Глава 12. Старший брат несёт на спине
43.
Вышитая туфелька Чжан Сяоюаня валялась неподалёку, вся в грязи. Лу Чжаомин отряхнул с неё землю и только потом обернулся к Чжан Сяоюаню.
Чжан Сяоюань торопливо протянул руку за туфелькой, но Лу Чжаомин уже присел на корточки — похоже, собираясь сам обуть его. Он не стал раздумывать: туфелька была у него в руках, и он сделал это машинально. Вот только Чжан Сяоюань страшно напрягся и попытался отодвинуться, а едва Лу Чжаомин коснулся его лодыжки, Чжан Сяоюань зашипел от боли, и лицо его побелело.
Чжан Сяоюань с детства жил в холе и неге, боялся и трудностей, и боли. В детстве, когда он учился боевым искусствам, он работал три дня, а отдыхал два, и травм у него было раз-два и обчёлся. А если он и вправду ушибался, отец, мать и старшая сестра наперебой его жалели и утешали. Ещё месяц назад он был молодым хозяином винной лавки «Великое Благоденствие», сокровищем в сердцах всей семьи. А теперь он непонятно зачем нарядился в свадебное платье невесты и посреди глухого поля подвернул ногу — за всю жизнь он такого горя не видывал.
Чжан Сяоюань чувствовал, как в груди копится невысказанная обида.
— Подвернул?
Лу Чжаомин слегка нахмурился. Он отложил туфельку в сторону и сказал:
— Дай-ка я посмотрю.
Вэнь Тинтин почуяла неладное и, семеня, подошла ближе. Встав в трёх чи от Лу Чжаомина, она вытянула шею и спросила:
— Подвернул? Тогда скорее возвращаемся! Господин Ци разбирается в лекарском деле, если несерьёзно — через несколько дней поправится!
Лу Чжаомин не любил лишних слов. Он прямо снял с Чжан Сяоюаня носок — лодыжка уже распухла, туфельку было не надеть. К счастью, кость, похоже, цела, и дело не слишком серьёзное: вернутся, приложат пластырь, чтобы снять опухоль и разогнать кровоподтёк, и через несколько дней заживёт на семь-восемь десятых.
Лу Чжаомин сказал Чжан Сяоюаню:
— Сначала вернёмся.
Чжан Сяоюань, полный обиды, надул губы:
— А как я пойду?
Вэнь Тинтин предложила:
— Поискать тебе посох?
— Нет, слишком далеко, — сразу возразил Лу Чжаомин.
— Он может опираться только на одну ногу.
Вэнь Тинтин нахмурилась:
— Тогда… найти кого-нибудь, кто тебя понесёт?
Лу Чжаомин сказал:
— Я понесу.
Едва он это произнёс, и Чжан Сяоюань, и Вэнь Тинтин опешили. Вэнь Тинтин подумала: у Лу Чжаомина судьба слишком жёсткая, он — одинокая звезда, приносящая несчастья, и уже довёл Чжан Сяоюаня до такого. А если он ещё и понесёт его на спине, кто знает, что ещё случится по дороге.
Чжан Сяоюань думал проще: он боялся Лу Чжаомина и совсем не хотел, чтобы тот нёс его.
Но помощников и так не хватало. И спасённые девушки, и связанные разбойники в масках — все боялись Лу Чжаомина. Заставлять помощника нести его, а Лу Чжаомина — помогать остальным, было бы тоже нехорошо. Как ни крути, Лу Чжаомин — его старший брат по школе. Если младший брат ранен, старший и должен о нём позаботиться.
Он присел перед Чжан Сяоюанем, а Вэнь Тинтин поддержала Чжан Сяоюаня, помогая ему взобраться Лу Чжаомину на спину. Она велела Лу Чжаомину идти вперёд и доставить Чжан Сяоюаня в уездный город — с травмой тянуть нельзя, а с нехваткой людей можно разобраться и потом. Лу Чжаомин зашагал обратно по горной тропе, которую и дорогой-то назвать было трудно.
Горная тропа была ухабистой, а до уезда Фэнцзи — неблизкий путь. Чжан Сяоюань подумал, что Лу Чжаомину, наверное, тяжело, и ему стало неловко. Он и напрягался, и боялся, застыл, выпрямив спину, кое-как ухватился за плечи Лу Чжаомина и тихонько сказал:
— С-спасибо… спасибо, старший брат.
Лу Чжаомин, казалось, не понял, за что тот благодарит. Он лишь хмыкнул в ответ, без лишних слов, а через мгновение сказал Чжан Сяоюаню:
— Впредь смотри под ноги.
Чжан Сяоюань всё ещё дулся. Он не сдержался и тихо буркнул:
— Это туфелька не по ноге.
Лу Чжаомин и вправду подхватил его слова:
— Виновата туфелька.
Чжан Сяоюань запнулся и, не подумав, решил проверить:
— И эта одежда ужасно мешается!
Лу Чжаомин:
— И одежда виновата.
Чжан Сяоюань скривил губы:
— Если бы вы не заставили меня притворяться невес—
Тут он вдруг сообразил, что сболтнул лишнее. Он же винит Лу Чжаомина! Он собирался нажаловаться наставнику, но разве он посмеет винить Лу Чжаомина в лицо?!
Чжан Сяоюань страшно перепугался и, насильно свернув разговор, сказал:
— Не-невеста… какой же новый план придумали отлично!
Но Лу Чжаомин сказал:
— Это моя вина.
Чжан Сяоюань остолбенел.
— Я заставил тебя рисковать собой — это моя вина, — тихо произнёс Лу Чжаомин.
— Больше такого не будет.
Чжан Сяоюань невольно подумал: Лу Чжаомин, каким он его видел, — то суровый и холодный, то безжалостный в бою, — но всё это лишь для чужих.
Лу Чжаомин вечно ходит с каменным лицом, но он делится с ним рыбой, переживает, что тот простудится, не высушив волосы, и чувствует вину за то, что подверг его опасности. Старший брат просто не очень выразителен и не умеет говорить — а на деле он обычный человек, который защищает своих и мягок сердцем.
Чжан Сяоюань приник к спине Лу Чжаомина, кашлянул и сказал:
— Тогда, когда вернёмся, купишь мне рисовых пирожных из той лавки… это будет твоё извинение!
Тон Лу Чжаомина остался ровным:
— Хорошо.
Чжан Сяоюань:
— И миндального печенья!
Лу Чжаомин:
— Хорошо.
Чжан Сяоюань:
— Солодовых конфет!
Лу Чжаомин:
— …Хорошо.
Чжан Сяоюань:
— Леденцов на палочке!
Лу Чжаомин:
— …
Лу Чжаомин остановился.
— Младший брат.
Он чуть нахмурился.
— Ты не боишься, что зубы испортишь?
44.
Чжан Сяоюань дома был избалован отцом, матерью и старшей сестрой и умел капризничать как никто.
В последнее время, оказавшись вдали от дома, он поумерил свой нрав молодого хозяина. А тут, сгоряча, он почувствовал, что старший брат заботится о нём, как родные, и — покапризничал перед ним.
Это было ужасно.
Чжан Сяоюань неловко хохотнул:
— С-старший брат, я просто так сказал.
— Когда второму младшему брату было десять и он только вступил в школу, он тайком съел полбанки леденцов у наставника и целый месяц мучился зубной болью. К счастью, у него тогда ещё молочные зубы были, так что сейчас это не сказалось.
Лу Чжаомин продолжал спускаться с горы и говорил с Чжан Сяоюанем:
— Сладости лучше есть поменьше.
Он редко говорил длинными фразами, а уж тем более о таких домашних пустяках. Чжан Сяоюаню показалось, что атмосфера странная — уж точно не вяжется с обычным образом старшего брата. Он никак не мог понять людей, которым не нравятся пирожные и сладости, и в конце концов лишь скривил губы и тихо сказал:
— А тебе разве не нравится?.. Иногда можно и чуть-чуть, ничего страшного.
— Бесполезно, — ответил Лу Чжаомин.
— Не нравится.
Чжан Сяоюань, подавившись этими двумя словами, на мгновение замер и не удержался от бормотания:
— Тогда ты живёшь слишком скучно.
Лу Чжаомин сказал:
— В этом мире много скучных людей. Я просто один из них.
Чжан Сяоюань, лёжа на спине Лу Чжаомина, не сдержался и затараторил шёпотом:
— Квадратные пирожные, рисовые пирожные, пирожные с османтусом, печенье с грецким орехом, печенье с яйцом, печенье с финиковой пастой, четырёхцветные сахарные леденцы, сахарный заварной крем, каштаны в сахаре, леденцы на палочке — и всё это тебе не нравится?!
Ему показалось, что Лу Чжаомин тихо усмехнулся — будто его слова показались тому забавными. Но в прошлый раз, когда Лу Чжаомин улыбнулся, он обманом заставил Чжан Сяоюаня надеть женское платье. Теперь, услышав его смех, Чжан Сяоюань почувствовал, как по спине побежали мурашки. Он кашлянул и спросил снова:
— Старший брат, всё, что я перечислил… тебе правда ничего не нравится?
— Не нравится, — ответил Лу Чжаомин.
— Я их не пробовал.
Чжан Сяоюань решил, что слова Лу Чжаомина просто противоречивы: как можно знать, нравится или нет, если не пробовал? Он не удержался и захотел восстановить справедливость для своих любимых лакомств:
— Через пару дней ярмарка в храме. Я тебя свожу!
Он не верил, что кто-то способен устоять перед сладким!
Лу Чжаомин не отказался. Он даже не заговорил больше о том, что от сладкого портятся зубы. Они уже почти вышли на большую дорогу. Ещё издалека Лу Чжаомин увидел, что Пэй Цзюньцзэ ведёт нескольких помощников и ищет их вдоль пути. Он направился прямо туда. Пэй Цзюньцзэ, увидев, что Лу Чжаомин несёт Чжан Сяоюаня на спине, решил, что тот тяжело ранен, испугался, поспешно подбежал и ещё за несколько шагов громко спросил:
— Лу-ся, что с Чжан-ся?
Лу Чжаомин ответил:
— Пустяки, просто подвернул ногу.
Подвернутая нога — дело не страшное. Пэй Цзюньцзэ успокоился и спросил:
— А где начальник стражи Вэнь и остальные?
Лу Чжаомин указал ему дорогу. Пэй Цзюньцзэ, узнав, что с Вэнь Тинтин и остальными всё в порядке, тоже перевёл дух. Он шёл рядом с Лу Чжаомином, расспросил о разбойниках и вдруг, запнувшись, сменил тему:
— Лу-ся, ты так и понесёшь своего младшего брата обратно?
Лу Чжаомин ответил:
— Растяжение — дело серьёзное или нет, но всё же нужно вернуться в город и найти лекаря.
— Прямо в управу. Господин Ци неплохо разбирается в медицине, а Чжан-ся пострадал из-за дел управы, так что заботу о нём должна взять на себя управа.
Пэй Цзюньцзэ произнёс это, на лице его отразилось колебание, и он, чуть помедлив, добавил:
— Вот только… Лу-ся, может, пусть кто-нибудь другой понесёт Чжан-ся?
— Не нужно, — сказал Лу Чжаомин.
— Он не тяжёлый.
Чжан Сяоюань невольно вспомнил, как те двое здоровяков в масках говорили, что он слишком тяжёлый. Вот видите — врут! Обязательно надо было сказать, что он тяжёлый! А старший брат вовсе не считает его тяжёлым!
— Пэй не то имел в виду, — объяснил Пэй Цзюньцзэ.
— Вы так в город войдёте…
Тут его окликнул помощник:
— Господин советник Пэй, пойдёте с нами?
Пэй Цзюньцзэ прервали на полуслове, и он проглотил то, что собирался сказать. Он улыбнулся Лу Чжаомину — в улыбке этой будто таился какой-то глубокий смысл — и, сложив руки в почтительном приветствии, сказал:
— Лу-ся, когда вы вдвоём вернётесь в город, сразу идите в уездную управу. Господин Ци сегодня места себе не находит, всё ждёт вас в управе.
Лу Чжаомин кивнул:
— Хорошо.
— Остальным господин Ци сам распорядится, — Пэй Цзюньцзэ снова улыбнулся.
— Пэй отправится вперёд, увидимся позже в управе.
Чжан Сяоюань, глядя на его улыбку, почувствовал, что что-то не так.
Но Пэй Цзюньцзэ — советник управы, у него нет причин вредить им. А подвернутая нога болела всё сильнее, лодыжка распухла и ныла, и поза, в которой его несли, была не слишком удобной. Он хотел лишь поскорее добраться до уездной управы Фэнцзи, так что тогда, конечно, не стал задумываться.
Прошло ещё немного времени, и наконец показались городские ворота.
Чжан Сяоюань выдохнул с облегчением. Лу Чжаомин, похоже, тоже расслабился и сказал:
— Скоро придём.
У ворот было людно и шумно — ярмарка в храме приближалась, торговцев и прохожих тут было много. Вот только почему-то многие с любопытством глазели на них. Пройдя ещё несколько шагов, стражники у ворот, разумеется, узнали в них тех самых праведников из Цзянху, что помогали управе ловить разбойников, но и они не удержались и заулыбались, глядя на них.
Всё пропало.
Чжан Сяоюань вдруг вспомнил: на нём же всё ещё свадебное платье невесты! Не на него ли все эти люди смотрят?!
Он в испуге вцепился в плечо Лу Чжаомина:
— Старший брат—
Лу Чжаомин:
— Что такое?
Какой-то малыш у дороги, подпрыгивая, ухватил мать за руку и радостно закричал:
— Мама! Смотри! Чжу Бацзе несёт жену!
Лу Чжаомин:
— …
Чжан Сяоюань:
— …
http://bllate.org/book/34946/4463888
Готово:
