Ван Хэнъюй, не раздумывая, замахнулся и пнул приятеля.
Ло Цзяюй, чья физиономия в этот момент выглядела донельзя наглой, ловко увернулся и, подавшись вперед, снова затараторил:
— Не в обиду будь сказано, но почему ты такой нелюдимый? Упускаешь отличную возможность заработать на летных часах, а потом еще жалуешься, что диспетчеры тебя прижимают?
Ван Хэнъюй с недоумением посмотрел на него:
— С чего ты взял? Неужели я похож на того, кому не хватает этих крох?
Ло Цзяюй попытался обнять его за плечи, но Ван Хэнъюй смахнул его руку. Ло Цзяюй издал досадливое «цк», потирая ушибленное место, но виду не подал и продолжил:
— Как вспомню, так зло берет! Говорю тебе, сегодня перед приземлением, пока я был в небе, прямо передо мной летел борт ваших Восточных авиалиний. Ну и черепашья же скорость! Диспетчеры на подлете чуть из ума не выжили, кричали, что если он не прибавит газу, то пусть уходит на круг и ждет своей очереди, лишь бы не мешался! А когда я сел, то все еще тащился за ним следом. Слушай, ну это же настоящий тормоз! Несколько экипажей в эфире жаловались, а он, мол, никуда не спешит — у него, видите ли, правила компании.
Зарплата пилотов Восточных авиалиний напрямую зависит от надбавок за летные часы, поэтому перед закрытием отчетного периода многие капитаны стараются лететь как можно медленнее. Жалобы от других экипажей или диспетчерских вышек — дело обычное.
Однако Ван Хэнъюй вышел из рядов ВВС, где чувство времени в крови. Он не умел тянуть резину, да и в деньгах, вырученных таким путем, не нуждался.
Сяо Чэнь смущенно вставил:
— До полетов с братом Юем я тоже попадал на таких капитанов… Они летели так медленно, что даже пассажиры начали жаловаться.
Ло Цзяюй приподнял бровь:
— Ого, у вас в Восточных авиалиниях все такие?
Сяо Сюй, стоявший рядом, возразил:
— Не знаю, как остальные, а брат Юй всегда пунктуален! Если нет чрезвычайных обстоятельств, он почти всегда садится раньше срока.
Случая, чтобы из-за каких-то особых причин рейс задерживался на час, как сегодня, кажется, еще не было. Хотя, если честно, даже с задержкой в час критического ничего не случилось.
Услышав это, Ло Цзяюй вдруг озарился пониманием:
— Точно, чуть не забыл! Мой брат Юй ведь когда-то истребителем управлял, он привык делать все быстро!
В словах «делать все быстро» чувствовался явный подтекст. Ван Хэнъюй, услышав это, снова пнул его:
— Проваливай!
***
На следующее утро, сдав ночную смену, Цзян Нин по пути домой отправил сообщение Чэн Юй, решив поинтересоваться, как она себя чувствует. Девушка, скорее всего, еще спала и не ответила, но Цзян Нин не стал придавать этому значения.
Он работал три ночи подряд и был смертельно уставшим, поэтому, добравшись до дома, сразу повалился на кровать.
Проснувшись лишь после двух часов дня, он перекусил, а потом вспомнил про телефон.
Чэн Юй ответила, что уже выписалась и вернулась домой. Врач сказал отдохнуть еще день, и если симптомы не вернутся, можно выходить на работу. Цзян Нин коротко ответил ей «хорошо отдохни», на чем переписка и закончилась.
Было еще одно сообщение от дяди Юаня, который напоминал о сегодняшнем ужине и прислал геолокацию ресторана. Место находилось в центре города, не так уж далеко. Оставалось лишь порадоваться, что Аэропорт Юэчэн не расположен на задворках, иначе дорога от аэропорта до центра заняла бы минимум час.
До ужина оставалось еще больше трех часов, и от нечего делать Цзян Нин устроился на диване с документальным фильмом. Его любимая передача про авиакатастрофы — идеальное средство, чтобы убить время.
Когда пришло время, он быстро привел себя в порядок и вызвал такси.
А за час до того, как Цзян Нин вышел из дома, в десяти минутах езды от его жилого комплекса Минсинь, в элитном жилом комплексе Цзинъюй, в одной из огромных квартир…
Ван Хэнъюй, все еще мирно посапывавший под одеялом, был бесцеремонно выдернут из сна старшим братом:
— Я тебя умоляю, вставай уже! Ты на часы смотрел?
Вчерашняя неудача с «неровным кругом» сильно ударила по его самолюбию, и даже приглашение экипажа на хот-пот Ван Хэнъюй проигнорировал. Сегодня полетов не было, поэтому, едва сойдя с трапа накануне, он вытащил Ло Цзяюя в бар, откуда они вернулись только к трем часам ночи.
Конечно, у Ло Цзяюя на следующий день был рейс, и он был обязан соблюдать сухой закон, так что в итоге Ван Хэнъюй пил в одиночестве, постоянно ругаясь на жизнь.
Ван Хэнъюй сел на кровати, пошатываясь. Его голос, хриплый спросонья, звучал низко и лениво:
— Сколько времени?
Ван Чэнжуй выудил из шкафа какую-то одежду и швырнул в него:
— Половина пятого, живо вставай! Нам еще лидера встречать!
Ван Хэнъюй, не глядя, что именно подсунул брат, натянул вещь на себя и проворчал:
— У него же есть личный водитель, зачем еще и тебе ехать?
— Меньше слов, поторопись.
— Кого он еще позвал?
— Не знаю, он не сказал.
Ван Хэнъюй умылся холодной водой, чтобы окончательно проснуться. Глядя на свое отражение в зеркале, он только сейчас понял, что за вещь надел — это была белая рубашка от летной формы.
Ван Хэнъюй в молчаливом негодовании стянул рубашку и вышел к брату с мрачным видом:
— Ван Чэнжуй! Ты хоть смотри, что даешь!
Ван Чэнжуй в этот момент сидел на его кровати, скрестив ноги, и, уткнувшись в телефон, что-то в нем листал. На нем была серая худи, и он совсем не походил на типичного «холодного президента». Услышав голос брата, он поднял голову и увидел Ван Хэнъюя с обнаженным торсом, который сердито швырнул ему рубашку. Ван Чэнжуй поймал её и только тогда заметил эмблему Восточных авиалиний и четыре нашивки на плечах:
— А… не заметил.
Ван Хэнъюй закатил глаза, решив не тратить на него нервы, и сам полез в шкаф.
Он выбрал белую футболку, поверх надел джинсовую куртку с сине-белым градиентом и светло-синие джинсы. Волосы, которые после сна лежали как попало, он просто слегка намочил и небрежно взъерошил.
Братья вышли из дома, по пути подобрали лидера и направились в город. Дорога заняла около часа.
Всю дорогу Ван Хэнъюй выслушивал нагоняй от лидера за то, что забыл позвонить матери. Из-за этого отец весь вечер выслушивал от нее претензии, что сын не предупредил о планах. Ван Хэнъюй молча кивал, изображая искреннее раскаяние, хотя все это влетало в одно ухо и вылетало из другого.
***
Цзян Нин вышел из дома с запасом в полчаса, но, как назло, попал в вечерние пробки и добрался ровно к тому времени, которое указал Юань Чанлинь.
Юань Чанлинь в обед предупредил, что лидер придет с двумя сыновьями и больше никого не будет. Но, войдя в зал, Цзян Нин замер от неожиданности — народу было полно.
Во главе стола сидел мужчина в черной куртке, с короткой стрижкой и квадратным лицом, от которого веяло строгостью и властью. Должно быть, это и был «лидер», о котором говорил дядя Юань.
Рядом с ним сидели двое молодых людей. Один — Ван Чэнжуй, с которым Цзян Нин виделся вчера. Тот, заметив Цзян Нина, слегка удивился, но вежливо кивнул в знак приветствия. Цзян Нин ответил тем же и бегло окинул его взглядом: сегодня в повседневной одежде тот выглядел совершенно иначе, чем вчерашний деловой элитарий.
Второй парень рядом с Ван Чэнжуем, уткнувшись в телефон, сидел полубоком в расслабленной позе. Должно быть, это второй сын лидера.
Из-за расстояния Цзян Нин не мог толком рассмотреть его лицо, но четкий профиль почему-то показался ему смутно знакомым, хотя он никак не мог вспомнить, где его видел.
Он не стал зацикливаться на этом и перевел взгляд дальше: там сидели Юань Чанлинь, глава отделения Восточных авиалиний в Юэчэне Хоу Цзянь и руководитель Аэропорта Юэчэн Хуан Цзяньчжун.
Хуан Цзяньчжун был начальником аэропорта, где работал Цзян Нин, поэтому они иногда пересекались на совещаниях. Что касается представителя авиакомпании, то Цзян Нин, кажется, видел его в новостях, но близко знаком не был.
От увиденного состава на обычно невозмутимом лице Цзян Нина промелькнула тень эмоции, но она тут же исчезла. Его голос прозвучал прохладно и сдержанно, как обычно:
— Пробки на дорогах, припозднился, прошу прощения.
Едва он договорил, раздался резкий стук фарфора о стол. Все взгляды устремились к источнику звука, включая Цзян Нина.
Тот самый парень, что до этого играл в телефоне, в мгновение ока вскинул голову, и его движение было настолько резким, что он задел столовый прибор перед собой.
Их взгляды встретились. Теперь Цзян Нин смог разглядеть его отчетливее: он был на семьдесят-восемьдесят процентов похож на Ван Чэнжуя, но при этом обладал совершенно иным характером. Один — зрелый и уравновешенный делец, пусть даже сегодня и одетый в молодежную худи. Второй же — легкий, энергичный и живой.
Только вот, встретившись с ним глазами, Цзян Нин пришел в недоумение: почему тот выглядит так, будто увидел призрака?
В памяти Цзян Нина этот человек не значился.
Его раздумья прервал строгий окрик лидера, который с недовольством посмотрел на сына:
— Гость пришел, а ты сидишь как попало. Что за вид?
Цзян Нин увидел, как парень тут же выпрямился, потеряв всякую расслабленность, но его взгляд по-прежнему был прикован к Цзян Нину.
Юань Чанлинь поднялся со своего места и подвел Цзян Нина к остальным:
— Ничего страшного, мы и сами только что подошли.
— Лидер, это Цзян Нин, — с улыбкой представил его Юань Чанлинь. — А это господин Ван, председатель совета директоров компании Цзиньчэн Индастриз.
Как ранее рассказывал Юань Чанлинь, господин Ван тоже был выходцем из ВВС, позже перешел на госслужбу, а затем занялся бизнесом. Сейчас его сыновья живут здесь, поэтому он инвестировал немало денег в развитие Юэчэна.
Недавний приезд по делам бизнеса и стал поводом для сегодняшнего ужина — через пару дней была годовщина смерти отца Цзян Нина.
Ходили слухи, что Ван Чэнхуэй и отец Цзян Нина познакомились еще в армии. Тогдашний глава семьи Ван занимал пост в вооруженных силах и мечтал, чтобы сын пошел по его стопам и стал летчиком. Именно в то время Ван Чэнхуэй познакомился с Цзян Шивэнем, который отвечал за техническое обслуживание истребителей. Даже мать Цзян Нина была выбрана с легкой руки Ван Чэнхуэя.
Но после того как Ван Чэнхуэй ушел в бизнес, они много лет не общались. И лишь когда случилась та авиакатастрофа, в которой погиб Цзян Шивэнь, Ван Чэнхуэй, работавший тогда в государственном аппарате и отвечавший за ликвидацию последствий трагедии, увидел фамилию своего старого знакомого в списках погибших.
http://bllate.org/book/34850/4301039
Готово: