Готовый перевод Miss Izumi, Who Is a Man / Мисс Изуми: Женственный шпион из клана Учиха: Глава 9

В этот момент человек перед ними находился в критическом состоянии, балансируя на грани жизни и смерти, поэтому Акико Йосано тут же активировала свою абилити.

Хотя раны на теле незнакомца затянулись, сознание к нему еще не вернулось. Учитывая, что за этим тяжелым ранением вполне мог скрываться какой-то серьезный инцидент, сотрудники Вооруженного детективного агентства забрали с собой и Мидзуно Тётаро, и «внучку», которую тот подобрал.

Когда они добрались до Детективного агентства, Дадзай Осаму валялся на диване в зоне для гостей, притворяясь мертвым. Услышав шум у входа, он вытянул шею и выглянул наружу.

Мелькнув взглядом, он разглядел лицо... раненого, которого Куникида Доппо нес на спине.

Дадзай Осаму тут же соскочил с дивана и в два-три шага стремительно приблизился.

— О боже! — воскликнул он, заметив на одежде пострадавшего огромные кровавые пятна. После чего, словно заправский актер театра, преувеличенно замахал руками и с горестным видом произнес: — Какой же бессердечный негодяй мог совершить столь жестокий поступок с такой прекрасной красавицей!

Уголки рта Акико Йосано дернулись. Оттолкнув его лицо в сторону, она брезгливо бросила:

— Не путаешься под ногами!

— У-у-у!

Куникида Доппо уложил человека со своей спины на кровать в медицинском кабинете.

Акико Йосано бросила взгляд на пропитанное кровью кимоно пострадавшего и без церемоний вытолкала следовавших за ними мужчин из лазарета, после чего позвала Танидзаки Наоми, чтобы переодеть раненого в чистую одежду.

Оставшиеся ждать в приемной Куникида Доппо и остальные принялись расспрашивать Мидзуно Тётаро о том, когда и при каких обстоятельствах он подобрал пострадавшего.

Мидзуно Тётаро вздохнул и сказал:

— Я нашел Идзуми сегодня около восьми часов утра в переулке неподалеку от нашего дома.

Куникида Доппо зафиксировал время и место.

Мидзуно Тётаро горько усмехнулся и продолжил:

— Чтобы помочь семье свести концы с концами, эта девчонка вечно подрабатывает в каких-то ночных развлекательных заведениях. Я переживаю за ее безопасность, сколько раз ей уже говорил, а она ни в какую...

Танидзаки Дзюнъитиро переглянулся с Куникидой Доппо: судя по всему, этот старик и впрямь принял спасенного раненого за свою внучку Мидзуно Идзуми.

Однако...

— Ночные развлекательные заведения? — уцепился за ключевое слово Танидзаки Дзюнъитиро, ведь прежде им об этом было ничего не известно. — А вы не знаете, где именно работала госпожа Мидзуно?

Мидзуно Тётаро глубоко задумался, силясь припомнить:

— Она говорила, что ей подсказала какая-то старшекурсница, а баром владеет брат той девушки. Она там официанткой трудилась. Что касается адреса... вроде бы где-то возле Промышленного проспекта, но точнее я не знаю.

Куникида Доппо вновь сделал пометку — возможно, это поможет в расследовании дела Мидзуно Идзуми.

Не успели они задать новые вопросы, как дверь медицинского кабинета внезапно распахнулась, и оттуда с озадаченными лицами вышли Акико Йосано и Танидзаки Наоми.

Услышав шум, Танидзаки Дзюнъитиро обернулся и удивленно произнес:

— Так быстро?

Заметив странное выражение на их лицах, Куникида Доппо спросил:

— Что случилось?

Танидзаки Наоми не ответила, лишь бросила взгляд на заметно нервничавшего Мидзуно Тётаро.

Тот нетерпеливо осведомился:

— Что такое? Моя внучка пришла в себя?

Наоми уже хотела заговорить, но Акико Йосано вовремя остановила ее, схватив за руку.

Обратившись к Мидзуно Тётаро, она сказала:

— Она еще не проснулась, но ее одежда насквозь пропиталась кровью. Запасные вещи, что мы принесли, ей не по размеру, поэтому мы подумали, не могли бы вы сбегать домой...

Мидзуно Тётаро тут же всё понял:

— Я сейчас же сгоняю за одеждой для Идзуми!

С этими словами он оперся руками о стол, поднялся на ноги и, шатаясь, заспешил к выходу.

Акико Йосано окликнула Танидзаки Дзюнъитиро и велела ему отвезти старика на машине.

— Хорошо, — отозвался Танидзаки Дзюнъитиро, подбежал, поддерживая Мидзуно Тётаро под локоть, и добавил: — Я поеду с вами.

Когда они покинули агентство, Куникида Доппо поправил очки и посмотрел на Акико Йосано:

— Что в конце концов происходит?

Акико Йосано кивнула большим пальцем назад на лазарет и с тяжелым вздохом произнесла:

— Какая внучка, это чистой воды парень.

— ...

— ???

— Парень?!

Куникида Доппо и Дадзай Осаму в изумлении вытаращили глаза.

Сидевший за рабочим столом и дремавший Эдогава Рампо резко проснулся от их громких криков.

Акико Йосано скрестила руки на груди и недоуменно протянула:

— Куникида, ты же сам тащил его всю дорогу на спине? Как ты умудрился ничего не заметить?

— ... — Куникида Доппо тут же лишился дар речи.

Дадзай Осаму прикрыл рот рукой, хихикая:

— Наверное, он впервые в жизни так близко прижимался к девушке, поэтому постеснялся обращать внимание на определенные детали?

— ...Кхе! — Куникида смущенно кашлянул и произнес: — Разве в этом главная проблема?

— О, точно, — вспомнив что-то, Акико Йосано повернулась к Танидзаки Наоми. — Скажи своему брату, пусть по дороге обратно купит ему коробку трусов. Рост около метра пятидесяти, очень худой.

— Поняла, — Танидзаки Наоми достала телефон и быстро отправила брату сообщение.

— Но... Доктор Йосано, раз уж это парень, разве не прекрасная возможность сразу во всем признаться и положить конец заблуждениям дедушки Мидзуно? — отправив сообщение, недоуменно спросила она. — Зачем тогда понадобилось отправлять его обратно?

Куникида Доппо вполне понимал поступки Акико Йосано. Помассировав виски, он с головной болью произнес:

— Человек, который способен принять школьную форму за наряд собственной внучки, а нас, пытавшихся открыть ему глаза, назвать проклятыми злодеями, портящими внучку... ты думаешь, он поверит, если мы заявим, будто лежащий в лазарете — парень?

Танидзаки Наоми осеклась:

— Пожалуй, в этом есть смысл...

Акико Йосано развела руками:

— Сколько бы мы ни говорили, это не сравнится с отказом самого пострадавшего. Так что пусть, когда тот очнется, лично скажет деду Мидзуно правду.

— И то верно.

Однако сотрудники агентства, рассуждавшие подобным образом, даже не подозревали, каким драматичным окажется дальнейшее развитие событий.

Перед тем как очнуться, Идзуна видел странный, причудливый сон.

Всё в этом сне состояло из пережитого им в прошлом.

В пятилетнем возрасте, зажав в ручке чашку и палочки, он сидел на пороге, заглатывал ложку риса и пялился на небо, спрашивая приносившего ему еду человека, что там, за пределами этого места.

Тот даже не удостоил его ответом.

Но Идзуна не пал духом: больше десяти дней подряд, каждый раз, когда этот человек приносил еду, он повторял свой вопрос.

Наконец, судя по всему, утомившись от расспросов, страж соизволил ответить:

— К чему такие вопросы? Снаружи полыхает война, такие сопливые мальчишки, как ты, едва могут удержать меч — и те отправляются на поле боя. А ты сидишь без дела и получаешь еду, неужто всё еще недоволен?

Идзуна только рассмеялся в ответ:

— Раз уж вам там снаружи не по себе, то мне, запертому здесь, от этого радостно.

Приставленный охранять его Клан Утиха жутко взбесился и выругался:

— Черствое сердце, неблагодарная скотина!

На следующий день перед Идзуной объявился Утиха Мадара... то есть Утиха Идзуна.

Картинка перед глазами сменилась, резко перенесясь в те дни, когда Идзуне исполнилось пятнадцать.

Он написал Утихе Идзуне письмо, в самом конце которого невзначай обмолвился, что в последнее время заметно подрос. И в шутку поинтересовался, не станет ли он случайно самой высокооплачиваемой ойран в квартале красных фонарей? Пусть даже в будущем он вытянется всего до метра семидесяти, но если во время шествия ойдран обуть те деревянные сандалии санрэй-гэта на платформе высотой в двадцать-тридцать сантиметров, разве он не превратится внешне в двухметрового «гиганта»?

В ту эпоху рост людей в массе своей был невысок. И хотя шествие ойран на столь высоких санрэй-гэта символизировало, что куртизанка возвышается над остальными, если бы сама она изначально была высокой и вдобавок обула такую платформу, достигнув двухметрового эффекта, одно лишь представление об этом впечатляло.

Утиха Идзуна ответил на письмо очень быстро, приложив к нему пилюлю и строго наказав приставленным к Идзуне сородичам лично проследить, чтобы тот проглотил лекарство.

Тот человек даже тщательно осмотрел рот Идзуны, убедившись, что пилюля проглочена на самом деле, и лишь после этого, следуя указаниям Утихи Идзуны, передал ему послание.

В письме содержалась всего одна короткая фраза: теперь тебе не придется переживать, что ты превратишься в «гиганта» весёлых кварталов.

Подразумевалось: сиди смирно там, где сидишь, и не рыпайся.

С той поры Идзуна больше не вырос ни на единый сантиметр. И точно так же распрощался с мыслями о побеге из квартала.

Забавно, но год спустя до Идзуны дошла весть о гибели Утихи Идзуны. Вместе с ней доставили и секретное послание, написанное рукой покойного, где тот требовал от Идзуны при любой возможности порвать с кварталом красных фонарей и помогать Утихе Мадаре.

Без преувеличения можно сказать, что если бы не опасения из-за крутившихся рядом сородичей из Клана Утиха, Идзуна хохотал бы целые сутки напролет.

Идзуна как-то обмолвился Утихе Мадаре, что его Шаринган пробудился лишь тогда, когда он узнал о смерти Утихи Идзуны, и это была чистая правда. Но искреннее ликование Идзуны по поводу кончины этого человека — оно тоже было абсолютно неподдельным.

После этого Идзуне приснился грандиозный бой между Утихой Мадарой и Сенджу Хаширамой.

А напоследок привиделся Сенджу Тобирама и тот длинный меч, внезапно пронзивший его насквозь со спины...

Хрупкий звук.

Картинка в голове треснула, покрывшись паутиной трещин, словно стекло, угодившее под удар тяжелого предмета. Следом последовал новый удар — не выдержавшее нагрузки стекло разлетелось на мелкие кусочки, и разноцветные осколки воспоминаний со звоном осыпались на землю.

Досмотрев до этого момента во сне, он резко распахнул глаза.

Придя в себя, он обнаружил, что лежит на мягкой постели, уставившись в ослепительно белый потолок, а в голове царила абсолютная пустота.

В этот миг до его слуха донесся незнакомый женский голос:

— Ты очнулся.

Идзуна проследил взглядом за источником звука и заметил девушку с длинными волосами.

Стоило ему увидеть ее, как уголки его губ сами собой изогнулись в улыбке:

— Здравствуйте, скажите...

Голос звучал сухо и хрипло. Танидзаки Наоми велела ему пока не напрягаться, протянула стакан воды и спросила:

— Помочь тебе приподняться?

Идзуна покачал головой, отбросил одеяло и неторопливо поднялся сам.

Наоми протянула ему стакан, удостоверилась, что он крепко держит его в руках, и произнесла:

— Пей пока, а я пойду скажу остальным, что ты пришел в себя. — С этими словами она повернулась и зашагала к выходу.

Остальным...?

Идзуна с недоумением проводил ее взглядом, после чего перевел взор на зажатый в ладони стакан.

Пить ему и впрямь хотелось безумно, но вместо того, чтобы сразу приложиться к воде, он по привычке поднес стакан к носу и легонько принюхался.

Вода чистая.

Сделав такой вывод, он без опаски принялся пить.

Яркие лучи солнца наполовину скрывала медицинская складная ширма, и лишь несколько тонких полосок света пробивалось сквозь щели между складками, падая на кровать и образуя пару ярких пятен.

Одной рукой Идзуна сжимал стакан, а другую протянул вперед, словно пытаясь поймать сияющий лучик.

В этот момент снаружи донесся частый топот шагов.

Идзуна не успел опомниться, как стоявшая перед ним ширма с грохотом качнулась от резкого толчка, и световое пятно на постели тут же сместилось.

Он уставился на ворвавшегося к нему старика, испытывая смесь удивления и растерянности.

— Вы...

— Идзуна! Ты наконец-то очнулся! — глаза Мидзуно Тётаро мгновенно покраснели. Бросившись вперед, он крепко обнял «внучку» и заговорил дрожащим, сорванным голосом: — Дедушка так за тебя переживал!

Идзуна...?

Услышав это обращение, он с совершенно пустым выражением лица положил руку на спину старика и озадаченно произнес:

— Это имя... вы случайно не ко мне обращаетесь?

Прибежавшие следом и вовремя услышавшие эти слова сотрудники детективного агентства переглянулись.

Откуда у них возникло... столь дурное предчувствие?

http://bllate.org/book/34894/4306398