— ... — Ли Янь не мог толком объяснить ему всё, поэтому махнул рукой и умолк.
Лу Юньчу спросил:
— Ты ешь всего один раз в день, откуда тогда этот контейнер?
— На завтра.
— Если ты съешь то, что на завтра, что ты будешь есть завтра?
— Ничего.
Лу Юньчу сам собой открыл его контейнер: внутри были лишь помидоры, обжаренные с яйцом, да морковь, и ни намёка на мясо.
— Бур-р-хм... — раздался совершенно некстати звук.
Ли Янь проследил за звуком и уставился на живот Лу Юньчу.
— ... — хозяин звука неловко кашлянул. — Ты ел?
Ли Янь потерял дар речи, и во взгляде его чётко читалось: моя еда прямо здесь, с какой целью ты задаёшь этот вопрос?
— Я тоже не ел, — Лу Юньчу указал на контейнер. — Давай поделим пополам, я заплачу тебе.
Ли Янь протянул ему ложку:
— Ешь. Платить не нужно, это в знак благодарности за то, что помог мне.
Сказав это, он развернулся и зашагал прочь. Лу Юньчу и не думал его останавливать, но, зачерпнув ложкой томатной подливки и отправив её в рот, вдруг передумал.
Блюдо не отличалось изысканным вкусом, но было куда лучше школьной бурды.
— Постой!
Ли Янь обернулся к нему.
— Сам приготовил?
Ли Янь кивнул.
Лу Юньчу подошёл ближе:
— Давай заключи́м сделку: будешь моим личным поваром? Я обожаю свиные рёбрышки, дам тебе денег на мясо, а ты будешь каждый день носить мне еду. Обещаю, во всей школе больше никто не смеет тебя задирать.
Ли Янь на мгновение замер, словно не понимая, к чему тот клонит. Однако, если судить по словам Лу Юньчу, ему не придётся тратиться на продукты, нужно лишь готовить, да ещё и личная безопасность гарантирована — он явно оставался в выигрыше.
Но быть кому-то обязанным он не хотел и решительно отказался:
— Не нужно, у меня не так много времени на готовку.
— Готовить на одного или на двоих — невелика разница, — возразил Лу Юньчу. — В конце концов, будешь подтягивать меня по учебе, так что никто ничего не потеряет.
Лёгкие снежинки падали с небец вслед за его словами, и улыбка на лице Лу Юньчу казалась особенно яркой и ослепительной.
В мыслях Ли Яня на секунду воцарился беспорядок, и он спросил:
— Мы даже не знакомы, почему ты помогаешь мне?
Лу Юньчу ответил честно:
— От скуки, чтобы убить время, заодно решил нанять повара.
Узнав, что у того есть вполне конкретный интерес, Ли Янь почувствовал себя куда свободнее.
Пока они разговаривали, бо́льшая часть еды в контейнере уже исчезла.
— Ну что, подумал? — спросил Лу Юньчу.
Ли Янь посмотрел, как тот продолжает усердно работать челюстями, немного помедлил и ответил:
— Идет.
Лу Юньчу остался крайне доволен:
— Судя по словам Ли Сяня, он избивал тебя уже много раз? Но ты же только что так смело ему возражал, почему не даёшь сдачи, когда он бьет?
На вечно бесстрастном лице Ли Яня мелькнуло редкое выражение обречённости, похожее на смирение.
— По-твоему, так легко получить место бесплатного рабочего студента? — произнёс он. — Даже если поднять шум, хуже станет только мне.
— Так не спорь с ним из-за стипендии, там ведь сущие гроши.
Ли Янь протянул ему и палочки:
— Для вас это мелочь, а для меня — плата за учебу и проживание, к тому же деньги на еду для семьи, от которых зависит наша жизнь.
Он говорил тихо, но с достоинством.
Лу Юньчу смотрел на него, находя его глаза весьма примечательными — в них таилась огромная, накопленная исподволь сила.
— К тому же, я не то чтобы не даю сдачи, — добавил Ли Янь.
Лу Юньчу заинтересовался:
— И как же ты даешь отпор?
Ли Янь ничего не ответил, лишь перевёл взгляд на контейнер на земле.
— ... — Лу Юньчу молча опустил палочки. — Ты что, подсыпал в еду какую-то гадость?
— Нет, я не нарушаю закон, — ответил Ли Янь. — Просто добавил кое-что другое.
— Что?
Ли Янь посмотрел в сторону собачьей кучи у стены. Лу Юньчу тут же уставился на еду в собственной руке, и в желудке у него заворочалось от дурного предчувствия.
Он уже собирался присесть на корточки и вытошнить всё обратно, как Ли Янь обронил:
— Это моя порция, туда я ничего не добавлял.
Бунт в желудке Лу Юньчу тут же утих. Помолчав с пару секунд, он поднял большой палец:
— Железный ты человек.
Ли Янь едва заметно улыбнулся. Именно с этой секунды вся настороженность в его глазах начала понемногу таять.
Лу Юньчу держал слово: с того дня он каждый день в обед приходил к классу Ли Яня за едой.
Он ел много и был жутко переборчив в еде, но, к счастью, Ли Янь с детства привык готовить сам, и при условии, что денег на мясо давали вдоволь, его кулинарные способности вполне могли угодить этому молодому господину.
А стоило Лу Юньчу пару раз объявиться у дверей его класса, как Ли Сянь навсегда забыл дорогу к нему.
Сначала Ли Янь думал, что дело лишь в том, что семья Лу Юньчу богаче семьи Ли Сяня и тот просто не смеет с ним связываться. Позже он понял: страх Ли Сяня вызывали вовсе не деньги, а власть.
Такой обмен — сегодня обед, завтра еда — продолжался вплоть до выпускного класса. Впрочем, особого общения между ними не было, а если что-то и случалось, то лишь когда Лу Юньчу втягивал его в какие-нибудь дела.
Иногда они ходили на рыбалку, иногда — по магазинам, а порой Ли Янь сопровождал его на посиделки с друзьями. И даже когда на этих сборищах Ли Янь оказывался самым «низшим по статусу», Лу Юньчу никогда не позволял друзьям отпускать в его адрес неуважительные шуточки.
На самом деле Ли Янь прекрасно понимал: Лу Юньчу просто воспринимал его как кого-то необычного, эдакого диковинного товарища. Он понятия не имел, почему этот юный господин выбрал именно его, но то проявление хорошего воспитания, с которым Лу Юньчу относился к нему, было самым настоящим.
Прежде Ли Янь никогда не испытывал ничего подобного в школе.
От первоначальной осторожности и подозрительности при общении с Лу Юньчу он со временем перешёл к тому, что стал сам ежедневно помогать ему с учебой и изощряться в приготовлении вкусных блюд. Он позволял Лу Юньчу брать себя куда угодно и делать что угодно, составляя компанию во всех тех безумствах, что якобы подобают юности.
Стоит бросить конфетку страдающему ребенку, и даже если она окажется самой дешёвой, он будет помнить тебя ещё очень долго.
Раньше Ли Янь был крайне холодным человеком, ко всем и ко всему незнакомому относившимся с предельной настороженностью. Но после встречи с Лу Юньчу он стал намного мягче — возможно, в глубине души он всегда был таким, а может, делался таким только рядом с Лу Юньчу.
В непрерывном потоке времени Ли Янь незаметно для себя осознал перемены в собственных чувствах.
Он отвёл Лу Юньчу слишком много места в своей жизни. Он не понимал, что это значит, и не имел ни малейшего представления о гомосексуальности — он знал лишь одно: Лу Юньчу бесценен для него.
Летом выпускного года, вернувшись из храма, он приобрёл для Лу Юньчу защитный амулет-оберег, который вешается на шею. Лу Юньчу принял его, улыбнулся и сказал, что вкус у Ли Яня отменный, вот только сам он носить украшения не привык.
В октябре того же года Лу Юньчу целых полмесяца не появлялся на занятиях.
У Ли Яня не было его контактов, поэтому ему оставалось лишь каждый раз делать вид, что он случайно проходит мимо чужого класса, и заглядывать внутрь. Пока в один прекрасный день он не заметил на парте знакомый рюкзак. Обыскав каждый уголок школы, он наконец нашёл Лу Юньчу за цветочной клумбой: тот обнимал бутылку из-под вина и пил, горько рыдая.
Ли Янь впервые видел, как Лу Юньчу плачет. Он испугался до полусмерти, снова и снова спрашивая, что случилось, но Лу Юньчу ничего не отвечал.
Когда бутылка опустела, Лу Юньчу посмотрел на него покрасневшими глазами, обхватил руками за плечи и зарыдал.
Он повторял, что тот бросил его.
Ли Янь долго стоял в оцепенении и лишь тогда сообразил, что у Лу Юньчу, оказывается, есть любимый человек.
Улыбка паренька на фотографии была мягкой, словно дуновение весеннего ветерка, а его манеры и аура находились на недосягаемой для самого Ли Яня высоте.
В тот день он молча просидел рядом с плачущим Лу Юньчу всю вторую половину дня, а на следующий день в школе уже не осталось ученика по имени Лу Юньчу.
От классного руководителя он узнал, что тот готовится к учебе за границей и уезжает уже на следующей неделе.
Ли Янь всё надеялся услышать хоть слово прощания, но прождал до самого дня отъезда, так и не дождавшись от молодого господина ни единого сообщения.
Лу Юньчу бесследно исчез лете́м выпускного класса, уехав в неведомую для Ли Яня страну.
Каждый последующий день Ли Янь наводил о нём справки и лишь спустя два с лишним месяца узнал, в каком заведении тот учится за рубежом.
В тот день Ли Янь простоял несколько часов в небесном саду, куда они часто захаживали с Лу Юньчу, сорвал увядший красный цветок, вернулся в класс, чтобы продолжить учебу, и как безумный принялся зубрить слова и сдавать английский.
Деньги, сэкономленные за три года старшей школы, вместе с образовательным кредитом и помощью учителей позволили ему успешно получить шанс на обучение за рубежом — целью стал именно тот заграничный край, где находился Лу Юньчу.
Учеба за границей всегда была главным стимулом для его усилий, вот только раньше он старался ради будущего, а теперь к нему примешалось что-то ещё.
Один — ребёнок из богатой и влиятельной семьи, другой — выходец из затерянной в горах деревушки.
При столь колоссальной пропасти между ними Ли Янь прекрасно понимал: он и Лу Юньчу обречены быть лишь двумя параллельными линиями. Зная, что с состоянием семьи Лу Юньчу тот сможет жить легко и беззаботно даже на чужбине, он всё равно безумно хотел туда поехать.
Хотелось взглянуть, хорошо ли устроился молодой господин, сумел ли он оправиться от той неудавшейся любви.
Жизнь за границей оказалась невероятно тяжёлой: ни единого знакомого лица. Языковой барьер — сдав экзамены на родине, за рубежом он с ужасом обнаружил, что ему трудно дается даже элементарное общение.
Его дни замыкались в треугольнике «школа — дом — школа», чужие стены и чужое небо давили на него, а всё вокруг было настолько чуждым, что каждый шаг давался с невероятным трудом.
Войти в университет Лу Юньчу он не мог, его собственный кампус находился в двух с лишним часах езды.
И всё же каждую неделю он выкраивал время, чтобы приехать и хотя бы издали взглянуть на него. Проявив подобное упорство почти на полгода, он наконец заметил в толпе до боли знакомый силуэт.
Удивление Лу Юньчу при виде его было ничуть не меньше, чем если бы перед ним материализовался сайян.
Спустя более чем год разлуки между ними, казалось, сохранилась прежняя негласная связь.
Дни времен старшей школы будто вернулись: Лу Юньчу каждую неделю куда-то водил его поесть, они вместе бродили по каждому незнакомому закоулку этого чужого города.
В год окончания университета Лу Юньчу поссорился с семьей. Родные настаивали, чтобы он перенял семейный бизнес, но он упрямо рвался в шоу-бизнес.
Ли Янь спросил его о причинах, и тот снова назвал имя того самого человека из-за клумбы.
Он заявил, что тот парень изучал музыкальную композицию и теорию композиторского мастерства и в будущем наверняка забьет себе место в индустрии развлечений, а значит, и ему самому туда дорога.
Я должен заставить его узнать, что где бы он ни был, я всегда буду сильнее.
Ли Янь смотрел на него, и на душе у него скребли кошки — у него даже не было намерения до конца разобраться в собственных чувствах.
http://bllate.org/book/34857/4301578
Готово:
