его любимые — ярко-жёлтые, с мордашкой Губки Боба.
Где это он?
Чжу Яо встряхнул руками. На нём была снежно-белая рубашка, сильно выделявшаяся на фоне зелени. Он оказался в той самой одежде, в которой был до того, как его затянуло в игру: оправа в тонкой золотой дужке, белая рубашка, строгие брюки — полный комплект офисного труженика, который после работы даже не успел переодеться, только сменил туфли на тапочки.
«...»
Чжу Яо несколько раз окликнул игровую систему, но ответом ему была лишь тишина. Однако стоит ему снять очки, как в поле зрения вновь возникли знакомые иконки: [Игровой инвентарь] и [Хроника памяти].
Все накопленные предметы оставались в сумке, а в разделе снадобий добавилась та самая Пилюля изменения облика.
Что же касается хроники... эта игра действительно никогда не упускала случая сделать очередной «снимок».
Внезапно громкий птичий крик разорвал тишину, отозвавшись эхом по всей роще.
Чжу Яо со вздохом смирения надел очки обратно и, с трудом переступая в своих ярко-жёлтых тапочках, побрёл вперёд. Горная тропка оказалась раскисшей от весенних дождей. Повсюду из земли пробивались сочные побеги бамбука. Запинаясь и спотыкаясь, он блуждал довольно долго, пока наконец не выбрался из лесной чащи.
Изнеможённый Чжу Яо опустился на плоский валун, чтобы перевести дух. Его мучила жажда. Он бросил взгляд на бежавший неподалёку чистый ручей, а затем посмотрел на свои ноги: ступни покраснели от царапин и вымазались в грязи.
Шлёпанцы с Губкой Бобом и вовсе превратились в два грязных комка.
«...»
Чжу Яо помнил, что до переноса в игру успел проносить эти тапочки от силы неделю.
Смирившись с судьбой, он тяжело поднялся и, хромая, подошёл к воде. Усевшись на прибрежный камень, он кое-как отмыл ноги и тапки. Рукава белой рубашки тоже оказались безнадёжно испачканы.
Не долго думая, Чжу Яо снял рубашку, прополоскал её в ледяной проточной воде, выжал и разложил сушиться на нагретом солнцем валуне. Сам же прилёг рядом и прижмурился. Тёплые весенние лучи приятно согревали кожу.
— Уважаемый, проснись.
— Уважаемый, здесь не лучшее место для сна. Если ты устал, можешь зайти ко мне и немного отдохнуть.
Голос звучал чисто и звонко, с лёгким оттенком беспомощного недоумения. В то же мгновение Чжу Яо почувствовал, как на его плечи легло что-то тёплое.
Он распахнул глаза и оторопел.
Перед ним стоял человек, чьё лицо было ему до боли знакомо. Молодой, статный, с открытым и беззаботным взглядом — человек, ещё не познавший тяжёлых ударов судьбы. В нём не было ни капли той сдержанной умудрённости, какую Чжу Яо помнил по своей прежней жизни.
Чжу Яо показалось, что он сходит с ума.
— Ты... кто? — тихо выдохнул он, сжимая в пальцах наброшенную на него накидку.
Незнакомец — юноша в простом белом халате — мягко улыбнулся и выудил из воды намокшие вещи Чжу Яо, которые едва не унесло течением:
— Уважаемый, прежде чем спрашивать имя другого, не следует ли сначала назваться самому? Вот твоя одежда.
Он протянул прополосканную ткань.
Чжу Яо смотрел на него словно сквозь сон. Разве этот человек умел так улыбаться в юности? При первой их встрече тот держался невероятно сдержанно и строго, проявляя безупречное благородство, которое казалось почти фальшивой маской. У него будто вообще не было личных привязанностей и характера.
— У меня нет имени, — неожиданно произнёс Чжу Яо, забирая рубашку.
Юноша слегка растерялся, а затем тихо рассмеялся:
— Вот как? Без имени и без фамилии? Что ж, так даже лучше. Я и сам человек без роду и племени, ничтожная личность, о которой и вспомнить-то нечего. Случайная встреча — уже судьба. Почему бы тебе не пройти со мной и не выпить чашку воды?
У него было благородное, ясное лицо с живыми, искренними глазами.
Чжу Яо вглядывался в него, и изумление в его душе росло с каждой секундой. Он лишь изо всех сил старался не подать вида. По его расчётам, этому человеку сейчас должно быть около двадцати лет. Разве в этом возрасте он уже не потерял мать и жену? Разве мог он быть обладателем такого лёгкого нрава? И с какой стати ему жить в столь глухом и уединённом месте?
— Хорошо, — отозвался Чжу Яо.
Посмотрев на верхнее одеяние в своих руках, он добавил:
— Спасибо.
Юноша снова улыбнулся, закинул за спину бамбуковую корзину и уверенным, размеренным шагом пошёл вперёд, указывая дорогу. На ходу он завел непринуждённую беседу:
— Откуда ты держишь путь, уважаемый? Места здесь сокрытые, люди забредают редко, да и небезопасно тут — в лесу порой попадаются ядовитые змеи, так что стоит соблюдать осторожность.
— Угу, — безучастно подхватил Чжу Яо.
Он и сам не знал, как очутился в этой глуши. Впрочем, причина явно кроется в стоящем перед ним человеке.
Игровую логику он изучил слишком хорошо.
Заметив суховатый тон спутника, юноша лишь вздохнул и больше не навязывался с разговорами, молча проводя его через бамбуковые заросли.
Вскоре показался небольшой домик на склоне холма. Он отличался от жилища на игровых иллюстрациях: стоял не у самой реки и был сложен не из соломы, а из аккуратных белых стен под серой черепичной крышей. Вокруг тянулся плетёный забор, за которым зеленело несколько ухоженных грядок с овощами.
Следов пребывания других людей видно не было.
Чжу Яо не удержался от вопроса:
— Ты живёшь здесь один? А где твоя жена? Где дети?
Юноша замер, а затем искренне расхохотался:
— Уважаемый, я ещё не женился, откуда же у меня дети? Я совершенно один под этим небом.
—... Не похоже на тебя, — не удержался от колкости Чжу Яо.
Человек, который ради воспитанницы отказался от сдачи императорских экзаменов... Типичный древнекитайский романтик, потерявший голову от любви.
Юноша неожиданно тихо вздохнул:
— Отчего же не похоже? Хотя... двое моих приятелей тоже твердят, будто я пленился женской красотой да так и не смог выкинуть её из головы. Оттого, мол, и коротаю век в одиночестве, не ведая семейного счастья.
— Пленился красотой?.. — Чжу Яо мгновенно насторожился.
Разве тот человек не женился на дурнушке из чувства долга? Даже если между ними и не было страсти, едва ли всё сводилось к простой благодарности. Теперь же эти слова звучали странно.
— Вот видишь, ты и сам удивляешься, — с горькой ухмылкой промолвил юноша. — Я и сам о себе такого не думал... Да только что поделать, если мне довелось увидеть лик наипервейшей красавицы в поднебесной? Вот им ничего другого и не остаётся, кроме как судить обо мне таким образом.
Чжу Яо слушал эти откровения с нарастающим неловким чувством. В юности этот человек оказался удивительно разговорчивым.
Они вошли в дом. Хозяин пододвинул бамбуковое кресло, предлагая гостю присесть, и налил свежезаваренного чая.
Чжу Яо сделал несколько глотков.
Он посмотрел на свои ноги, на которых красовались нелепые жёлтые тапочки, затем глянул во двор на сохнущую рубашку и подумал: неужели этот юноша не находит его внешний вид диким? Взял и привёл к себе домой совершенно чудаковатого незнакомца.
Убранство внутри оказалось простым, но безупречно чистым. Вся мебель была сработана из бамбука и дерева. В углу стоял книжный шкаф с несколькими томами, а на стене висел свиток с изображением плодов граната.
Одним словом — бедность.
Чжу Яо замешкался. Согласно его воспоминаниям, в эти годы Ся Циянь должен был находиться в Северных землях. При первой их встрече тот уже умело лавировал между дворцовыми евнухами, держался уверенно и вёл тонкую игру с принцем Хэлянь Хуэем, не раскрывая своих истинных замыслов.
Неужели память подводит его?
Чжу Яо опустил голову и снял очки.
В то же мгновение перед ним возникла ладонь с белоснежным шелковым платком:
— Возьми, уважаемый, вытри.
Чжу Яо помешкал, но платок принял.
Медленно протирая линзы, он тихо спросил:
— Почему же ты в свои годы не женишься, не заводишь детей, не стремишься к чиновной службе, а живёшь отшельником в этой глуши?
Юноша тихо и грустно усмехнулся:
— Уважаемый изволит шутить. Я лишь знаю пару десятков иероглифов да умею держать в руках кисть... Живу тем, что изредка продаю свои рисунки да принимаю помощь от старых друзей. А служба... Куда уж мне с моими познаниями! Да если бы они и были — я ведь происхожу из низшего сословия. Мне закрыт путь к испытаниям ещё на самом первом шаге.
Рука Чжу Яо, протиравшая очковые стёкла, на мгновение замерла.
— Какой ныне год и день? — тихо перебил он. — И... твоя фамилия по-прежнему Ся?
— Уважаемый действительно меня знает, — со вздохом улыбнулся юноша.
Чжу Яо посмотрел перед собой. Размытый взор обострился, когда в поле зрения возникли полупрозрачные иконки игрового интерфейса и надпись [Хроника памяти] с тикающим таймером:
[09:59]
[09:58]
[09:57]
Чжу Яо вызвал сумку и нажал на пилюлю изменения облика. В тот же миг в широком рукаве чужой накидки его пальцы нащупали гладкую поверхность маленького ларца.
Он замер.
Значит... этот предмет создан не только для его собственного использования?
Юноша тем временем неспешно продолжал:
— Ныне идёт пятый год правления под девизом Сипин, четвёртый день четвёртой луны. А откуда прибыл ты, уважаемый? Моя фамилия — Ся, имя — Янь, а второе имя — Баоши. Где и когда мы встречались прежде?
Сипин... Сипин. В его памяти под этим девизом правил лишь один человек.
Чжу Яо резко поднялся. До переноса в эту реальность, во время бесчисленных попыток прохождения, когда игра завершалась сразу после старта... смерть наступала именно в первый год Сипин.
А сейчас шла весна пятого года.
— Если ты не хочешь говорить — не нужно, — промолвил Ся Янь. — Встреча случайных прохожих — тоже перст судьбы. Стоит ли выпытывать лишнее? Есть ли тебе куда идти? Если не гнушаешься моим скромным кровом, можешь остаться здесь на пару дней.
—... Нынешний император... носит имя Хэлянь Хуэй? — голос Чжу Яо звучал глухо и прерывисто.
Юноша чуть удивился:
— Разумеется. Его Величество восседает на престоле уже пять лет.
— А каков он... каков он как государь?
—... К счастью, мы находимся вдали от столицы, так что я могу высказаться без опаски. С тех пор как Его Величество взошёл на драконий престол, он облегчил повинности, снизил налоги... да и сам ведёт довольно скромную жизнь. В глазах простого люда он — добрый правитель.
— А ты? Что ты сам думаешь о нём?
Чжу Яо вновь надел очки и пристально посмотрел на юношу, словно пытаясь запечатлеть в памяти каждую черту его лица.
Перед ним стоял Ся Янь.
Но не тот зрелый, умудренный опытом чиновник из его воспоминаний, а совсем ещё молодой, неискушённый и пылкий юноша.
— Он подозрителен и скрытен, но вместе с тем — человек глубоких страстей, — тихо произнёс Ся Янь. — В прежние годы, учившись в академии, я немного слышал о нём. В детстве будущий император претерпел немало обид от дворцовых слуг, пока покойный государь не поручил его заботам Чистой благородной наложнице... Он обладал суровым, непреклонным нравом, превосходно стрелял из лука и держался в седле, отчего император доверил ему управление императорской гвардией Юйлинь... Слышал я и о том, что он весьма сведущ в изящной словесности и музыке, а многие дворцовые танцы и напевы сложены им лично...
Ся Янь рассказывал об этих далёких от деревенской жизни вещах легко и спокойно:
— Хоть он и увлечён поэзией да музыкой, но знает меру. Как-то раз он изволил молвить: «К чему радость жизни, к чему мука смерти? Все мы лишь прах, так не лучше ли предаваться веселью?»
Чжу Яо застыл на месте.
Опустив взгляд, он увидел, как цифры обратного отсчёта неумолимо тают:
[02:27]
[02:26]
[02:25]
Чжу Яо шагнул к дверям, но на пороге остановился и бросил на юношу долгий, пристальный взгляд:
— Спасибо тебе.
Ся Янь лишь улыбнулся и лёгким вздохом качнул головой.
Смотря на этого странного гостя в короткой одежде и с прозрачными стёклами на глазах, он чувствовал лишь невольную симпатию. Неужели тот не знает иных слов?
Чжу Яо запустил руку в рукав и извлёк деревянную коробочку.
Приоткрыв крышку, он увидел внутри жемчужину, переливавшуюся мягким, словно прозрачная вода, свечением. Она выглядела не как древнее снадобье бессмертных, а скорее как некий таинственный артефакт высокой технологии...
Быть может, они оба — гости из далёкого будущего?
Чжу Яо захлопнул ларец.
Поправив очки, он очень серьёзно произнёс:
— Мне пора идти. Не ищи меня и не выходи провожать.
Ся Янь опешил:
— Так быстро?
— Перед уходом я хочу сказать тебе кое-что. Пожалуйста, останься в комнате и выслушай меня.
Юноша усмехнулся. До чего же странный попался гость! Впрочем, хозяином дома всё ещё оставался он сам.
Чжу Яо молча переступил порог и прикрыл за собой дверь.
Ся Янь лишь покачал головой. Каков упрямец!
Подняв с валуна подсохшую белую рубашку, Чжу Яо опустился на деревянный порог. Он бережно положил коробочку у дверного косяка и снял очки, чтобы взглянуть на остаток времени:
[00:35]
Пора.
Замявшись лишь на мгновение, он тихо проговорил сквозь закрытую дверь:
— Я действительно знаю тебя. Не спрашивай откуда... Просто поверь. В этом ларце лежит снадобье. Оно способно изменить твоё лицо — ты сможешь принять совершенно любой облик, какой только пожелаешь. Но помни: приняв его однажды, ты останешься в этом облике до конца своих дней, вернуть прежний вид будет невозможно. Я и сам не ведаю, правда это или вымысел.
Он сделал паузу и добавил:
— Я оставил ларец у порога.
— Быть может, он сослужит тебе службу... Разве низкое происхождение должно предопределять всю твою жизнь? Что бы ни случилось, не зарывай свой талант в землю.
Едва слетели последние слова, таймер замер на отметке ноль.
Находившийся в комнате Ся Янь рывком распахнул дверь.
За порогом никого не было.
Лишь у самой двери одиноко лежал маленький деревянный ларец.
Юноша медленно наклонился, поднял коробочку и бессильно опустился на порог.
***
В игровом зале Чжу Яо ошеломлённо смотрел на застывший экран. На нём отображалась фигура юного Ся Яня, который ещё долго-долго сидел на пороге своего дома, не поднимая головы и лишь непрерывно поглаживая пальцами гладкое дерево шкатулки.
Затем экран окончательно угас, погружая всё во тьму.
Чжу Яо опустил взгляд на свои руки: он держал слегка влажную белую рубашку. Надеть её прямо сейчас было невозможно.
На нём по-прежнему оставалась чужая накидка.
Ему вдруг захотелось рассмеяться... Глухо, безотчётно рассмеяться над этим абсурдным, безумным миром.
Только что он совершил очередное путешествие во времени — попал в мир, где его не существовало. В мир, где его персонаж погиб сразу же после рождения.
А Хэлянь Хуэй... оставался всё таким же достойным правителем.
Так для чего же игра показала ему это воспоминание?
http://bllate.org/book/34955/5060412
Готово:
