Да Чжоу, пятнадцатый год правления. Политическая обстановка нестабильна, народ бедствует, и очередь из желающих стать евнухами растянулась так далеко, что конца ей было не видно.
Невысокий худощавый юноша стоял в самом конце. Его глаза были влажными от слез, левая щека сильно распухла, а сквозь пряди спавших на лицо волос проглядывали следы от пальцев. Опустив голову, он волочил ноги, продвигаясь вперед вместе с очередью.
Говорили, что глубокие дворцовые покои перемалывают людей, не оставляя даже костей, и каждые три месяца приходилось пополнять штат дворцовых слуг. Однако требования к кандидатам в евнухи оставались чрезвычайно строгими: уродливых или хилых не брали. Некоторым мальчишкам даже не удавалось разглядеть цвет дворцовых плит — их тут же выбраковывал осматривающий евнух и приказывал покинуть строй.
Перед глазами у Линь Лу все плыло. В голове раз за разом всплывали холодные, решительные слова матушки, сказанные перед самым отъездом. Он никак не мог взять в толк, почему она решила разорвать с ним всякую связь и с такой жестокостью отправила его во дворец. Лишь когда у него из рук вырвали именную табличку, он опомнился и поднял взгляд, обнаружив, что находится во внутреннем дворе за дворцовыми стенами.
— Ну, вот вам слабительное. Примите, очиститесь, чтобы потом ничего не мешало делу, — распорядился евнух-наставник, мужчина лет тридцати-сорока, приказывая своим помощникам раздать пилюли. — Справляйте нужду там, там стоят горшки.
Линь Лу с трудом проглотил сухую пилюлю, отчего во рту стало горько. Он даже не посмотрел, куда указывал евнух, а перевел взгляд на низкое строение напротив.
Наверное, именно там и будет происходить «дело», — с тревогой подумал Линь Лу.
Он был еще слишком мал, чтобы до конца осознать важность «этого места» для мужчины, поэтому не придавал особого значения тому, что должно было произойти дальше.
Под ярким небом стены низкого домика выглядели грязными и обветшалыми. Повсюду виднелись старые, почерневшие пятна, оконные рамы и столбы потрескались и выцвели, а приоткрытая деревянная дверь скрывала внутри полумрак, в котором, казалось, мелькали чьи-то тени.
От этого места веяло зловещим холодом, от которого становилось не по себе.
Линь Лу невольно вздрогнул и испуганно отвел взгляд. В этот момент лекарство начало бурлить в животе, и он, схватившись за живот, поспешил прочь.
В тот самый миг, когда Линь Лу отвернулся, из-за двери бесшумно показалась половина старческого лица, изборожденного морщинами. В полумраке нельзя было разглядеть выражение глаз, но они неотрывно следили за спиной юноши, пока тот не скрылся из виду, и лишь затем старик медленно отступил обратно в темноту.
Большинство пришедших сюда были бедняками с пустыми желудками. Двор быстро снова заполнился людьми, которые равнодушно озирались по сторонам, ожидая дальнейших указаний евнуха-наставника.
— Господин, всё готово, я пойду велю им выстроиться, — круглолицый мальчишка осмелился подойти к евнуху Го Ляну, состроив угодливую гримасу.
— Хм, иди, — Го Лян окинул его взглядом и небрежно бросил: — А ты довольно шустрый. Как зовут? Если выживешь — будешь при мне.
— Слуга Жэнь Сань, благодарю господина! — Жэнь Сань поклонился и стремглав бросился собирать остальных.
— Господин, зачем же заставлять вас лично заниматься набором? Это же всего лишь новоприбывшие слуги, — прошептал на ухо Го Ляну кто-то из приближенных, стоявший на полшага позади.
— Тсс! Не болтай лишнего. Скажу лишь, что наверху к этой группе относятся очень серьезно, — понизил голос Го Лян. — Говорят, в Директории ритуалов не хватает людей, и они планируют отобрать несколько человек для отправки во Внутреннюю школу. Нужны те, кто помоложе да пригожее. Уж кому повезет — тому судьба улыбнулась!
Линь Лу по-прежнему стоял в хвосте очереди, втянув плечи и опустив голову, стараясь быть как можно незаметнее.
Вскоре первый мальчик вошел в низкое строение, дверь плотно закрылась, а спустя некоторое время оттуда раздался душераздирающий вопль.
Линь Лу весь содрогнулся, сжимая кулаки до побелевших костяшек.
Если бы не видел сам, трудно было бы поверить, что такие звуки может издавать ребенок. Это было пронзительно, жалобно — словно человек проходил через пытку, более страшную, чем сам ад. От этого по спине бежали мурашки.
Такие крики раздавались один за другим, не переставая терзать слух, пока очередь не дошла до Линь Лу. Он толкнул старую деревянную дверь.
Оказалось, что процедура кастрации была невероятно жестокой! Некоторым не везло: во время операции кровь не останавливалась, и они испускали дух, еще не успев закончить. Их заворачивали в белую ткань и выносили вон. Те, кому везло больше, выходили с заплаканными лицами, в соплях, дрожа всем телом, а их одежду пропитывали пугающие пятна крови.
Матушка, неужели это то самое прекрасное место, которое ты мне выбрала?
Линь Лу сглотнул, к горлу подкатил ком, глаза защипало от слез. С неохотой он шагнул в Палату кастрации.
Скрипнув дверью, двое помощников за его спиной плотно закрыли ее. Внутри было узко и душно, воздух был пропитан тошнотворным запахом. Посреди комнаты стояла специальная кровать, а рядом, повернувшись спиной, замер сгорбленный старый евнух.
— Линь… Лу, верно? — старик не поднял головы, продолжая тщательно протирать окровавленный нож в форме полумесяца белым платком. — Выпей обезболивающее, раздевайся и ложись.
Линь Лу послушно исполнил все указания и, раздевшись догола, лег на кровать. Он даже почувствовал тепло, оставшееся от предыдущего человека.
Двое помощников с каменными лицами, словно машинально, раскинули его конечности в стороны и крепко привязали прочными веревками. Линь Лу попробовал дернуться, но обнаружил, что не может даже пошевелиться.
— Ты добровольно идешь на кастрацию? — старик обернулся. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, в отсветах огня казалось Линь Лу ужасным, словно у злого духа.
Линь Лу, чьи зрачки дрожали, неуверенно кивнул.
Старик улыбнулся, и морщины на его лице собрались в складки. Он терпеливо повторил:
— Отвечай да или нет. Спрашиваю еще раз: добровольно ли ты идешь на кастрацию?
Добровольно ли… на кастрацию?
Линь Лу сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.
…
«Выходи, люди пришли».
«Плачешь, вечно плачешь! Ну что за ничтожество, неужели не можешь дать сдачи? А я? Просто отец твоего семейства любит ко мне захаживать, а твоя мать не может его удержать… Ох, о чем мне с тобой говорить».
«Сходи в горы, набери диких овощей, дома совсем еды нет».
«С сегодняшнего дня я тебе не мать, а ты мне не сын».
«Ты уже большой, должен понимать… В моем деле дети только помеха. Тринадцать лет тебя кормила, сегодня мой долг перед тобой исполнен».
«Иди во дворец, стань евнухом, будь порасторопнее — и до конца дней будешь сыт и доволен».
…
Все воспоминания пронеслись перед глазами. Линь Лу замер на мгновение и, тихо вздохнув, ответил:
— …Да.
— Сейчас еще не поздно передумать… — пробормотал старик, смешивая растворы, словно это было в порядке вещей. — Мальчик, подумай хорошенько. Стоит отрезать это мужское достоинство — и назад уже ничего не пришьешь!
Теперь, когда все зашло так далеко, раскаиваться было бесполезно. Как говорила матушка, у него ни денег, ни талантов. Если не стать евнухом в столь юном возрасте, как выжить в смутные времена?
В течение первых десяти с лишним лет жизни Линь Лу влияние властной матери было слишком велико. Она воспитала его покорным и мягким, он никогда не помышлял о сопротивлении, и в этот раз все вышло так же.
— Не передумаю…! — сжав зубы, отрезал Линь Лу.
— Хороший мальчик, не бойся, — старик подошел к нему и начал наносить на пах какую-то жидкость. Его грубые, видавшие виды ладони натерли нежную кожу до легкого зуда. Старик, державший нож, смягчил голос, утешая: — У меня рука легкая, даже боли не почувствуешь, как все закончится!
В ушах все еще стояли те душераздирающие крики, и Линь Лу было трудно с ним согласиться.
В сильном напряжении мальчик вытянулся в струну и не заметил одной детали: перед операцией нанесли настойку перца для дезинфекции и обезболивания, и, согласно правилам, ее следовало нанести на «важное место», однако руки старика каждый раз избегали ключевой зоны.
— Держите его, — старик поднес нож к свече, раскаляя лезвие докрасна.
Двое помощников с силой навалились на его поясницу и бедра. Линь Лу, не ожидавший такого, подавил стон, но помощники, привыкшие к подобным сценам, не раздумывая, нажали еще сильнее.
Линь Лу сжал зубы, боясь хоть на миг расслабиться, и почувствовал, как вся кровь прилила к нижней части тела…
Острое лезвие прорезало плоть, и невыносимая боль мгновенно ударила в мозг.
http://bllate.org/book/34895/4306551
Готово:
