Глава 19
Глава 18. Конец игры
Чжоу Цзыхэн включил свет в комнате и только тогда увидел Ся Сицина, прислонившегося к стене. Виски его покрывала мелкая испарина, губы побледнели, голова была полуопущена, а грудь едва заметно вздымалась и опадала.
Сам не зная почему, Чжоу Цзыхэн невольно связал его в этот момент с той бумажной розой.
В голове внезапно всплыли слова, которые Ся Сицин говорил ему раньше.
[Я боюсь темноты.]
[Если дальше будет тёмная комната, и не хочешь, чтобы я тянул вас назад — просто брось меня.]
Он говорил правду...
Оказывается, он действительно боится темноты.
С самого знакомства образ Ся Сицина в глазах Чжоу Цзыхэна был негативным, но сильным — слишком хитрый, слишком самоуверенный, слишком умный. Казалось, у такого человека не может быть никакой ахиллесовой пяты, но сейчас его слабое место было прямо перед ним.
Чжоу Цзыхэн не мог сказать, что это за чувство — будто он получил какое-то особенное право, будто в нём зародилось необычное желание защищать.
Это слово родилось в голове и в ту же секунду было отвергнуто самим Чжоу Цзыхэном. Он не мог представить, как связал такого человека, как Ся Сицин, с желанием защищать.
Наверное, его уже почти доконало это извращённое реалити-шоу.
Ся Сицин неподвижно стоял у стены, словно ожидая восстановления сил.
Умный и хитрый злодей выбыл первым. Почему-то на душе у него было немного сложно.
Нельзя сказать, что это было неожиданно — Ся Сицин был слишком умён, а люди с ярко выраженными достоинствами всегда выбывают легко. Но Чжоу Цзыхэн никак не мог понять: почему он не притворялся менее способным?
Откуда ему было знать, что Ся Сицин не просто не притворялся — после начала тридцатиминутного отсчёта он почти изо всех сил стягивал всё внимание Шан Сыжуя на себя, чтобы сбить его первоначальный план и дать Чжоу Цзыхэну возможность безопасно сбежать.
В любом случае, в его сердце, пока киллер не побеждал, он, принесённый в жертву, не считался проигравшим.
Ся Сицин опёрся одной рукой о стену, медленно выпрямился и развернулся, собираясь идти к двери.
«Эй...»
Ся Сицин обернулся, но не встретился с ним взглядом — устало опустил глаза, приложил длинный указательный палец к губам и промолчал. Его чёлка растрепалась и свисала до кончика носа, закрывая красивую родинку на нём.
Он уже потерял право голоса.
Чжоу Цзыхэн тоже больше ничего не сказал, молча последовал за ним из кабинета, прошёл через спальню и вышел в гостиную.
Цэнь Цэнь, Жуань Сяо и Шан Сыжуй стояли в гостиной. Выражение лица Жуань Сяо было очень серьёзным, словно она уже предвидела такой исход. Лицо Цэнь Цэнь было ещё мрачнее — её взгляд метался между двумя людьми: сначала посмотрела на впереди идущего Ся Сицина, затем на Чжоу Цзыхэна за его спиной.
Ся Сицин почувствовал, что немного пришёл в себя. Он не хотел, чтобы кто-то видел его слабость. Честно говоря, даже если это Чжоу Цзыхэн — тем более не хотел.
Он изогнул уголки губ, привычно выдавив улыбку, которая совершенно не должна принадлежать проигравшему, и взгляд его прямо устремился на «убившего» его Шан Сыжуя. Тот вёл себя даже выше актёрского мастерства айдола: хоть и немного опешил, но быстро пришёл в себя и сделал ошеломлённый вид: «Сицин, ты...»
Как же здорово. Ся Сицин признал свою неудачу. У него всегда была «болезнь ума»
— он интересовался или остерегался только умных людей, а глуповатых и простодушных воспринимал не лучше домашних питомцев.
Дурные привычки — колыбель поражений.
Но Ся Сицин не считал себя проигравшим. Пока Чжоу Цзыхэн мог благополучно сбежать — он не проиграл.
На вопрос Шан Сыжуя Ся Сицин не ответил. Он медленно поднял руку, сжал указательный и большой пальцы, приложил их к уголку рта и легонько провёл в другую сторону, показывая, что будет молчать. Затем, непринуждённо и спокойно, подошёл к зоне выбывших в гостиной и, заложив руки за спину, послушно встал в маленький круг.
Чжоу Цзыхэн не хотел на него смотреть.
Сначала его взгляд скользнул по самому дальнему обеденному столу, потом по дивану, потом по ковру, и только затем опустился на него.
Словно если обойти взглядом круг, то это не считается, что он смотрит на Ся Сицина.
Ся Сицин тоже посмотрел на Чжоу Цзыхэна и даже склонил голову набок, улыбнувшись ему. Зубы белые-белые, слепят глаза.
Чжоу Цзыхэна словно укололи иглой, он тут же отвёл взгляд. Странно, но в голове снова и снова прокручивалась только что увиденная улыбка.
Когда он наклонял голову, длинная чёлка спадала со щеки на переносицу, прядь за прядью скользя по кончику носа.
Чего он улыбается, этот человек? Ему же вот-вот выбывать. Совсем непонятно.
«Игрок Ся Сицин, выбывает. Три, два, один».
Пол круглой зоны выбывших внезапно распахнулся вниз, и лишившийся опоры Ся Сицин провалился. Пол снова сомкнулся, и «убитый» киллером Ся Сицин исчез из виду.
Чжоу Цзыхэн уставился на круглую зону, и на душе у него почему-то стало неуютно. В этот момент Цэнь Цэнь внезапно заговорила: «Неужели Ся Сицин говорил правду? Цзыхэн, ты и правда киллер?»
Жуань Сяо, которая хотела заступиться за Чжоу Цзыхэна, вдруг вспомнила наставление Ся Сицина и проглотила слова.
Чжоу Цзыхэн развернулся, засунул обе руки в карманы и спокойно произнёс: «Если бы я был киллером, я бы действительно первым убил его». Он дёрнул уголком рта: «Он слишком умный, так что мне даже немного жаль».
«Жаль?»
— Цэнь Цэнь слегка нахмурилась. «Жаль, что его "убили"?»
«Жаль, что я не киллер и не могу "убить" его сам». Чжоу Цзыхэн произнёс эти довольно жуткие слова ровным тоном, затем подошёл к обеденному столу, отодвинул стул и сел. «До конца осталось меньше минуты, давайте голосовать».
Цэнь Цэнь тоже подошла и села: «Как ты докажешь, что ты не он?»
Чжоу Цзыхэн подпёр подбородок рукой и поднял на неё глаза: «Если бы я был им, я бы с самого начала не стал снимать с Ся Сицина наручники».
Цэнь Цэнь хотела продолжить расспросы, но снова раздалось объявление программы.
«Отсчёт окончен, первый раунд голосования официально начинается. Просьба всем игрокам занять свои места».
Хотя Чжоу Цзыхэн так объяснил, Цэнь Цэнь видела, как «убитый» Ся Сицин и Чжоу Цзыхэн вышли из одной комнаты, и в душе уже решила, что Чжоу Цзыхэн — киллер. «Признаешь ты или нет, после этого раунда голосования мы узнаем правду».
«Не узнаете». Чжоу Цзыхэн редко улыбнулся. «Даже если вы проголосуете против меня, вы не узнаете, кто киллер. Только когда игра закончится и вы проиграете вчистую, вы поймёте правду».
Цэнь Цэнь, получив такой отпор, потеряла дар речи. Шан Сыжуй и Жуань Сяо тоже сели. Цэнь Цэнь подмигнула Жуань Сяо, та едва заметно кивнула, но по-прежнему молчала.
Внешне Чжоу Цзыхэн выглядел спокойным и невозмутимым, но в душе тревожился. Цэнь Цэнь в этот раз точно проголосует против него. Если, как говорил Ся Сицин, киллер — Шан Сыжуй, то его голос наверняка тоже будет направлен против него. Жуань Сяо...
С Жуань Сяо у него почти не было контактов, но, судя по всему, она уже заключила союз с Цэнь Цэнь.
Сказать, что он не нервничал, — ложь. Ладони Чжоу Цзыхэна уже начали непроизвольно потеть.
«Просьба всем игрокам отправить через телефон имя кандидата в киллеры по вашему мнению. Возможность только одна, обязательно отправьте после многократной проверки. Отсчёт десять секунд, начинается».
«Десять — девять —»
Странно.
В этот решающий момент в голове Чжоу Цзыхэна вдруг всплыла улыбка Ся Сицина перед выбыванием и его уверенные слова в темноте.
«Восемь — семь —»
[Шан Сыжуй — киллер, поверь мне.]
Казалось, он уже предвидел исход.
«Шесть — пять — четыре —»
Хотя Чжоу Цзыхэн не хотел признавать, в этой игре единственным, кого можно было назвать союзником, был только Ся Сицин. Поэтому сейчас, даже если его казнят из-за доверия к нему, Чжоу Цзыхэн примет это.
Тем более он уже давно начал подозревать Шан Сыжуя — не хватало только доказательств.
«Три — два —»
Чжоу Цзыхэн ввёл в телефоне ответ, который был у него в сердце, и без колебаний нажал «отправить».
«Один. Время вышло, подсчитываем результаты голосования игроков».
Четверо за столом переглянулись, атмосфера была напряжённой. Чжоу Цзыхэн откинулся на спинку стула, уставившись на сидящего напротив Шан Сыжуя, как подстерегающий добычу леопард. Тот, однако, странным образом опустил голову, избегая его взгляда.
Честно говоря, это не походило на реакцию человека, умеющего так хорошо скрываться, но он всё же решил довериться словам Ся Сицина.
«Сейчас объявляем результаты голосования. По итогам тайного голосования игроков, игрок, которого казнят в этом раунде, —»
Голос объявления на несколько секунд замолчал. Чжоу Цзыхэн почувствовал, как его сердце начало бешено колотиться.
Если казнят его — что делать с уликами, которые он получил?
Их придётся полностью обнародовать, и тогда киллер точно победит, кем бы он ни был из этих троих.
При мысли об этом Чжоу Цзыхэн невольно почувствовал уныние.
«Никто. В этом раунде ничья, мы не будем казнить никого. Просьба игрокам продолжить игру».
Такой исход был неожиданным, особенно для Цэнь Цэнь. Она удивлённо посмотрела на Шан Сыжуя рядом, затем перевела взгляд на Жуань Сяо: «Кто из вас не голосовал против него?»
Жуань Сяо невинно нахмурилась: «Я голосовала».
Чжоу Цзыхэн, стоявший в стороне, наблюдал за выражением лиц каждого напротив. Когда Жуань Сяо говорила, её пальцы без остановки легонько постукивали по столу — явно что-то не так. Он перевёл взгляд на Шан Сыжуя — выражение лица у того было странным, но, похоже, он не удивился такому результату.
Чжоу Цзыхэн проанализировал, кому достались голоса. Свой голос он отдал Шан Сыжую, Цэнь Цэнь точно голосовала против него.
Раз вышла ничья, значит, Шан Сыжуй и Жуань Сяо отдали голоса соответственно за него самого и за Шан Сыжуя. Шан Сыжуй ни за что не стал бы голосовать против себя.
Значит, Жуань Сяо голосовала против Шан Сыжуя.
Чжоу Цзыхэн разобрался в раскладе четырёх игроков и ещё больше убедился, что Шан Сыжуй — киллер. Ся Сицин умер так быстро — наверняка потому, что нашёл доказательства того, что Шан Сыжуй киллер.
Сейчас в его руках ключ к выходу из всего дома. Честно говоря, не нужно доказывать всем личность Шан Сыжуя — достаточно сбежать из дома раньше него, и игра закончится.
Придя к этой мысли, Чжоу Цзыхэн встал со стула.
Цэнь Цэнь подняла на него взгляд: «Цзыхэн, ты куда?»
«Конечно, искать улики, чтобы сбежать». Чжоу Цзыхэн задвинул стул обратно. «Раз уж в этом раунде никто не выбыл, лучше поискать улики, чем сидеть сложа руки».
С этими словами Чжоу Цзыхэн развернулся и вернулся в кабинет. Как и ожидалось, Шан Сыжуй окликнул его: «Цзыхэн, я пойду с тобой».
Чжоу Цзыхэн не стал препятствовать: «Мм».
Они вошли в кабинет друг за другом.
В кабинете почти ничего не изменилось. Шан Сыжуй тихонько прикрыл дверь и осторожно спросил: «Цзыхэн, за кого ты только что голосовал?»
Чжоу Цзыхэн, делая вид, что усердно ищет улики, спокойно переспросил: «А ты за кого?»
Шан Сыжуй улыбнулся: «Ой, я воздержался». Он с непринуждённым видом сел на стул перед длинным письменным столом. «Я ничего не могу понять, лучше не голосовать, чтобы случайно не убить невиновного».
Воздержался? Умное объяснение.
Чжоу Цзыхэн взглянул на него, затем медленно кивнул: «Ты прав». Он подошёл к Шан Сыжую. Этот стул был тем самым, на котором его самого раньше привязывали, — изящное офисное кресло с подлокотниками с обеих сторон.
Наверное, из-за нервозности руки Шан Сыжуя, лежавшие на подлокотниках, слегка дрожали. Чтобы скрыть это, он просто вцепился в подлокотники, стараясь выглядеть нормальнее.
Чжоу Цзыхэн заметил это. Он отвёл взгляд и заговорил: «Теперь, когда Ся Сицин выбыл, я думаю, мне нужно найти союзника». Говоря это, он засунул левую руку в карман, достал лист бумаги и положил его на стол перед Шан Сыжуем. «Это важная улика, которую я нашёл. Посмотри». Говоря, он одновременно засунул правую руку в другой карман.
«Улика?»
— Шан Сыжуй слегка подался вперёд.
Пока Шан Сыжуй всё внимание сосредоточил на так называемой важной улике, Чжоу Цзыхэн поймал эту секунду-другую, достал правой рукой из кармана наручники, которые раньше взял возле граммофона, и крепко защёлкнул их на руке Шан Сыжуя, приковав его к офисному креслу.
Шан Сыжуй мгновенно понял: та «важная улика» на столе — просто чистый лист бумаги!
Чжоу Цзыхэн поднял с пола верёвку и привязал Шан Сыжуя к стулу.
«Цзыхэн! Ты! Эй, зачем ты меня связываешь?»
— Шан Сыжуй непрерывно сопротивлялся, но Чжоу Цзыхэн и не думал останавливаться.
«Ты что, ошибся, или ты и есть киллер?»
«Тсс». Чжоу Цзыхэн посмотрел ему в лицо и тихо произнёс: «Хватит играть, игра скоро закончится».
Всё было готово. Чжоу Цзыхэн вытянул ногу и легонько толкнул нижний край офисного кресла, и Шан Сыжуй вместе со стулом отъехал в сторону.
«Извини, отдохни пока».
Шан Сыжуй изо всех сил барахтался в кресле, но никак не мог подняться и мог только беспомощно смотреть, как Чжоу Цзыхэн покидает комнату и закрывает за собой дверь.
Он и не знал, что ещё раньше Чжоу Цзыхэн уже собрал все улики для выхода из этого дома. Он заманил его сюда только для того, чтобы запереть здесь и не дать ему, как киллеру, первым разгадать загадку и сбежать из дома.
Ранее, пока Ся Сицин и остальные возились в другой комнате, Чжоу Цзыхэн открыл подаренную им картину и, следуя подсказке [диван, фонарик, кабинет, выключить свет], нашёл в диване в гостиной спрятанные организаторами детали фонарика и собрал из них целый фонарик. Он попробовал посветить фонариком по гостиной, обошёл весь круг и наконец на второй строке ввода пароля у входной двери обнаружил надпись, которая проявлялась только под светом фонарика.
Слева от поля, куда нужно было ввести всего три буквы, было написано:
[Кто киллер?]
Но это был лишь один из паролей. Для другого ему всё ещё нужно было найти цифры. Чжоу Цзыхэн вспомнил две последние подсказки из [диван, фонарик, кабинет, выключить свет], вошёл в кабинет и выключил свет. В темноте Чжоу Цзыхэн, подняв фонарик, осмотрел каждый уголок комнаты и обнаружил, что в четырёх углах комнаты светятся красные надписи — соответственно: 2, 3, 7 и prime.
Чжоу Цзыхэн, получивший естественно-научное образование, быстро понял: prime — это простое число. 2, 3, 7 — простые числа, и все однозначные. Единственное число, которое тоже удовлетворяет обоим условиям, — это 5.
Выйдя из кабинета, Чжоу Цзыхэн большими шагами направился в гостиную. Крики Шан Сыжуя было слышно даже в гостиной.
«Сыжуй, что случилось?»
— Цэнь Цэнь только собралась пойти в кабинет, как Жуань Сяо остановила её: «Сестра Цэнь Цэнь, подожди минутку».
«Подождать? Чего ждать?»
Чжоу Цзыхэн уже подошёл к входной двери. Максимально быстро он ввёл в первую строку четыре цифры [2, 3, 5, 7], а в следующую строку — ответ на вопрос.
[SON]
Сын — убийца.
Сенсорный экран стал синим, мигнул три раза, и появилась зелёная строка-подсказка.
[Пароль верен, поздравляем с прохождением!]
Бах — дверь распахнулась.
Чжоу Цзыхэн поднял взгляд вперёд. Он представлял себе множество вариантов: за этой дверью, наверное, куча камер, или, может, продюсеры программы. Он даже придумал, что скажет, когда выйдет.
Но он никак не ожидал, что, выбравшись из этой двери весь в холодном поту, первым человеком, которого он увидит, окажется Ся Сицин.
Ся Сицин в белой рубашке стоял у входа. Свет, расставленный организаторами, бил из-за его спины, контровой свет скользил по линии его плеч и мягко ложился на левую сторону груди Чжоу Цзыхэна. Его лицо в контровом свете расплывалось, оставалась лишь красивая дуга приподнятых уголков губ: «Отлично».
Не успели слова слететь с губ, как Ся Сицин, стоявший менее чем в полуметре, вдруг шагнул вперёд и обнял его — крепко, как мужчины обнимаются, празднуя победу.
Чжоу Цзыхэн опешил и позволил этому хитрому человеку воспользоваться моментом для объятий, даже забыв сопротивляться.
Странно. Тот агрессивный запах парфюма, казалось, постепенно изменился: табачная нотка утихла, мускусная растворилась. Чжоу Цзыхэн почувствовал, как его уставшее тело мягко и нежно окутывает тёплый древесный аромат. Запах, тепло тела, уютное ощущение ладони, прижатой к спине, и этот всегда не слишком искренний оттенок в конце фраз.
«Я же говорил, мы победим».
http://bllate.org/book/34872/4464083
Готово:
