Расставшись у пригородов столицы, Чэнь Сюнь вместе с родителями вернулся в префектуру Цинчжоу. Оттуда, взяв с собой отца и нескольких слуг, он спешно отправился в Цзянчжоу. Неожиданно его близкий друг, продавдав, что болезнь старика Чэня поддается лечению, решил составить им компанию — уж очень ему хотелось собственными глазами увидеть божественного лекаря.
Чэнь Сюнь прекрасно его понимал. Друг много лет тщетно искал врачевателей, способных исцелить его застарелое увечье. Эта поездка была для него возможностью отвлечься от мрачных мыслей и испытать удачу: если уж чудотворец способен изгнать даже смертельный кишечный нарыв, то, быть может, справится и с его старой раной?
Покой в гостинице Совместного Благополучия давным-давно канул в лету: одна из комнат превратилась в личную приемную Сяе Яня. После того как префект Чжан во всеуслышание прислал кучу золота, к постоялому двору сбежались толпы любопытных — всем хотелось хотя бы краешком глаза взглянуть на кудесника. Трактирщик же расплывался в счастливой улыбке так, что глаз видно не было: пока под его крышей обретался столь прославленный лекарь, заведение процветало.
Внутри покоев Сяе Янь как раз выкорчевывал сами истоки болезни господина Чэня. Снаружи, словно часовой, дежурил Чэнь Сюнь: он неотрывно смотрел на закрытую дверь и ни на мгновение не позволял себе расслабиться.
Рядом с ним стоял статный, благородный юноша. В левой руке он лениво держал веер, правая же плетью висела вдоль тела. На губах его играла мягкая улыбка. Взглянув на изводящего себя друга, он с легкой иронией заметил:
— Коли уж ты так уповаешь на искусство этого врачевателя, брат Чэнь, не стоит изводить себя понапрасну.
Чэнь Сюнь густо покраснел: от переживаний он совершено позабыл про спутника. Впрочем, за долгие годы дружбы Цуй Юань привык к его пылкому нраву и вовсе не обиделся.
— Вот исцелит он твоего батюшку, — с улыбкой продолжил Цуй Юань, — и мне придется просить тебя замолвить за меня словечко перед мастером.
Взгляд Чэнь Сюня скользнул по неживой правой руке друга, и сердце его сжалось от жалости. Натянув на лицо бодрое выражение, он вымолвил:
— Цзиньшань, у лекаря Сяе поистине божественные руки! Он непременно что-нибудь придумает!
Сам Цуй Юань особых иллюзий не питал. Если рана поддастся лечению — что ж, небесная благодать. А на нет и суда нет, ведь к калечной руке он привык уже давным-давно. К тому же, даже случись чудо, вылеченная кисть вряд ли сможет сжать что-то тяжелее кисти для письма. О том, чтобы снова поднять меч или взяться за копье, нечего было и мечтать.
Калека, от которого давно отрекся собственный род… На что ему еще надеяться?
При этой мысли Цуй Юань отвернулся, скрывая от внимательного взора Чэнь Сюня горькую ухмылку.
Наконец створки открылись. Выставив перед собой края пышной юбки-жуцюнь, на порог ступил Гуандань. Смерив замершего от волнения Чэнь Сюня взглядом больших, чистых глаз, он протянул ему исписанный листок и звонко проговорил:
— Ступай в аптекарскую лавку за снадобьями по этой записи. А батюшку твоего перенесите в чистые покои, пусть отдохнет. Как отвар будет готов, напоите его.
Чэнь Сюнь спешно подхватил рецепт:
— Благодарю вас... девица Гуандань!
После чего сразу же раздал слугам приказания.
В гостинице для семьи Чэнь давно были сняты лучшие комнаты. Убедившись, что отца бережно перенесли и старик погрузился в безмятежный сон, Чэнь Сюнь повеселел. Оставив у постели верных слуг, он взял увесистый кошель с золотом и вместе с Цуй Юанем направился на поклон к Сяе Яню.
Купеческий род Чэнь поставлял товары к самому императорскому двору и купался в роскоши, а потому и вознаграждение от них было поистине царским. Лишь когда Гуандань унес щедрые дары, Чэнь Сюнь склонился в глубоком, почтенном поклоне, выражая искреннюю признательность.
Сяе Янь, со своим величественным видом седоглавого старца-праведника, лишь благосклонно отмахнулся:
— Лечить людей — долг каждого, кто ступил на стезю врачевания. Молодому господину Чэню не стоит изливать столько благодарностей.
Чэнь Сюнь проникся к старцу еще большим почтением. До него уже дошли слухи о происшествии с префектом Чжаном: мол, некие злые языки хулили лекаря Сяе за гордыню, обвиняя в том, что тот не оказал уважения главе префектуры и тем самым посрамил высокое имя врачевателя. Чэнь Сюнь же мысленно обругал этих клеветников последними словами.
Подумаешь, префект! Лекарь Сяе ему не холоп, с какой стати он должен бежать по первому зову? Совсем спесивые чинуши страх потеряли!
— Ничтожный Цуй Юань приветствует божественного лекаря, — со спокойной улыбкой произнес Цуй Юань, чинно сложив руки в приветствии. — Слава о вашем искусстве гремит по всей округе, и ныне я лично убедился, что она ничуть не преувеличена.
Окинув зорким взглядом его правую руку, слегка подрагивавшую во время покрова, Сяе Янь сделал шаг вперед и протянул ладонь:
— Позволь старику взглянуть?
Искренность и прямота мастера удивленною волной обдали Цуй Юаня. Улыбнувшись еще шире, он без колебаний протянул поврежденную руку. Сяе Янь подхватил его кисть, и в то же мгновение юношу обдало странным чувством недоумения.
На вид ладонь лекаря казалась иссушенной, покрытой сеточкой глубоких морщин — истинная рука древнего старца. Но едва их кожа соприкоснулась, Цуй Юань поразился: она вовсе не обладала той старой, грубой шероховатостью. Юноша с детства рос подле деда, а потому прекрасно знал, какими бывают руки у пожилых людей. Здесь же разница была разительной. "Быть может, всему виной особые снадобья или изнурительные упражнения духовными практиками?" — закралась мыслишка.
Чуть сжав и ощупав предплечье юноши, Сяе Янь негромко спросил:
— Как давно получен этот удар? И при каких обстоятельствах?
Из сведений, полученных от Системы 88, Сяе Янь знал: Цуй Юань — второй сын столичного маркиза Чэньбэй. С малых лет он демонстрировал выдающиеся успехи в воинском искусстве, однако в юности пал жертвой наемного убийцы. Клинком ему перебили сухожилия и жилы на руке. Из признанного гения и любимца судьбы он в одночасье превратился в беспомощного калеку, перенеся на этом пути немало унижений и боли, о которых никому не рассказывал.
Не найдя поддержки в родном поместье, где от него лишь отворачивались, юноша уехал в префектуру Цинчжоу к деду по материнской линии, где и свел знакомство с Чэнь Сюнем.
Взгляд Цуй Юаня затуманился печалью:
— Мне исполнилось двенадцать, когда это случилось. Прошло уже десять лет... Напавший пронзил руку мечом, рассек жилы и повредил каналы цзиньмай.
Чэнь Сюнь тяжело вздохнул, с болезненным сочувствием глядя на друга.
Отпустив его руку, Сяе Янь задумчиво погладил длинную седую бороду и сокрушенно покачал головой:
— Рану эту вполне можно было исцелить... Увы, как жаль! Увы!
— Что вы имеете в виду?! — перепугался Чэнь Сюнь. — Уважаемый мастер, почему «можно было»?!
Цуй Юань лишь горько усмехнулся. Что ж, нет — значит, нет. По крайней мере, он не нищенствует и не умирает с голоду, а это уже кусок счастья, недоступный многим.
Сяе Янь тяжело вздохнул с глубокой скорбью в голосе:
— Дело в том, что столичный императорский лекарь Сяе не так давно составил нужный рецепт и вывел метод сшивания жил...
— Неужели?! — воскликнул Чэнь Сюнь и вне себя от радости сжал плечо друга. — Тогда мы немедленно отправляемся в столицу!
Живя в далекой провинции Цинчжоу, Чэнь Сюнь мало интересовался придворными сплетнями и даже не догадывался, что императорский лекарь Сяе Инь давно мертв.
Но Цуй Юань, тесно связанный со столицей, прекрасно знал о страшной вести: некогда один из дворцовых врачевателей попытался отравить его родную тетку — Его Высочество Благородную супругу, — за что был казнен по личному повелению Государя. И носитель того проклятого имени как раз носил фамилию Сяе!
Юноша вскинул голову и впился испытающим взглядом в лицо стоящего перед ним старца.
Сяе Янь сделал вид, будто не заметил его острого взора, и неспешно пояснил Чэнь Сюню:
— С тем лекарем нас связывали давние узы дружбы, мы часто обменивались посланиями. Последние два года он неустанно бился над решением этой задачи и не так давно вычитал в древней рукописи редчайший способ восстановления каналов. В своем последнем письме он подробно изложил мне всю суть... Однако к тому моменту, как депеша нашла меня, мой бедный друг уже отправился к праотцам.
Услышав это, Цуй Юань отшатнулся на несколько шагов, и лицо его мгновенно побледнело. Ему ли не знать, насколько ненавистен его тетке — Благородной супруге — и двоюродному брату Наследный принц в опале! Разумеется, едва продадав, что нашелся лекарь, способный вернуть к жизни раздавленного принца, они сделают все, чтобы стереть такого мастера с лица земли.
Но как же он сам?! Неужели эти люди ни на секунду не задумались о том, что тот же способ мог вернуть радость жизни и ему — их родному племяннику?! Чтобы лишить свергнутого принца последней надежды, они не раздумывая растоптали и его будущее. Неужели в их глазах он — лишь сор под ногами, пустой и ненужный калека?!
А ведь когда-то он потерял руку, заслонив собою их собственного сына!
Сердце Чэнь Сюня обливалось кровью при виде мучений друга. Обняв его за дрожащие плечи, он взволнованно повернулся к Сяе Яню:
— Господин лекарь, но если у вас сохранилось то письмо, описан ли там сам способ восстановления жилы?!
— Описан, — коротко кивнул Сяе Янь.
Цуй Юань замер. В душе его царил полный разброд — он не понимал, радоваться ему теперь или скорбеть.
— Но почему же тогда вы молвили, будто надежды нет?! — Чэнь Сюнь готов был всплеснуть руками от досады; ему непреодолимо хотелось схватить старого лекаря за плечи и хорошенько потрясти. — К чему эти загадки?!
Задумка Сяе Яня была проста: вбить глубокий клин между Цуй Юанем, поместьем маркиза и Третьим принцем. А принесет ли это плоды — дело десятое. В любом случае, сам Сяе Янь ничего не терял.
— Мой почивший брат Сяе отдал этому делу два года жизни и отточил учение до мельчайших подробностей, — со вздохом изрек Сяе Янь, поглаживая бороду. — Я же прежде с подобным не сталкивался. Опираться лишь на скупые строчки из письма при исцелении живого человека — слишком великий риск.
В глазах Чэнь Сюня вспыхнул огонек:
— Если дело лишь в этом, то почему бы вам, почтенный мастер, сначала не испробовать эти методы на зверях? И коли учение покажет свою силу, вы поможете и брату Цуй! Что скажете?
В угасшем взгляде Цуй Юаня вновь затеплилась искорка надежды.
Добившись желаемого, Хозяин терема Сяе не стал раздувать пустые разговоры и благосклонно кивнул:
— Что ж, будь по-вашему. Прошу молодого господина задержаться в префектуре Цзянчжоу еще на некоторое время.
Как истинный купец, привыкший во всем искать выгоду и заводить нужные связи, Чэнь Сюнь тут же воспользовался случаем:
— Уважаемый лекарь, у меня в Цзянчжоу есть небольшое, но весьма уютное и уединенное поместье. Коли вы не брезгуете, перебирайтесь туда! Постоялый двор слишком шумен, суета людская лишь помешает вашим трудам, а в той усадьбе вам никто не дерзнет докучать.
Когда тебе сами подносят ключи от благоустроенного жилища, отказываться просто глупо. Сяе Янь слегка улыбнулся:
— В таком случае не откажу себе в удовольствии воспользоваться вашим гостеприимством, молодой господин Чэнь.
***
— Господин, получены вести: божественный лекарь из гостиницы Совместного Благополучия действительно владеет тайной сшивания жил. Ныне он собирается перебраться в городскую усадьбу рода Чэнь.
Докладывала статная, привлекательная девица в черных облегающих одеяниях. Они находились в тихом, утопающем в зелени дворике. Прислушавшись к ее глубокому голосу, несложно было уловить сквозивший в нем трепет.
Мужчина, к которому она обращалась, восседал в кресле-каталке. В руках он держал трактат по военному искусству. Иссиня-черные волосы были небрежно перехвачены лентой и каскадом ниспадали на широкую спину. Из-под размашистых, точно собольи хвосты, бровей на мир смотрели глубокие, словно бездонные омуты, янтарные глаза. Даже прикованный к креслу, он излучал непоколебимую властность и незримое величие.
— Ин И, ты проделал с ними бок о бок неблизкий путь. Удалось ли тебе подметить что-либо примечательное? — не поворачивая головы, спросил он у стражника, застывшего за спинкой кресла.
Ин И тут же сделал шаг вперед и почтительно наклонил голову:
— Искусство этого врачевателя поистине великолепно, а снадобья его творят настоящие чудеса. Чутье подсказывало мне, что в старике есть нечто странное, однако проследить или уличить его хоть в чем-то мне так и не удалось.
Об этом он докладывал и прежде, сразу по возвращении. Но тогда им и в голову не могло прийти, что обычный старый врачеватель владеет тайнами сшивания каналов, а потому особых подозрений он не вызывал. Лишь из-за того, что старец вышел из Зала Милосердного Сердца, господин приказал тайком приглядывать за ним. И вот — такая потрясающая весть!
Ин И никогда не подводило чутьё. И раз уж он уловил фальшь, значит, с этим «седым стариком» точно было что-то нечисто.
Мужчина на мгновение задумался, янтарные глаза его прищурились:
— Ты утверждаешь, будто старик лично признался тебе, что юный Сяе Янь пропал без вести? А что насчет его слуги, Гуанданя? Вы выяснили, кто он такой?
— Так и есть, господин, он лично обмолвился о пропаже Сяе Яня. Что же касается Гуанданя, то это простой мальчик-аптекарь из Зала Милосердного Сердца, — Ин И слегка смутился. В дороге он принял парня за девицу, и лишь проведя расследование, с досадой осознал, что его провели вокруг пальца.
— Слыхивал ли кто-нибудь из вас, чтобы в Зале Милосердного Сердца обретался столь искушенный седой врачеватель? — Мужчина тихо рассмеялся, и в глазах его вспыхнул искренний восторг. — Нас провели. Кто бы мог подумать, что юный Сяе Янь владеет столь искусной маскировкой!
Ин И изменился в лице:
— Но его голос... Голос ведь принадлежит глубокому старику!
— Дурак! — фыркнула девица-стражник, нахмурив изогнутые брови. — Изменить голос для мастера — пара пустяков! Просто нам и в голову не могло прийти, что шестнадцатилетний юнец обладает столь невероятным мастерством. Впрочем, полагаю, Чжу Ихэн и его люди попались на ту же удочку.
— И все же... — Чжу Цзючжан неторопливо закрыл военный трактат. На его губах играла таинственная улыбка, а в янтарных глазах заплясали лукавые искры. — Если этот старик и впрямь Сяе Янь... то зачем он прибыл в префектуру Цзянчжоу?
Ни Ин И, ни девица не нашли, что ответить.
— Шисы, — Чжу Цзючжан перевел взгляд на девушку, — найди способ аккуратно проверить юного Сяе Яня. Но смотри, не спугни его.
— И еще... — добавил он, оставив уже собравшуюся уйти девушку на месте. — Спрячь свои шипы. Не дай боги, испугаешь нашего маленького лекаря Сяе.
Ин Шисы лишилась дара речи. "Что ж, вы господин, вам и виднее..." — только и оставалось подумать ей.
http://bllate.org/book/34945/4439095
Готово:
