Лу Нянь: «……»
Ранящий сердце Ли Чжо, Лу Нянь решил полистать короткие видео, чтобы исцелить свою душу, а затем утешил себя кислым менталитетом человека, которому не досталось винограда: даже в одиночку, без всяких романтических отношений, жить очень свободно!
Он как раз увлеченно смотрел видео, как на телефоне всплыло одно сообщение, а вслед за ним, с паузой в несколько секунд, прилетели еще несколько.
Заметив, что это весточка от Сунь Чуаня, он сперва подумал, что у Куки что-то случилось, но никак не ожидал от собеседника целой серии объяснений.
Он с легкой улыбкой ответил: «Я знаю. Он мне уже сказал».
Сунь Чуань, глядя на экран, решительно не мог постичь ход мысли Хэ Цзянтина — на кой черт говорить об одном и том же дважды!
Решив, что на этом всё закончено, он переключился обратно, намереваясь продолжить просмотр видео, как вдруг получил новое сообщение от Хэ Цзянтина.
Хэ: «Спасибо».
Первой реакцией Лу Няня было то, что этот парень, оказывается, весьма вежлив. Хотя для обычного человека это было в порядке вещей, но когда подобное исходило от Хэ Цзянтина... почему-то возникало какое-то странное, необъяснимое чувство удовлетворения.
Лу Нянь: «Не за что».
Ответ выглядел несколько прохладным, и он наугад кинул в ответ анимированный стикер.
К слову, эту картинку он сохранил некоторое время назад по совету Ли Чжо, который говорил, что переписываться с девушками вот так бездушно и сухо нельзя.
На другом конце провода Хэ Цзянтин уставился на этого котенка с наклоненной набок улыбающейся мордочкой, и его сердце словно слегка поскребли. Ему показалось, что в этом коте есть что-то неуловимо похожее на самого Лу Няня — такое же послушное и милое на вид...
Хэ: «Почему не пришел и не принес его мне лично?»
И добавил свою оценку: «Никакой искренности».
Лу Нянь тут же забрал обратно свои недавние мысли о том, что тот вежлив.
Печенье ведь и так было сделано своими руками, неужели и способ доставки в чем-то прохладен? В конце концов, съел же он его.
Лу Нянь: «Ой, было по пути».
Хэ: «С чего бы это вдруг тебе было по пути специально затаскивать его в ресторан? Вы что, так близки? Разве ты не социофоб?»
Лу Няня это слегка утомило. С чего этот тип вечно так любит докапываться до самой сути?
Лу Нянь: «Потому что нам обоим было по пути в ресторан! И что с того, что я социофоб? У социофобов тоже есть право передавать вещи!»
К тому же, они с Сунь Чуанем прекрасно общались в сети — в конце концов, даже незнакомцы на барахолках встречаются, чтобы передать купленные вещицы.
Он же не собирался прятаться от людей до конца своих дней.
Хэ: «Вы друзья?»
Лу Нянь подумал, что тот мелет какую-то чушь, и принялся печатать: «Угу».
Увидев это сообщение, Хэ Цзянтин словно по наитию спросил его: «А я?»
Спустя десять секунд ответа не последовало.
Сунь Чуань внезапно почувствовал, как у него по спине пробежал холодок. Обернувшись, он увидел, что Хэ Цзянтин смотрит прямо на него:
— Чего тебе?
— Я подкину тебе нового автора на заказные тексты.
— Не надо, Лу Нянь пишет отлично, с какой стати мне искать кого-то еще?
— Это тот самый автор, у которого я постоянно заказывал раньше. У меня на его счету еще тысяча залежалась, хочешь — забирай всё.
Лу Нянь обычно не участвовал ни в каких мероприятиях, но от некоторых обязательных университетских сборов было не отвертеться. Староста сообщил группе явиться в административный корпус на уборку, и несколько аудиторий были полностью распределены по спискам.
К счастью, его и Лу Цзые определили в один класс, и они принялись неторопливо наводить порядок.
— Какая же тоска, а я вообще-то планировал сегодня пойти погулять с Шэнь Цзя, — жаловался Лу Цзые, протирая доску.
Сегодня на нем была светло-белая куртка в комплекте с кедами в тон, и он с легким брезгливым выражением обходил оседающую пыль. И надо же было так испортить день: он ведь даже принарядился, долго выбирал одежду в шкафу, а в итоге прямо перед выходом их согнали на уборку.
— А я-то думал, что он уже уехал, — произнес Лу Нянь.
— Ты даже не представляешь, как тяжело встречаться на расстоянии. И так с трудом удается увидеться, разве не хочется побыть вместе на пару дней подольше перед отъездом? — Лу Цзые скорчил гримасу.
— Тогда почему вы в свое время не подали документы в один и тот же вуз?
— Ой, не спрашивай. Мы тогда как раз поругались, представляешь, какая глупость? Устроили расставание прямо в разгар подачи заявлений. Я-то был уверен, что он непременно подаст документы в наш университет — он мне до этого столько раз говорил, а он, видишь ли, думал, что я подам в тот вуз, который сам выбрал изначально...
Лу Цзые спрыгнул с возвышения для преподавателя:
— Вообще-то он передавал мне через знакомого записку, где были указаны вузы, куда он собирался поступать, и на первом месте стоял как раз тот, куда изначально хотел я. Но я тогда был так зол, что даже открывать ее не стал.
Лу Нянь, вооружившись шваброй, лениво возил ею по полу:
— То-то я смотрю, у тебя в тот период настроение всё время было ниже плинтуса.
— Ты даже не представляешь, как это мучительно, после примирения я тысячу раз пожалел. На самолете до него добраться быстрее, но ты же знаешь, что я боюсь высоты и летать не могу, так что каждый раз приходится трястись на скоростных поездах и обычных составах, меня от этих поездок уже тошнит.
— Между нашими провинциями и правда порядочное расстояние, — заметил Лу Нянь. — Впрочем, сейчас и транспорт удобный. Если бы это было в прежние времена, сколько бы тебе пришлось добираться на какой-нибудь повозке?
Сказав это, Лу Нянь нашел мысль забавной и первым продемонстрировал ряд белых зубов в улыбке.
Лу Цзые на мгновение замер, а затем без всяких церемоний протянул руку и ущипнул его за щеку:
— Чего это ты так красиво улыбаешься? Вечно ходишь на улице в маске, посмотришь на тебя — и когда только пару себе найдешь.
Убирая руку, он заметил, что Лу Нянь почему-то напрягся, и, проследив за его взглядом, обернулся: в дверях стоял очень высокий парень с широкими плечами, одетый в черную штормовую куртку. Он лениво прислонился к косяку, источая некий бунтарский дух, и с приподнятой бровей наблюдал за происходящим.
Лу Цзые вышел выбросить мусор, а Лу Нянь продолжил мыть пол. Он делал всё неторопливо, совершенно никуда не спеша.
Подумав, что Хэ Цзянтин сейчас уйдет, он никак не ожидал, что тот направится прямо к нему. Брови Лу Няня тут же сошлись на переносице, и он повысил голос:
— Не подходи, я только что вымыл!
Было уже поздно: на чистом полу отчетливо отпечаталось несколько следов. У Лу Няня, обладавшего легкими чертами перфекционизма, лицо тут же приняло скорбное выражение:
— Сам виноват, теперь всё насмарку.
Хэ Цзянтин не выглядел ни капли смущенным, лишь пожал плечами:
— Неужели такую маленькую аудиторию нужно убирать так долго?
В глубине души Лу Нянь немного побаивался его, но в этот момент накопившееся раздражение заставило его огрызнуться, отчего тон получился ни мягким, ни жестким:
— Легко говорить, убирал-то не ты.
Он отставил швабру в сторону и подхватил стоящее рядом ведро, собираясь сходить за свежей водой, как вдруг прямо перед ним протянулась рука и с легкостью перехватила полупустое ведро:
— Сиди смирно, я сам наберу.
Лу Нянь замер и вырвалось само собой:
— С каких это пор ты такой добрый?
— М? — Хэ Цзянтин приподнял бровь и чуть подался вперед. Заметив, как Лу Нянь снова испуганно прижался подбородок, он с усмешкой отступил назад. — Разве не ты вчера говорил, что мы друзья? Сделать кое-что для друга...
Он покачивал белое ведро за ручку, растягивая слова:
— Вполне нормально, верно?
Уши Лу Няня неожиданно покраснели.
Наверное, оттого, что маску он носил слишком долго, и дышать стало тяжело.
Вчера вечером он на самом деле вовсе не хотел отвечать, и почему он тогда задавал все эти невероятно детские вопросы — про каких-то друзей и всё прочее, о чем обычно рассуждают младшеклассники, — он и сам не понимал.
Даже из соображений вежливости он не мог же заявить: мы вообще-то едва знакомы.
Лу Цзые, вернувшись после выброса мусора, принялся наводить порядок на партах и пару раз кашлянул:
— Эй, я только что видел его в коридоре. Ведро, которое он тащил, ведь из нашей аудитории, да? С каких это пор вы стали так близки?
Выражение лица Лу Няня сделалось несколько странным:
— Честно говоря, я и сам толком не знаю.
Ощущение было такое, будто к нему просто навязались, хотя это слово совершенно не вязалось с образом Хэ Цзянтина. Разве стал бы человек вроде него к кому-то навязываться? Скорее уж окружающие только и делали, что вились вокруг него толпами.
— Эй, я тут давеча говорил, что ты слишком тугодум, но теперь вижу — не всегда. Умудриться завести друга, просто наступив кому-то на туфлю — это надо постараться, ха-ха-ха, значит, просто нужный человек попался.
Лу Цзые повеселел:
— Впрочем, дружить с ним неплохо, у него наверняка полно знакомых красоток. Пусть порекомендует тебе парочку, глядишь, уже завтра перестанешь быть одиночкой.
— Не знаком.
Тащивший больше половины ведра воды человек неизвестно когда вернулся и, проходя мимо Лу Цзые, на секунду замер:
— Тогда ты, пожалуй, ошибаешься. Никаких особенно знакомых красоток у меня нет.
У Лу Цзые возникло неприятное ощущение, будто его поймали с поличным за обсуждением чужих дел:
— ...О-о-ох.
Не знаком так не знаком, неужели нельзя было сделать вид, что он ничего не слышит? Уши горели огнем, и было неловко.
К счастью, оставалось только домыть пол, и вскоре уборка была окончена. Лу Цзые собирался на свидание с Шэнь Цзя, а Лу Нянь планировал зайти в столовую, взять еды на вынос и поесть в общежитии, однако сзади за ним неотступно следовал кто-то, чьё присутствие было невозможно игнорировать.
Хэ Цзянтин произнес:
— Разве ты не собираешься угостить меня обедом?
Если бы Лу Нянь не знал, что тот — супербогач, заставляющий оплачивать счета каждый раз, он бы и впрямь подумал, что парень постоянно бедствует.
Его социофобия против таких людей была совершенно бесполезна, потому что Хэ Цзянтин вовсе не ведал, что такое нормальная личная дистанция в общении, и снова так непринужденно закинул руку Лу Няню на плечо — от этого чересчур близкого контакта тот чувствовал себя абсолютно не в своей тарелке.
Хотя виделись они не сказать чтобы редко, Лу Нянь считал, что даже с Сунь Чуанем ему общаться куда проще и естественнее, чем с Хэ Цзянтином.
Изначально он хотел отказаться: во-первых, он не просил Хэ Цзянтина таскать за него воду, а во-вторых, разве не на совести самого Хэ Цзянтина было то, что пол пришлось перемывать заново?
Но, подумав немного с другой стороны... Когда он только брался за заказные тексты, Сунь Чуань перевел ему крупную сумму сверх положенного. Лу Нянь знал, что некоторые люди, пребывая в хорошем настроении, любят выдавать так называемые щедрые чаевые — в сумме набежало никак не меньше нескольких сотен юаней. А истинным источником этих денег, если верить слухам, как раз и был стоящий рядом Хэ Цзянтин.
Все говорят, что судить о человеке нужно по его поступкам. Хотя в различных сплетнях Хэ Цзянтин вовсе не выглядел образцом мягкого и послушного студента, а о хорошем нраве и вовсе говорить не приходилось — и из-за этого Лу Нянь поначалу его побаивался, — на деле, по крайней мере до сих пор, Хэ Цзянтин не проявлял по отношению к нему никакой злобы.
Заявив о компенсации за туфли, он на самом деле отделался обычным обедом; пообещав поддержать его заказы на тексты, он окольными путями оказал ему финансовую помощь... Если поразмыслить над этим, Лу Няню стало немного стыдно, и он опустил голову — ему не следовало поддаваться подобным предрассудкам.
— Ладно, чего ты хочешь поесть? — спросил Лу Нянь.
Хэ Цзянтин отчетливо почувствовал, как мышцы под его рукой слегка расслабились. Как ни странно, всего пару секунд назад Лу Нянь выглядел натянутым и неспособным сопротивляться струной, но за считанные мгновения успел сам настроить себя.
Опустив взгляд, он воспользовался преимуществом в росте, чтобы бесцеремонно оглядеть парня, и нарочно сорвал с него защитную маску:
— Зачем ты ношишь её целыми днями?
http://bllate.org/book/34855/4301444
Готово:
