Аппарат приземлился на посадочной площадке частной больницы в регионе Хуачжоу.
Стоило ему коснуться земли, как медсестра, катившая транспортную койку, быстрым шагом направилась к ним. Су Бинь выпрыгнул из кабины, поприветствовал знакомого врача, а затем помог медикам переложить Ли Сяомина.
Лица Ли Сяомина слегка раскраснелось, на нем был лишь базовый изоляционный пластырь, от которого исходил едва уловимый аромат мангового чая — любой сразу понял бы, что это Омега, которого только что метили.
Оказавшись на транспортной койке, он всё еще чувствовал себя невероятно униженным и попросил у медсестры защитную маску.
Су Бинь покачал головой на растерянность медсестры, прикоснулся рукой к лбу Ли Сяомина и, нахмурившись, обратился к врачу:
— У него начинается жар.
— Ничего страшного, обычное дело, — успокоив его, врач перевел взгляд на Су Биня: — Ты сейчас можешь ощущать свои феромоны?
— Лишь чуть-чуть, — ответил Су Бинь.
— Старайся прислушиваться к ощущениям чаще, — посоветовал врач. — После установления метки с партнером по Сцепке тесное общение помогает восстановить восприятие феромонов.
— Мы не партнеры, — обессиленно поправил лежавший на транспортной койке Ли Сяомин, после чего из-за недомогания тихонько захныкал.
Врач, знавший Су Биня с детства, видя, что тот не оправдывается, решил, что здесь наверняка замечена случайная метка, а это значит, что после медицинского осмотра неизбежно возникнут неприятные финансовые и юридические споры.
Врач вздохнул и велел обоим сначала пройти медосмотр, пообещав обсудить конкретный план дальнейших действий позже.
На борту летательного аппарата Ли Сяомина захлестнула такая скорбь, что от слез даже закружилась голова. Но теперь, когда он наконец вытянулся на койке, бдительность улетучилась, накатила усталость, и он, погруженный в полусонное состояние, заснул прямо во время перевозки.
*****
Когда Ли Сяомин пришел в себя, его уже перевели в одноместную палату. Просторная комната освещалась сбоку длинным рядом окон, зиявших во тьме ночи провалами.
Ли Сяомин вскинул руку: на терминале светилось половине первого, а на экране красовалось шесть пропущенных вызовов — все от Ду Чуня.
Поразмыслив немного, Ли Сяомин решил, что Ду Чунь, должно быть, переживает из-за небольшого эссе, и перезвонил ему. Тот ответил мгновенно, как и ожидалось.
— Ты чего трубку не берешь?! — завопил Ду Чунь. — Срочно скинь мне ключевые моменты по межзвездному праву, а эту визуализированную диаграмму я вообще делать не умею...
Из динамика доносился шум и гам, и Ли Сяомин словно вынырнул из сна в суровую реальность. Отыскав электронные конспекты, он переслал их Ду Чуню.
— Спасибо. Ты куда сегодня запропастился? Нигде тебя найти не мог, — не переставая болтать, Ду Чунь, судя по звукам, потягивал тонизирующий напиток, отчего Ли Сяомин тоже почувствовал голод.
При одной мысли о сегодняшнем дне у Ли Сяомина заболела голова, и он отделался отговоркой:
— Я сильно упал.
— Где упал? Навестить тебя? — тут же засуетился Ду Чунь.
— Не нужно, — уныло протянул Ли Сяомин. — Просто голова болит.
— Раз еще можешь конспекты мне скидывать, значит, мозги не отшибло, — успокоился Ду Чунь.
Ли Сяомену не хотелось ворошить неприятности, а в животе громко урчало. Он уже собирался положить трубку, как Ду Чунь добавил:
— Да, кстати, у меня есть сплетня про твоего работодателя, хочешь послушать?
Устроившись на работу к Су Биню, Ли Сяомин сказал Ду Чуню, что подрабатывает сиделкой, на что тот ответил, мол, местечко отличное. Однако Ли Сяомин, раздавленный суровой реальностью, не испытывал ни малейшего желания узнавать что-либо о Су Бине, и вяло бросил:
— Не надо, не хочу слушать.
— Ты точно захочешь! Это как раз про того твоего любимого доктора Су, который проектирует летательные аппараты, — заинтриговал Ду Чунь.
Услышав имя Су Чжэня, Ли Сяомин заинтересовался и попросил продолжить. Ду Чунь тут же затараторил:
— Начинать надо с отца Су Биня. Помнишь недавнюю вонючую бомбежку Центральной Звезды силами Звездного Альянса?
Не дожидаясь ответа Ли Сяомина, он пояснил:
— Это когда Альянс возвел важнейшую военную базу в школьном квартале крошечной планеты, прямо под землей нескольких начальных школ и больниц.
Ли Сяомин нахмурился:
— Конечно помню. Центральная Звезда сравняла ту маленькую планету с землей без разбора, теперь весь школьный округ, наверное, превратился в мертвую зону.
— Именно. В условиях моральной дилеммы решительность руководства Центральной Звезды просто возмутительна, — холодно произнес Ду Чунь. — А знаешь, кто командовал той бомбардировкой?
Услышав этот вопрос, Ли Сяомин догадался о чем речь, но все же спросил:
— Кто?
— Отец Су Биня, генерал-майор Су Лан.
После слов Ду Чуня в трубке повисла тишина.
Не дождавшись ответа, Ду Чунь вздохнул и продолжил:
— Возможно, тебе трудно в это поверить, но говорят, что к созданию новейшего оружия для той бомбардировки приложил руку тот самый институт, где работает твой кумир, доктор Су.
— Ты откуда это услышал? — вспомнив благородный образ Су Чжэня, Ли Сяомин отказывался верить, что подобный человек может оказаться безжалостным поборником войны. Но Ду Чунь возразил:
— Разве я не спас одного Омегу в день студенческой вечеринки, когда у Су Биня случился приступ? Она беженка с Центральной Звезды. Находясь там, она участвовала в масштабных протестах против той бомбардировки и рассказала мне, что вся семья Су состоит из сплошных радикалов, поддерживающих войну.
Ли Сяомину не хотелось верить в это, но в памяти внезапно всплыли слова Су Биня о том, что любое оружие, разработанное впоследствии Су Чжэнем, способно стереть в порошок целый регион.
Помолчав долгое время под упреки Ду Чуня, Ли Сяомин неуверенно возразил:
— Наверное, всё было не совсем так, как ты говоришь.
Ду Чунь поинтересовался почему, и Ли Сяомин, опустив подробности, касающиеся его самого, упомянул лишь поданную Су Бинем заявку на статус волонтера в прифронтовой медицинской зоне без границ.
С презрением хмыкнув, Ду Чунь произнес:
— Да подал он заявку только ради того, чтобы отмыть репутацию семьи! Ты бы почитал, какую травлю сейчас ведут против них в сети! В такой семейке вряд ли станут подавать заявки из гуманистических побуждений.
Вспомнив отношение Су Биня к войне, Ли Сяомин не нашел здесь явных противоречий, зато в памяти неожиданно всплыло то, как Су Бинь относился к беженцам — он разделял точку зрения, будто беженцы это просто толпа бездомных, что казалось Ли Сяомину крайне наивным и глупым.
Поскольку Ду Чунь тесно общался с той спасенной им омегой с Центральной Звезды, он вывалил еще массу негативных новостей о семье Су.
Ли Сяомин слушал вполуха. Иногда ему хотелось открыть рот и опровергнуть некоторые домыслы, но он тут же понимал, что в этом нет никакого смысла. По крайней мере, если назвать Су Биня холодным и бессердечным, это попадало в самую точку.
Су Бинь был способен вступить в связь с человеком, к которому ничего не чувствовал, мгновенно взять себя в руки и предложить помолвку, прокладывая путь для своих дальнейших шагов. Такой расчетливостью обладают многие игроки, но вместе с тем — редкой черствостью, на которую мало кто способен.
Разговор прервался из-за шума и какой-то возни в коридоре за дверью палаты.
Прислушавшись внимательнее, Ли Сяомин с удивлением узнал голос своей мамы, Ли Юнь. Казалось, она разразилась яростной бранью, используя тот самый гневный тон, который обычно пускала в ход лишь в его раннем детстве.
Поспешно сбросив вызов, Ли Сяомин сошел с кровати и направился к двери.
Стоило ему ее приоткрыть, как до него донесся громкий голос Ли Юнь:
— Сяомину всего двадцать лет, а его уже полностью пометили! Как ему теперь жить? Как заводить нормальные отношения и создавать семью? Скажу прямо: этот твой приступ изуродовал моего ребенка, это преступление! Преступление, понимаете?!
Ли Сяомин попытался оттащить мать и призвать ее к спокойствию, но заметил в коридоре Су Биня и его маму, госпожу Чэнь Лиан. Казалось, к госпоже Чэнь вернулась вся ее прежняя невозмутимость: она с холодным безразличием смотрела на Ли Юнь, позволяя той изливать проклятия.
Ли Сяомин вдруг подумал: пожалуй, Ду Чунь был прав. Перед ним предстала до мозга костей холодная семейка, которая способна сохранять олимпийское спокойствие перед лицом любых катастроф, словно праздные зеваки.
Не сумев унять мать, Ли Сяомин оставил попытки. Увидев толстую марлевую повязку на шее сына, Ли Юнь зашлась в рыданиях, непрерывно бормоча безнадежные слова о том, как теперь жить Сяомину.
Выплакавшись до хрипоты, она постепенно умолкла, лишившись сил продолжать скандал, и теперь просто стояла в стороне, беззвучно роняя слезы.
Когда страсти немного улеглась, прислонившийся к стене Су Бинь сделал шаг вперед и протянул Ли Сяомину пачку салфеток, кивком указывая на мать.
С тяжелым вздохом приняв их, Ли Сяомин уже опустил голову, как услышал голос Су Биня:
— Тетя Ли, в случившемся виноват я, и я не собираюсь бежать от ответственности.
Ли Юнь бросила на него испепеляющий взгляд. Оттолкнув протянутые салфетки, она повернулась к госпоже Чэнь:
— Ответственность? Какую еще ответственность? Жениться на моем ребенке, что ли?!
На губах Чэнь Лян промелькнула холодная усмешка, но тут же исчезла. Сухо бросила:
— Я уже говорила: всё решаемо, кроме женитьбы.
Ли Юнь снова хотела было закатить скандал, но Су Бинь преградил ей путь. Больничные лампы дневного света падали на каждого в коридоре, проникая в самые души и обнажая мир донельзя ясно.
Ли Сяомину было стыдно до боли, но, глядя на суровое лицо Су Биня, он понимал, что тот сейчас тоже не выглядит образцом благородства — по крайней мере, дурная слава, тянущаяся за его семьей, вовсе не была пустой болтовней.
Сяомин попытался затащить мать обратно в палату, но Су Бинь продолжал стоять у них на дороге. Ли Сяомин поднял голову, требуя посторониться, но заметил, как Су Бинь выразительно приподнял бровь, словно намекая на что-то.
Не успел Ли Сяомин расшифровать этот мимический сигнал, как Су Бинь обратился к Ли Юнь:
— Тетя Ли, я согласен жениться на Сяомине. Я уже говорил ему об этом: как только он даст согласие, мы можем объявить о помолвке в любой момент.
Он говорил настолько искренне, что Ли Юнь растерялась. Стоявшая рядом госпожа Чэнь испуганно замахала руками, требуя, чтобы Су Бинь не нес чушь, и принялась твердить, что слова мальчишки ничего не значат.
Ли Сяомин никак не ожидал, что Су Бинь решится использовать устроенный его матерью скандал, чтобы успешно протолкнуть свой план волонтерства.
Разъяренный до головокружения, Ли Сяомин, не говоря ни слова, со всего маху наступил на красивый кроссовок Су Биня и, стремясь испачкать обувь как можно сильнее, принялся яростно ерзать подошвой по его носу.
Бросив взгляд на синюю пластиковую больничную тапочку, придавшуюся к его ступне, а затем на пылающего от гнева Ли Сяомина, Су Бинь перевел взгляд обратно на Ли Юнь и больше не обращал на парня никакого внимания.
Глава 11: Переговоры, наследство, ночной перекус
Излишний шум привлек внимание дежурных медиков, которые поспешили утихомирить обстановку и проводили всю компанию в палату Ли Сяомина.
Оценив вполне сносные условия, Ли Юнь устроилась в самом центре гостевой зоны и, притянув к себе упирающегося Ли Сяомина, силой усадила его на диван.
Обратившись к Чэнь Лян, сидевшей в кресле для гостей, Ли Юнь заговорила:
— Госпожа, теперь, когда посторонних нет, давайте расставим все точки над i. Сяомин вляпался в эту грязную историю, и я выступаю в его защиту лишь для того, чтобы добиться справедливости. Но раз уж молодой господин Су заговорил о женитьбе, то...
— Мальчишки любят шутить, верить этому нельзя, — без тени сомнения произнесла Чэнь Лян. Сложив изящные руки на коленях, она выглядела хрупкой, но взгляд ее оставался жестким.
— Тетя Ли, я хочу жениться на Сяомине не просто так, — подал голос Су Бинь с соседнего дивана.
Игнорируя ледяной взгляд матери, он продолжил:
— Вы знаете о моей проблеме с феромонами, а в только что пришедшем медицинском отчете черным по белому написано, что Ли Сяомин — мой партнер по Сцепке. Наш брак не только идеален с точки зрения генетики, но и окажет благотворное влияние на мое состояние.
http://bllate.org/book/34878/4304293
Готово:
