Ныне во всей префектуре Цзянчжоу не было для болящих места желаннее, чем Зал Повсеместного Спокойствия. Всякий знал: лекарь Цзинь отличился на поприще борьбы со смутой мора, за что удостоился самой императорской милости!
Однако чем громче горожане славили Цзинь Сюаня, тем глубже он уходил в смирение. Стоило ему вспомнить собственного наставника — юношу куда моложе его самого, — как стыд жгучей волной подступал к горлу, заставляя отдаваться постижению врачебного искусства без сна и отдыха.
Осматривая очередного горожанина, Цзинь Сюань услышал, как следующий в очереди больной вполголоса спросил соседа:
— Божественный лекарь Цзинь, а слыхали ль вы, что в столице поместье маркиза заманивает врачевателей сундуками с золотом? Не думаете попытать счастья?
Ему тут же вторили из толпы:
— И то правда! Разве ж шутка — Поместье маркиза Чэньбэй! Там даже привратник на воротах стоит знатнее каждого из нас!
Сдержав смутное беспокойство, Цзинь Сюань лишь кротко улыбнулся в ответ и продолжил слушать пульс, не роняя ни слова.
Окончив прием, он запер лекарню и устремился в усадьбу Чжу. Застав наставника за усердным вырезанием узора на яшмовой пластине, Цзинь Сюань невольно дернул уголком глаза, после чего со всем почтением склонился в поклоне.
— Учитель, в городе поговаривают, будто Поместье маркиза Чэньбэй повсюду ищет искусных врачевателей. Неужто ради Цуй Юаня?
Цзинь Сюань вовсе не был святым. Хоть наставник и мог вернуть Цуй Юаню способность ходить, но памятуя, как Цуй Чжи и его свора жаждали лишить учителя жизни, винить их в безучастности к чужой беде не поднимался язык.
Сяе Янь поднялся, стряхнув с полы халата легкую яшмовую пыль, и передал едва обработанную плашку Чжу Цзючжану, углубленному в чтение военного трактата:
— Рассказывай, что там донесли?
Он давно узнал обо всем от Сяо Ба, а сейчас лишь разыгрывал осведомленность.
Угадав задумку, Чжу Цзючжан принял шероховатую камнерезную заготовку, слегка проведя по ней подушечкой пальца:
— Отряд Цуй Чжи на обратном пути в столицу налетел на горную банду. Лошади понесли, экипаж опрокинулся. Цуй Чжи не повезло: перебило хребет. Ныне лежит пластом, не в силах и пальцем двинуть.
— Переломило позвоночник?! — Цзинь Сюань обомлел, чувствуя, как внутри все холодеет. Впрочем, глубокими замыслами он никогда не отличался, потому лишь растерянно добавил: — Коли хребет сломан, весь остаток дней обречен провести в постели. Тут уж никакие снадобья не помогут...
Сяе Янь тихо усмехнулся.
Цзинь Сюань осекся. Взгляд его прикипел к наставнику, а голос задрожал от неверия:
— Учитель, неужто у вас есть способ?!
Напустив на себя вид глубокой скорби, Сяе Янь сокрушенно вздохнул:
— Увы... Его Величество изволил дать устное повеление, дабы ни один уроженец рода Сяе впредь не смел касаться врачевания. Душа моя рвется помочь, да руки связаны.
А ведь императорский указ вынесли именно из-за коварного заговора Благородной супруги и поместья маркиза, оговоривших Сяе Иня. Воистину, пути рока не исповедимы!
Понимая подоплеку случившегося, Цзинь Сюань вовсе не счел наставника бессердечным. Напротив, сердце его воскипело от обиды за перенесенную учителем несправедливость:
— Что посеяли, то пусть и жнут! И все же, учитель... вы и впрямь способны исцелить Цуй Чжи?
— По крайней мере, на ноги поставить бы смог, — небрежно отозвался Сяе Янь, ничуть не заботясь о том, что у ученика от таких речей окончательно помутится разум.
К счастью, Цзинь Сюань уже успел привыкнуть к чудесам: наставник не раз заставлял его сомневаться в пределах возможного. Раз говорит, что исцелит, — значит, так тому и быть!
Чжу Цзючжан отложил свиток и выронил еще одно известие:
— Не один Цуй Чжи свалился калекой. Вэй Цинхань тоже пострадал и ныне мечется в поисках врачевателей. — Он перевел взор на Цзинь Сюаня: — Не исключено, что выйдет и на тебя.
— На меня? — изумился лекарь. — А с ним-то что сталось?
— Лицо исполосовало щепой да бамбуком. Рваные раны глубоки — без уродливых шрамов не обойдется, — Чжу Цзючжан пододвинул кресло-коляску к столу и налил себе чаю. — Ты ведь вернул прежний вид Цинь Сяо, вот он от отчаяния и хватается за любую соломинку.
— Вот уж воистину мечется от отчаяния! — хмыкнул Цзинь Сюань. — У Цинь Сяо было отравление, совсем иной случай! Да будь я хоть трижды способен свести его шрамы, палец о палец не ударю!
— Я не пойду, — твердо отрезал он.
Сяе Янь оживился и, склонившись к самому уху Чжу Цзючжана, что-то быстро зашептал. Цзинь Сюань слов не разобрал, но по вспыхнувшему одобрению во взгляде Девятого принца понял: наставник снова замыслил нечто эдакое.
***
В столичном Поместье маркиза Чэньбэй царила гнетущая, мертвая тишина. Слуги переговаривались исключительно шепотом, ступая на цыпочках — каждый боялся подвернуться под горячую руку господам, а уж те, кому выпала доля прислуживать наследнику, и вовсе жили как на вулкане.
Очнувшись и осознав, что от пояса и ниже тело его отнялось, Цуй Чжи преобразился в изливающего желчь монстра. Даже в присутствии отца или старой госпожи он не скрывал свирепого оскала, без конца осыпая проклятиями лишь одно имя — молодого господина Левого премьер-министра, Вэй Цинханя.
Слугам сие казалось дикостью: в тот злополучный день наследник якобы закрыл Вэй Цинханя своим телом, приняв на себя удар, — отчего же теперь он клянет его пуще заклятого врага?
В стороне, скрытый поворотом галереи, стоял Цуй Юань, слышавший шепотки слуг.
Он прекрасно понимал причину этой лютой ненависти. В тот роковой миг, когда карета летела под откос, Вэй Цинхань швырнул Цуй Чжи перед собой, заставив того принять на себя основной удар.
В точности так же, как много лет назад ради спасения Третьего принца Вэй Цинхань подставил под вражеский клинок самого Цуй Юаня, навсегда лишив того руки. Тогда Цуй Чжи, души не чаявший в «разумном да понятливом» Вэй Цинхане, лишь отмахнулся от страданий двенадцатилетнего брата.
А теперь, едва изведав ту же чашу до дна, «покладистый» Вэй Ццинхань в мгновение ока превратился для него в исчадие ада. Какой уморительный поворот!
В этот миг к Цуй Юаню подскочил осведомитель и шепнул пару слов. Лицо Цуй Юаня исказилось от изумления:
— Истинная правда?
— Истинная, господин, — нисколько не усомнился тот.
Цуй Юань криво усмехнулся:
— Ступай. Доложи господину маркизу и старой госпоже.
***
В покоях господин маркиз изливал накопленную желчь на безмолвную вторую жену, госпожу Ло, пока старая госпожа бесшумно утирала слезы на ложе.
Вбежавший слуга визгливо выкрикнул:
— Добрые вести, Ваше Высокородие!
Старая госпожа мгновенно осушила слезы и приподнялась. Маркиз, велев госпоже Ло поддержать матушку, рявкнул:
— Говори живо!
— Господин маркиз, донесли, что кроме родни лекаря Сяе Иня, прибывшей в столицу, прочие ветви рода Сяе прозябают в Линьнане. По причине высочайшего запрета на врачевание они совсем обнищали и, дабы не сдохнуть с голоду, заложили в ломбард родовые ценности... В том числе переписанный от руки список «Собрания медицинских комментариев»! Поговаривают, там сокрыт способ исцеления перебитого хребта!
— Где книга?! — маркиз едва не задохнулся от хлынувшего к голове прибоя крови.
— Выкуплена за безумные деньги! Но полагаю, надобно немедленно призвать надежного лекаря для изучения сиих записей!
— Живо! В дворец за императорским лекарем Го!
***
— Учитель... вы и впрямь пустили наследие рода Сяе по рукам? — Цзинь Сюань, узнав об этом, до сих пор не мог уложить в голове подобное святотатство.
Сяе Янь, как раз окончивший работу над резной безделушкой, на редкость благодушно достал из рукава пухлую рукопись и протянул ученику:
— Открой на последней странице.
С трепетом и смятением Цзинь Сюань перелистнул плотную бумагу. На последнем листе и впрямь был подробно описан способ сращивания перебитого позвоночника! По мере чтения глаза его расширялись, а дыхание прерывалось от восторга перед гением составителя.
— Учитель! Ведь по этим записям и впрямь можно вылечить человека! — Но радость тут же сменилась недоумением: — Но к чему даровать такое спасение роду Цуй?
Чжу Цзючжан подогнал кресло ближе и негромко подсказал:
— Присмотрись к мелким знакам на полях.
Цзинь Сюань пригляделся и прочел выведенные бисерным почерком слова: «Исцеление возможно лишь при сочетании с тайной иглотерапией, передаваемой исключительно в роду Сяе».
Лекарь ошеломленно замер.
Вот оно что! Без владения особыми приемами иглоукалывания сий рецепт — лишь пустая грамота! А обучить иглотерапии со стороны невозможно: не обладай человек феноменальным талантом, он и за всю жизнь не постигнет этих премудростей.
Впрочем, Цзинь Сюань и не подозревал, что и рецепт, и пометку на полях Сяе Янь набросал буквально на днях. Никакой тайной техники не существовало — просто во всем поднебесном мире лишь Хозяин терема Футянь владел искусством подобного исцеления.
Подарить надежду, а затем собственными руками швырнуть в пучину безысходности — в этом был весь Сяе Янь.
***
В Поместье маркиза Чэньбэй.
Императорский лекарь Го состоял в приверженцах Благородной супруги и давным-давно таил глухую зависть к превосходившему его мастерством Сяе Иню. Едва прослышав о найденном фолианте, он схватил медицинский ящик и помчался в поместье маркиза.
В доме, озаренном вспыхнувшим упованием, царило оживление. Маркиз лично впихнул рукопись в руки Го, указывая на последний лист:
— Взгляните! Сможете поднять Чжи-эра?!
Лекарь Го долго изучал текст, но затем медленно опустил книгу и тяжело вздохнул:
— Господин маркиз... увы, старик бессилен.
— Что значит — бессилен?! — опешил маркиз. — Там ведь черным по белому все изложено! Посмотрите еще раз!
Видя его безумие, Го лишь указал пальцем на поля:
— Взгляните сами, Ваше Высокородие.
Прочтя приписку, маркиз покачнулся, точно от удара обухом. Лицо его пошло серыми пятнами, а из груди вырвался хрип:
— Тогда схватить весь их род! Выпытать эту технику!
Го, будучи врачевателем, лишь сокрушенно качнул головой:
— Бесполезно. Сия техника иглоукалывания была неведома даже самому Сяе Иню.
Эти слова окончательно подсекли маркизу жилы. Он схватился за грудь, ощущая, как к горлу подступает соленая ядовитая гуща.
— Впрочем, — щурясь, процедил Го, — Сяе Инь как-то обмолвился, будто среди молодого поколения рода Сяе лишь его родной племянник, Сяе Янь, унаследовал редчайший дар, превзойдя даже самого дядю. Вы говорили, юноша сгинул без вести? Коли отыщете его — у наследника появится шанс.
Разумеется, Го лгал без зазрения совести, дабы подарить маркизу хоть какую-то соломинку. Поместье маркиза требовалось Благородной супруге и Третьему принцу в целости, а не разбитым горем.
Услышав это, маркиз не выдержал — запекшаяся кровь брызнула из его рта. Перепуганный Го бросился было щупать пульс, но маркиз оттолкнул его:
— Со сгустком вышло — и легче стало... Я немедленно вышлю людей на поиски Сяе Яня!
— Что ж, я вернусь во дворец. Желаю вам скорее отыскать того юношу.
Едва лекарь удалился, маркиз призвал Цуй Юаня — единственного сына, способного ныне держать на плечах дела дома.
— Отец, вы звали? — Цуй Юань переступил порог, вид его выражал кроткую усталость.
Хоть маркиз и вымещал на нем злобу ранее, но теперь, глядя на толкового сына, смягчился: если Цуй Чжи не встанет, вся надежда останется лишь на Цуй Юаня.
— Племянник Сяе Иня, Сяе Янь, пропал без вести, — хрипло вымолвил маркиз. — Снаряди людей, найди его во что бы то ни стало!
В комнате повисла тишина. Заметив колебание сына, маркиз насупился:
— Что застыл? Есть что сказать — говори!
Цуй Юань глубоко вздохнул, опуская веки, дабы скрыть ядовитое ликование, и ровным голосом произнес:
— Отец... разве вы не знаете? Когда старший брат вместе с Вэй Цинханем ездил в Цзянчжоу, они собственными руками лишили того Сяе Яня жизни.
http://bllate.org/book/34945/4555545
Готово:
