— Место где?
— Я тебе навигатор покажу, тут недалеко от твоего дома.
Оба увлечённо болтали, прижавшись головами друг к другу. Лицо Се Юйбаева было сосредоточенным, взгляд скользнул в сторону от собеседника, а губы плотно сжались.
Его взгляд упал на противоположную сторону улицы: из чёрного фургона вышло несколько человек, причём у некоторых в руках были панки и дубинки. Се Юйбай интуитивно почувствовал неладное, дёрнул Цзян И за руку и глухим голосом произнёс:
— Что-то не так. Эти люди случайно не на тебя смотрят?
Цзян И испуганно обернулся и заметил среди них сгорбленную фигуру, очень похожую на зачинщика недавней драки в баре.Сун Юэ сориентировался быстрее всех:
— Бегите! Я звоню в полицию!
Се Юйбай задвинул Цзян И за спину и подхватил валявшуюся рядом пустую бутылку из-под вина. Бандиты с руганью окружили их.
Главарь по кличке Лао Мэн выступил вперёд:
— Ах ты, сопляк по фамилии Цзян, наконец-то я до тебя добрался! В баре я всего лишь попросил тебя составить мне компанию за бокалом выпивки, а ты побежал в полицию? Ну, если копы так тебе помогают, сегодня я тебе устрою...
Он не успел договорить, как Се Юйбай взмахнул рукой, и донышко бутылки с пугающей точностью врезалось Лао Мэну в висок. Смотря на него сверху вниз, Се Юйбай ледяным и спокойным взглядом произнёс:
— Ты слишком болтлив.
В тот момент, когда второй бандит занёс для удара дубинку, Се Юйбай уклонился вбок и обратным движением вогнал обломок бутылки противнику в надбровную дугу; осколки стекла смешались с каплями крови, заструившимися вниз.
Шобла мелких подручных была ошеломлена и деморализована. Им ещё не доводилось встречать столь стремительной и жестокой драки: мальчишка едва заросшего пушком возраста без раздумий бил прямо по голове, с кровожадным видом готового биться насмерть.
Се Юйбай чуть приподнял бровь. Ему нравилось это безумное проявление насилия — накопившееся внутри раздражение наконец нашло выход.
Он снова поднял две бутылки. Длинноногий и быстрый, он сохранял холодную соблазданную рассудительность и точный расчёт, и в мгновение ока уложил половину нападавших.
Один из головорезов, пытаясь подбодрить себя, выругался:
— Черт, да мы на психопата нарвались!
Се Юйбай швырнул обломок бутылки ему в плечо, и под звон разбившегося стекла тот с диким воплем отпрыгнул в сторону.
Его растрёпанная чёлка падала на лоб, в глазах бушевала свирепость, губы были крепко сжаты —лицо олицетворяло чистое безумие.
Бандиты переглянулись. Посмотрев на истекающего кровью подельника, а затем на налившиеся кровью глаза Се Юйбая, никто не решался сделать первый шаг.
Цзян И подхватил у мотоцикла массивный цепной замок, с грохотом взмахнул им и обрушил на двоих бандитов, заставив тех завопить от боли.
Се Юйбай приподнял руку, слегка толкнув Цзян И в сторону переулка, заслонил его собой и сжал в пальцах половинку бутылки:
— Чего встали, ждёте чего-то?
— Охренеть, псих?
Се Юйбай размял запястье:
— Я только что из больницы выписался. Честно говоря, если я вас тут поубиваю, никакой уголовной ответственности не понесу.
Бандиты уловили смысл его слов и решили, что этот парень действительно душевнобольной. Кто-то с досадой сплюнул, и они, подхватив раненых, начали пятиться назад.
Сун Юэ выскочил из-за угла, сжимая в руке половинку кирпича.
Увидев, что дело принимает дурной оборот, хулиганы один за другим отступили и скрылись за углом улицы. Се Юйбай сделал за ними пару шагов в погоню.
Цзян И ухватил его за окровавленный рукав:
— Ты куда за ними погнался?
Цзян И заметил, как на задней стороне шеи Се Юйбая напряглись жилы, а в глазах всё ещё горел жестокий азарт.
Сун Юэ хлопнул кирпичом по ладони и кивнул на лужу крови вокруг Лао Мэна:
— Полиция будет через пять минут. Ты, я вижу, большой любитель полицейских участков.
Се Юйбай пнул валявшуюся на земле пустую бутылку и холодно усмехнулся:
— Уже перепугались до смерти?
Ледяными кончиками пальцев Се Юйбай коснулся кровоточащей брови Лао Мэна и ровным голосом произнёс:
— Еще посмеете к нему приставать?
Глаза Лао Мэна затуманились от страха перед лужей крови на асфальте:
— Я... больше не буду, клянусь.
Се Юйбай с размаху добавил ударом в затылок и высоко приподнял бровь:
— Чтобы я больше тебя не видел. Каждая новая встреча — проломленная башка.
Опасаясь, как бы тот в порыве гнева не забил человека до смерти, Цзян И торопливо схватил его за запястье, переглянулся с Сун Юэ и потащил Се Юйбая прочь.
В дуновении вечернего ветерка Цзян И заметил, что суровое лицо Се Юйбая приобрело ещё более резкие черты. Над бровью всё ещё сочилась рана, кровь стекала к виску, запекаясь тёмно-красной корочкой.
— Ты ранен? Почему сразу не побежал?
Уголки рта Се Юйбая изогнулись в насмешливой улыбке:
— В драке нельзя показывать страх. Стоит нам побежать — и наш боевой дух падёт. У этих парней не было ножей, они все бумажные тигры. Я ведь занимаюсь саньда и боксом, они мне не соперники.
— Ох и заносчив же ты! Размахивал бутылкой налево и направо, а если бы убил кого? Во что бы это вылилось?
— Во-первых, их было много, так что это самооборона. Во-вторых, я бил по безопасным местам, лишать их жизни я не собирался.
На вид Се Юйбай казался безумным, но на деле сохранял абсолютное хладнокровие. Его реакция в критический момент была молниеносной, а результат доказывал, что со всем он справился безупречно.
Цзян И отделался абсолютной невредимостью, а у Се Юйбая красовалась всего одна небольшая царапина.
— Почему ты совсем не такой, каким я тебя представлял?
— И каков же я был в твоих мыслях?
— Зазнавшийся книжный червь.
Се Юйбай спросил:
— А теперь?
— Псих.
Кажется, стало ещё хуже, чем прежде.
Прибыла полиция, прошли допросы, опознание — в общем, возня затянулась до полуночи.
Доставив Се Юйбая домой на мотоцикле, Цзян И достал из гостиной аптечку и, глядя на такое количество ссадин и ран, легко вздохнул:
— И угораздило же меня вырастить молодого господина... Не прошло и нескольких дней, как тебе уже лицо изуродовали.
Се Юйбай сидел на диване, положив руки на колени, и слегка сжал пальцы, когда тот наклонился ближе.Взяв его за руку, Цзян И увидел, что ладонь Се Юйбая вся испещрена царапинами и порезами от осколков бутылки разных размеров.
— Откуда у тебя столько ран на руке?
Цзян И взял его за руку, тщательно обработал каждую рану, а затем, сев рядом с ним, долго молчал.
— В следующий раз не смей так безрассудствовать.
— Это был обдуманный поступок, я никогда не действую безрассудно.
Цзян И спросил:
— Твой приступ так их испугал, неужели это действительно помогло?
— Бесполезно. Любой человек боится смерти.
— А ты? Се Юйбай, ты боишься смерти?
Зрачки Се Юйбая поднялись снизу вверх, и в их чернильной глубине заплескалась нежность.
— Прямо сейчас — боюсь.
Цзян И повозился с его ранами:
— Сегодня вечером не принимай ванну, ранам нельзя мокнуть.
— Нельзя, от меня пахнет.
— Чем пахнет?
На лице Се Юйбая читалось крайнее отвращение:
— Зирой и кровью.
Цзян И усмехнулся:
— Молодой господин Се не любит барбекю? Больше не буду брать тебя с собой, хорошо? — Он согнул палец и легко провел по высокому переносицу Се Юйбая, а подушечка пальца на мгновение замерла на родинке у него на кончике носа.
Се Юйбай отвернулся:
— Не мог бы ты перестать называть меня молодым господином Се? Какое-то несерьезное прозвище.
Дома дворецкий и слуги часто звали его старшим господином, и он не видел в этом ничего особенного, но когда Цзян И дразнил его таким тоном, у него неизменно возникало странное чувство.
— Это ты часом не о другом подумал? Объясни-ка мне, чем это молодой господин Се звучит несерьезно?
Когда Цзян И произносил три слова «молодой господин Се», в конце его интонации звучали мягкие, тягучие нотки.
Цзян И внезапно осенило:
— Неужели в ночных клубах мальчиков по вызову называют молодыми господинами? Се Юйбай, твои познания слегка чрезмерны.
Он обмотал обе руки Се Юйбая белым бинтом:
— Раз уж тебе обязательно нужно в душ, а на руках раны, я помогу тебе помыться.
Ресницы Се Юйбая замерли на полуслове:
— Ты же знаешь, что мне нравятся парни, и всё равно хочешь помочь мне помыться?
— Верно, я знаю, что тебе нравятся парни, и всё равно собираюсь помочь тебе помыться.
Цзян И приподнял уголки глаз с лукавой улыбкой:
— Я хочу затащить тебя в постель, неужели ты не понимал?
Се Юйбай затуманенным взглядом посмотрел на него:
— Зачем тебе затаскивать меня в постель?
Цзян И потрепал себя по носу и посмотрел на сидящего на диване парня. От того исходил какой-то чистый, холодный оттенок, а временами веяло меланхоличной и болезненной атмосферой — он был похож то на гордого принца, то на изящную куклу за витринным стеклом.
Цзян И был человеком заурядным, и Се Юйбай казался ему существом из другого мира, до которого совершенно невозможно дотянуться. Именно из-за этого и зародилось любопытство. Безрассудство Се Юйбая в любви и его пренебрежительное отношение к собственной жизни — все его взгляды шли вразрез с его собственными.
И чем сильнее были различия, тем сильнее хотелось заглянуть за завесу.Он опустил взгляд на перекрещивающиеся шрамы на руках Се Юйбая, и у него на душе стало неспокойно. Ты собираешься принимать ванну?
Се Юйбай долго молчал, в его темных, как смоль, глазах не было ни искорки. Цзян И, любые чувства, которые можно выразить словами, не настоящие.
Цзян И усмехнулся, поджав губы. Ладно, мне не переспорить тебя, великого знатока сердечных дел. Но ты точно хочешь мыться сегодня вечером?
— Мгм.
— Не позволишь мне помочь тебе помыться?
Се Юйбай скосил на него взгляд. — Нет.
Цзян И пожал плечами, прошел на кухню, порылся в ящике, достал ножницы и пищевую пленку и взял его за руку. Наш непорочный и чистый студент Се такой упрямый.
Цзян И виток за витком обмотал его руку пленкой, не оставляя ни единого зазора, а затем перевел взгляд на рану у него на надбровной дуге и призадумался.
Цзян И откинул его черные, как тушь, волосы. Волосы у него были жесткие — под стать самому владельцу: такие же жесткие и упрямые. Мягкий, нежный взгляд Цзян И задержался на темно-красной ране, скользнул по линии бровей и утонул в глубине его глаз.
У Се Юйбая были угольно-черные глаза, в которых не было ни капли примесей — темные и бездонные. Цзян И коснулся пальцем его виска. Сможешь сам еще раз обработать это место, когда закончишь мыться?
— Смогу. Се Юйбай поднялся, дошел до двери ванной, открыл её и повернул замок.
Услышав щелчок дверного замка, Цзян И невольно рассмеялся от досады. Большую часть времени он жил один, поэтому совсем забыл, что дверь в ванную вообще может запираться.
Может, мне стоит задуматься, не слишком ли легкомысленно я веду себя в разговорах? Неужели я вызываю у людей такое желание защищаться?
*
Цзян И вернулся домой, как обычно, в половине восьмого вечера. Только он припарковал мотоцикл, как его окликнул Чжоу Цзинцзэ. — А-И.
Цзян И, держа в руках шлем, обернулся. — Как ты здесь оказался? Почему не позвонил заранее?
Чжоу Цзинцзэ приподнял коробку с тортом. — Решил сделать тебе сюрприз. В последнее время я был занят подготовкой к экзамену IELTS и не мог сходить с тобой поужинать. Пошли, съедим торт у тебя дома.
Цзян И взглянул на окна второго этажа: в гостиной и спальне горел свет. Немного подумав, он ответил: — Давай поедим внизу. Наверху сейчас не очень удобно.
— Что случилось?
Цзян И решил не скрывать. — Се Юйбай в последнее время живет у меня.
Чжоу Цзинцзэ помрачнел. — С чего это он вдруг у тебя?
— Долгая история. Цзян И подбирал слова, стараясь сделать объяснение как можно более правдоподобным. — Я уволился из бара, а его родные заняты и некому за ним присматривать. Его сестра предложила хорошую оплату за уход, вот я и согласился.
http://bllate.org/book/34925/4310070
Готово:
