У парадного входа ещё снимали закулисные кадры для других сцен, поэтому Син Янь поднялся на второй этаж с чёрного хода. Шэнь Юй заранее предупредил персонал, так что его никто не остановил, более того — даже указали дорогу.
Внизу все были заняты делами, а на втором этаже царила тишина. Син Янь быстро отыскал комнату 206: дверь не была заперта, стоило её слегка толкнуть, как она поддалась.
Внутри царил идеальный порядок, лишь на кровати лежало несколько вещей Шэнь Юй. Син Янь изначально и не собирался заходить внутрь: он хотел оставить вещи на обувной тумбе у входа и сразу уйти.
Однако в самый момент закрытия двери он невольно поднял глаза и бросил беглый взгляд вглубь комнаты. Прямо на прикроватной тумбочке его привлёк небольшой белый пузырёк.
У Син Яня было прекрасное зрение, и он почти с первого взгляда разобрал написанное на упаковке слово: бупропион.
Очевидно, что по одному лишь названию не составляло труда догадаться: это было далеко не самое обычное и повседневное лекарство.
Син Янь замер и почти тут же снова распахнул дверь, шагнув внутрь.
Стоит сказать, что эта комната была самой роскошной во всей гостинице, а её интерьер — на редкость богатым. Возле кровати лежал молочно-белый ковёр без какого-либо узора, а на нём расположился длинный диванный валикообразный подушечка-валик, тоже молочно-белого цвета.
Шторы в комнате не были раздвинуты, освещение оставляло желать лучшего. Этот длинный валик лежал поперек кровати, сливаясь по цвету с ковром, и если не вглядываться, они казались единым целым.
Вся концентрация Син Яня была сосредоточена на том самом маленьком пузырьке, поэтому под ноги он совершенно не смотрел. Шёл он тоже довольно торопливо, не смог перешагнуть преграду и зацепился за неё.
А в этот самый момент та самая дорогостоящая фарфоровая ваза селадонового цвета стояла на самом краю прикроватной тумбочки — бо́льшая часть её корпуса висела в воздухе, казалось, дунь легкий ветер, и она рухнет на пол.
В итоге, споткнувшись и пытаясь удержать равновесие, чтобы не упасть, Син Янь оперелся рукой о тумбочку, и злосчастная ваза, и без того балансировавшая на краю, без всяких сомнений полетела вниз.
Раздался звонкий треск — она разбилась.
Все были заняты хлопотами внизу, наверху почти никого не оставалось, да и в комнатах, где спали и отдыхали гости, камеры не устанавливали. Грохот от разбившегося сосуда вышел не слишком громким, и снаружи его никто не услышал.
Но Син Янь был человеком честным: сначала он подошёл, поднял с тумбочки лекарство и, нахмурившись, долго разглядывал его, а затем сразу же отправился искать персонал на первый этаж.
Вот только он, пожалуй, искренне не мог предположить, что какая-то крошечная скляночка способна стоить больше ста тысяч. Сейчас же, под полными сочувствия взглядами режиссёра, гостей и всех присутствующих в комнате, он выражал своё потрясение одним лишь взглядом.
Режиссёр оказался на редкость рассудительным человеком: он велел отыскать электронный чек из магазина и показать его парню, а разговаривал с ним очень вежливо:
— Молодой человек, мы верим, что ты сделал это не специально. Раз уж вещь разбита, так разбита, мы не собираемся чинить тебе препятствия — просто возмести ущерб по её реальной стоимости.
И надо же такому случиться, что те самые слова «возмести ущерб по стоимости» для человека, у которого в данный момент не набралось бы и трёх тысяч, прозвучали поистине удушающе. От этих слов у Син Яня буквально на глазах стало заметно тяжелее дыхание.
В этот момент вперёд вышел Шэнь Юй:
— Я заплачу за него.
Стоило ему произнести это, как все вокруг тут же синхронно уставились на него.
— Шэнь Юй, — с улыбкой произнёс режиссёр. — Мы здесь вроде не шутим, сумма-то немаленькая.
— Я не шучу, — ответил Шэнь Юй. — Это я попросил его занести вещи в комнату. Я не подумал, что внутри находятся столь ценные предметы, и не предупредил его быть осторожнее, так что на мне тоже лежит доля ответственности.
По правде говоря, даже в мире шоу-бизнеса, где деньги порой ни во что не ставят, сто с лишним тысяч — это вовсе не та сумма, которой можно разбрасываться ради забавы. Режиссёр обладал отменной проницательностью: услышав слова Шэнь Юя, он снова перевёл взгляд на Син Яня. Поняв в чём дело, он больше не стал тянуть время и сразу же вывел на экран QR-код для оплаты.
Когда Шэнь Юй достал телефон, Син Янь явно замялся, вероятно, желая воспрепятствовать этому, но, по всей видимости, прекрасно понимая, что после отказа у него не найдётся лучшего выхода, в конце концов опустил голову и предпочел промолчать.
Компенсация поступила на счёт, и на этом инцидент был исчерпан. Все вернулись к своим обязанностям, и когда публика разошлась, в комнате остались лишь Син Янь и Шэнь Юй.
Син Янь молча стоял на месте, источая угрюмую ауру.
Закрыв дверь, Шэнь Юй обернулся и первым делом задал вопрос:
— Как ты? Только что не ушибся?
В его тоне сквозила такая явная забота, казалось, она вот-вот через край польётся.
Однако Син Янь никак не отреагировал на его слова и продолжал стоять молча.
Подобная реакция, судя по всему, была вполне ожидаема для Шэнь Юя. Ничуть не смутившись, он подошёл ближе, легко похлопал Син Яня по плечу и утешил:
— Всё в порядке, это просто случайность, не принимай близко к сердцу и не хмурься.
Обычно Шэнь Юй не разговаривал столь мягким тоном — вернее сказать, он уже добрых десяток лет ни с кем не общался в подобной манере и с таким настроем. Оттого эта внезапная мягкость выглядела несколько непривычно.
Но как первоклассный актёр, он обладал сильным внутренним стержнем, а потому даже испытывая неловкость, не показывал смущения. Когда Син Янь поднял на него взгляд, уголки глаз Шэнь Юя даже изогнулись в лёгкой улыбке.
Впрочем, после пары секунд зрительного контакта первым отвёл глаза именно Син Янь.
Шэнь Юй некоторое время продолжал так улыбаться, а затем взглянул на часы:
— Уже за два часа дня, я немного проголодался. Не составишь мне компанию за обедом?
Само слово «сначала», прозвучавшее в его фразе, было использовано весьма искусно. Подтекст читался предельно ясно: я вовсе не собираюсь спускать произошедшее на тормозах, с тебя ещё причитается объяснение.
Пусть человек, проведший десять лет в монотонном заключении тюремных стен, отвык гибко мыслить, но базовый ум никуда не делся, и не понять намека собеседника он просто не мог.
Помолчав немного, Син Янь спросил его:
— Есть бумага и ручка? Я напишу тебе расписку.
Услышав это, Шэнь Юй улыбнулся и покачал головой:
— К чему такие сложности? Пусть мы больше не пара, но всё же старые однокурсники, не нужно быть настолько чужими.
Не дожидаясь ответа от Син Яня, он тут же добавил:
— К тому же, какая польза от расписки? Я же не стану бегать за тобой с ней.
Смысл этих слов стал еще прозрачнее, и Син Янь снова поднял на него глаза.
Шэнь Юй же вновь улыбнулся ему:
— Сам подумай, разве я не прав?
И после этого у Син Яня не осталось в запасе даже половины слова, чтобы возразить.
http://bllate.org/book/34903/4307386
Готово:
