Отправиться в незнакомое место с опасным человеком в одиночку — Ли Юйлинь чувствовал себя ребенком, которому предстоит дальняя дорога. Он с беспокойством обернулся на стоящих позади Юнь Сюэцин и Фу Усюаня и обиженно протянул:
— Почему это в гости к Хун Нюй должен идти именно я?..
Юнь Сюэцин проигнорировал его болтовню, а вот Фу Усюань усмехнулся:
— Наверное, распределение шло по уровню привлекательности.
Ли Юйлинь: «...»
Ты, ходячий моток бинтов, какая к черту привлекательность!
Юнь Сюэцин и Фу Усюань последовали за старостой, который вел их к своему дому.
Староста полностью оправдывал свое положение: по сравнению с глинобитными хижинами обычных сельчан, попадавшихся им по пути, его жилище выглядело внушительно.
Массивные цельные камни образовывали просторный Сыхэюань. Посреди двора находился колодец, а вокруг него располагались комнаты разных размеров.
Староста поднял трость и указал на крайнюю комнату в юго-восточном углу:
— Вы двое будете жить в той комнате.
Фу Усюань:
— Мы оба в одной комнате?
Заманив людей в Сыхэюань, староста развернулся на сто восемьдесят градусов:
— Нахлебники, неужто вы хотели по отдельной комнате на каждого?
Фу Усюань: «...»
Старый хрен, да ты смерти ищешь!
— Мы вовсе не это имели в виду, — Юнь Сюэцин легко подхватил разговор и, вспомнив правила, о которых говорила Саньчжи, задал еще один вопрос: — Мы здесь впервые и еще не знаем здешних порядков, есть ли у вас какие-нибудь табу?
— Табу? — староста постучал набалдашником трости и неторопливо произнес: — В двенадцать часов дня и в шесть часов вечера едим общую похлебку во дворе, а с наступлением ночи сидите в комнатах и не смейте выходить наружу.
На слух — вполне безобидные требования.
Стоило ему так подумать, как староста зловещим тоном добавил:
— Относитесь к статуям Будды с почтением.
Последняя фраза прозвучала крайне странно, но как бы Юнь Сюэцин ни расспрашивал дальше, староста больше не раскрыл рта.
Ему пришлось отступить. Указав на ряд плотно закрытых деревянных дверей вдалеке, он перевел тему:
— В тех комнатах тоже кто-то живет?
Он совершенно не чувствовал там человеческого присутствия, те помещения явно должны были быть пустыми.
На этот раз староста не стал игнорировать вопрос. Он лишь посмотрел на Юнь Сюэцин странной улыбкой:
— Конечно, живут. Очень многие.
Юнь Сюэцин пропустил мимо ушей угрожающие намеки старосты и лишь издалека задумчиво посмотрел на те несколько закрытых деревянных дверей.
К моменту, когда они устроились, время ужина уже прошло, поэтому они просто остались в комнате дожидаться ночи.
— Пожалуй, это первый раз в жизни, когда я делю с кем-то постель, — Фу Усюань поправил кончик бинта, который норовил размотаться, и тихо спросил: — Ты ляжешь с краю или у стены?
— С краю.
Фу Усюань приподнял брови и предупредил:
— Спать с краю опаснее — выше шанс столкнуться с нечистью. Все равно хочешь с краю?
— С краю.
— Ладно. — Фу Усюань усмехнулся и принялся умываться.
Юнь Сюэцин не обращал внимания на его действия. Вместо этого он огляделся, изучая обстановку.
Комната, выделенная им старостой, оказалась очень просторной. Помимо кровати, здесь стояли отдельный туалетный столик, этажерка для вещей и алтарный столик, помещенный прямо посередине.
Туалетный столик стоял напротив кровати, и зеркало полностью отражало спальное место — планировка сама по себе крайне неблагоприятная, а алтарный столик посреди комнаты и вовсе казался лишним.
Юнь Сюэцин перевел взгляд на этот бросающийся в глаза предмет мебели.
Вся мебель в комнате была старой, а деревянная кровать, пожалуй, насчитывала не один десяток лет, но вот алтарный стол посреди комнаты выглядел совершенно новым. Красная деревянная этажерка на нем словно только что покрыли свежим лаком, и она слабо блестела. Даже вырезанная из желтой меди статуя Будды, покоившаяся на полке, казалось, сияла ярче.
В этой огромной комнате тоже почитали статую Бодхисаттвы Шестирукого.
— На что смотришь? — Фу Усюань подошел ближе и проследил за его взглядом. — Бодхисаттва Шестирукий?
— Ты знаком с ним?
— Нет, — отозвался Фу Усюань. — Просто у Него шесть рук, вот я и назвал Его так.
Юнь Сюэцин на мгновение лишился дар речи.
Фу Усюань только что вымыл руки и небрежно бросил полотенце прямо на голову статуи, полностью закрыв Ей лицо.
Юнь Сюэцин тут же вспомнил слова старосты: относиться к статуям Будды с почтением.
Он нерешительно произнес:
— Разве так можно?
— Я вовсе не хочу, чтобы во сне меня кто-то таращился из темноты, — Фу Усюань с улыбкой пояснил, кем считает статую, и невозмутимо добавил: — Я отнесся к Нему довольно почтительно — даже испугался, что Он простудится, и укрыл одеялом.
Юнь Сюэцин оставил это без комментариев.
Они погасили свет рано, и комната погрузилась во мрак.
Юнь Сюэцин никак не мог уснуть. Ему хотелось сесть и заняться медитацией, но он боялся потревожить Фу Усюаня, поэтому мог лишь лежать на спине, вытянувшись в струнку, словно покойник.
За окном поднялся ветер, и деревянные рамы заскрипели под его порывами. Вскоре хлынул ливневый дождь.
В абсолютной тишине уснуть трудно, но под мерный шум дождя Юнь Сюэцин, напротив, почувствовал легкую сонливость.
Доски кровати вдруг издали скрип, похожий на то, как мышь грызет арахис — шорох стоял непрерывный, словно чьи-то ногти царапали дерево, вызывая неприятный зуд.
Сонливость Юнь Сюэцина испарилась в одно мгновение. Он затаил дыхание и насторожился еще сильнее.
В этот момент из-за двери раздался мерный стук.
Немного подождав и убедившись, что никто не идет открывать, стук за дверью стал еще громче.
Юнь Сюэцин напрягся до предела, вглядываясь в деревянную дверь, которая казалась готовой развалиться от ударов.
Спустя мгновение «нечто» за дверью перестало стучать.
Юнь Сюэцин еще немного подождал, решив, что непрошеный гость ушел, и уже собирался закрыть глаза, как вдруг снова услышал из-за двери голос старосты:
[Юнь Сюэцин, я хочу войти, отвори мне дверь.]
Глава 5: Деревня Манцюн (Часть 5)
Слишком неуклюжий обман — Юнь Сюэцин больше не обращал на него внимания и закрыл глаза, погружаясь в поверхностный сон.
Тварь за дверью, поняв, что Юнь Сюэцин не собирается открывать, сменила голоса еще несколько раз, но, к сожалению, все ее усилия оказались напрасными.
На то, что Юнь Сюэцин откроет дверь, рассчитывать больше не приходилось, и шум за порогом окончательно стих. В огромной комнате вновь воцарилась мертвая тишина.
Юнь Сюэцин заснул только под утро, но проснулся очень рано — яркий свет за окном просто невозможно было игнорировать.
http://bllate.org/book/34877/4304093
Готово:
