Мужчина перед ними был облачен в черный военный китель, застегнутый на все пуговицы — ни единого сантиметра открытой кожи. На его лице играла мягкая улыбка, однако аура абсолютного превосходства от этого не становилась слабее. Холодный стальной блеск на погонах Нань Хэюя словно приковал к месту каждого, кто находился на площадке.
Особенно сильно трясло юношу в сером пилотском комбинезоне — тот выглядел так, словно увидел перед собой выходца с того света.
«Кто-нибудь, объясните! Откуда здесь взялся адмирал, который прямо сейчас должен был осматривать кампус в компании руководства академии?!»
Нань Хэюй даже не взглянул на него. Окинув виновника переполоха едва заметным снисходительным взглядом, он подошел к стоящему неподалеку темно-синему меху. Поправив перчатку, адмирал ласково, точно поглаживая домашнего питомца, провел ладонью по бронированной обшивке машины.
— Лучевое оружие класса ST9-22? — спустя пару секунд произнес он, полуобернувшись с загадочным полунамеком на улыбку.
Едва эти слова слетели с его губ, среди собравшихся прокатился сдавленный шепоток, мгновенно переросший в ропот. Любой курсант военной академии прекрасно знал: лучевое оружие класса ST9-22 — это вершина оснащения, состоящего на вооружении имперских легионов. Использовать её на соревновательной арене категорически запрещалось. Иными словами, этот парень нарушил регламент: он попросту сжульничал, чтобы одолеть Цзянь Чэньсю.
Подобное передовое вооружение все еще находилось под грифом частичной секретности, и во всей Империи едва ли нашлось бы больше пары человек, способных на глаз, по мгновенному считыванию энергосигнала, определить точную модификацию. Нань Хэюй был именно из таких.
Юноша в сером комбинезоне беспомощно открыл рот, но не смог вымолвить ни слова в свое оправдание. Подкосившиеся ноги не удержали его, и он подбитым мешком рухнул на колени.
Он понял: его карьере — да и всей жизни — пришел конец.
***
В самом сердце территории Императорской военной академии возвышалось монументальное темно-синее здание, напоминающее своими очертаниями горный хребет. В этом самом грандиозном актовом зале, способном вместить сотни тысяч человек, сейчас не было ни одного свободного места. И все же внимание многотысячной аудитории приковывал к себе лишь один-единственный пустующий стул в первом ряду.
Все ждали прибытия одного человека.
Спустя несколько минут раздался торжественный гул колокола. Под эти звуки в зал вошел мужчина в черном военном кителе и непринужденно остановился у предназначенного для него кресла.
В отличие от остальных военных, сидевших с идеальной выправкой и суровыми минами, он мягко улыбался. Он казался не строгим офицером, а скорее столичным щеголем, случайно забревшим на официальный прием. Чуть наклонив голову, адмирал адресовал приветствие седеющему мужчине во главе президиума:
— Ректор Цзоу, давненько не виделись.
— Прошу, адмирал, присаживайтесь, — ректор окинул его пристальным, долгим взглядом и отдал честь в ответ.
Гостем был Нань Хэюй — адмирал Империи Ланьцзюнь. На арене присутствовала лишь горстка учащихся, большинство же зрителей видели легенду только на экранах. По огромному залу прошлась волна сдержанного, но ощутимого ажиотажа.
Слухи о происшествии на тренировочном полигоне успели разлететься по сети со скоростью света. Курсанты, наслышанные о том, как адмирал восстановил справедливость, с замиранием сердца разглядывали легендарного выпускника.
«А ведь прежний владелец тела заслуженно носил титул главного кумира Империи», — иронично вздохнул про себя Нань Хэюй, ощущая на себе сотни горячих, полных обожания взглядов. Опустившись в кресло, он принял максимально непринужденную позу.
Действующий ректор Цзоу когда-то преподавал Нань Хэюю конструкцию и архитектуру мехов. Однако при внимательном наблюдении становилось очевидно: в их общении не было и тени прежней теплоты учителя и ученика — лишь взаимная настороженность и скрытая подозрительность.
Находясь под прицелом столь въедливого взгляда, Нань Хэюй чувствовал себя не в своей тарелке, но безупречно держал лицо. Он сохранял загадочную полуулыбку, безмятежно взирая на сцену со сдержанной грацией истинного аристократа.
И надо признать, этот его невозмутимый вид сбивал с толку на ура.
Помнивший Нань Хэюя еще безымянным курсантом, ректор Цзоу слишком хорошо знал, что этот человек никогда не отличался бескорыстным великодушием. Будь на то его воля, он скорее остался бы в стороне, с наслаждением наблюдая за чужой драмой.
Впрочем... логика адмирала всегда оставалась загадкой: он отличался своенравным характером и нередко совершал поступки, подлинные мотивы которых не поддавались логическому анализу.
Попытавшись прочесть хоть что-то на лице собеседника и терпя неудачу, ректор отвернулся обратно к сцене. Нань Хэюй незаметно расслабил затекшие скулы и мысленно перевел дух.
Опасность миновала.
Старый волк оказался куда опаснее наивных курсантов. К счастью, образ Нань Хэюя в новелле списывался с него самого, поэтому, несмотря на внутреннее напряжение, сыграл он свою роль безукоризненно.
Вскоре после того как адмирал занял свое место, стартовала торжественная церемония награждения победителя соревнований по управлению мехами. Сам Нань Хэюй находил подобные официозы смертельно скучными, а потому откровенно витал в облаках — ровно до того момента, пока на бархатной подушечке не вынесли награду.
Полупрозрачный светло-голубой металл ордена казался высеченным из чистого льда. С эстетической точки зрения награду можно было смело назвать произведением искусства, но еще весомее был ее сакральный статус.
Эта ледяная эмблема вручалась чемпиону Межзвездного турнира, проходившего лишь раз в пять лет. До Цзянь Чэньсю за всю историю Империи ее смог завоевать лишь один курсант — сам Нань Хэюй.
Одновременно с выносом ордена на платформу поднялась стройная фигура в белом парадном кителе. Аккуратно уложенные каштановые волосы средней длины открывали утонченные, благородные черты лица юноши. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь особый фильтр прозрачного купола, мягко подсвечивали его силуэт, придавая волосам золотистый ореол. Едва уловимая улыбка на губах окончательно превращала его в сошедшего с древних фресок юного небожителя.
Предъявленный публике юноша был не кем иным, как Цзянь Чэньсю — главным героем новеллы «Возрождение Межзвездной Империи».
Нань Хэюй, всегда имевший слабость к красивым людям, на секунду затаил дыхание от восхищения. Однако следом накатила волна острой тревоги, заставив сердце отбивать чечетку. Рука, лежавшая на подлокотнике, медленно сжалась в кулак, а затем бессильно расслабилась.
«Перед тобой Цзянь Чэньсю... Человек, который после перерождения в одиночку перевернет весь этот звездный сектор, упрячет тебя за решетку и сотрет твой разум в порошок... Ни в коем случае нельзя недооценивать этого монстра!»
Церемония отличалась лаконичностью. Промелькнув пред взором Нань Хэюя, юноша поднялся на постамент, где его ожидал представитель имперского генералитета.
— Согласно регламенту, Цзянь Чэньсю должен поступить под ваше начало, — внезапно подал голос ректор Цзоу. В его интонациях сквозило сомнение. — Но если у адмирала иные соображения, я могу перенаправить его в другое подразделение.
Пожилой педагог не без оснований полагал, что Нань Хэюй из зависти не потерпит рядом юное дарование, не уступающее ему в таланте. И он был прав: прежний владелец тела действительно сгорал от желчи. Но теперь внутри этой оболочки пребывал совсем иной человек, и Нань Хэюй, твердо решивший примкнуть к лагерю протагониста, ни за что бы не упустил шанс выстроить с ним доверительные отношения.
— Ни к чему, — поворачиваясь к ректору, мягко улыбнулся Нань Хэюй. В его голосе звучала искренняя теплота: — Я лично присмотрю за младшим товарищем.
Ректор Цзоу на мгновение лишился дара речи. Выдавив натянутую улыбку, он пробормотал:
— Что ж... Вот и отлично, вот и славно.
Впрочем, весь его вид буквально вопил: «Этот дьявол снова замыслил какую-то подлость!»
Нань Хэюй прекрасно считывал эти эмоции, но отдавал себе отчет: обелить репутацию отъявленного мерзавца за один день невозможно. Переведя взгляд обратно на сцену, он продолжил наблюдать за кульминацией триумфа протагониста.
***
Спустя пару минут Цзянь Чэньсю с прикрепленным к кителю орденом вошел в гримерную отдыха.
— Поздравляю, старший! — к нему тут же подскочил курсант из организационного комитета. — С такой наградой путь в Легион Красного Феникса вам открыт напрямую, верно?
Цзянь Чэньсю замер на мгновение, а затем медленно отстегнул реликвию и сжал ее в ладони. Лишь спустя пару секунд он едва заметно кивнул и скупо улыбнулся:
— Да.
В глазах высшего общества адмирал Нань Хэюй был фигурой неоднозначной и вызывал множество споров, однако для большинства зеленых курсантов он оставался недосягаемым идеалом и легендой академии. А его легион считался элитой элит.
Когда-то и сам Цзянь Чэньсю свято верил в этот флер идеальности.
Пальцы юноши до хруста сжались на холодном металле. Игнорируя попытки окруживших его сокурсников завязать разговор, он прошел в глубь помещения.
***
График адмирала был расписан по минутам. Едва официальная часть завершилась, Нань Хэюй уже поднимался на борт межзвездного крейсера, беря курс на соседний сектор. И едва корабль вышел на орбиту, его персональный терминал подал сигнал входящего вызова.
На связь выходил второй ключевой антагонист этой истории — герцог Пэй Цзинтун.
Мужчина в черном кителе глубоко погрузился в мягкие подушки темно-бордового кожаного дивана, демонстрируя абсолютную расслабленность.
Предстоящий разговор с опаснейшим заговорщиком заставлял ладони Нань Хэюя покрываться липким холодным потом. Однако вальяжная поза была жизненно необходима — именно так вел себя настоящий Нань Хэюй.
Едва голографический экран развернулся, на нем возникло изображение Пэй Цзинтуна. Герцог с наигранным изумлением вскинул брови:
— Адмирал уже отдыхает? В таком случае не смею отвлекать.
Впрочем, несмотря на вежливые слова, сбрасывать вызов он явно не собирался.
— Вовсе нет, — Нань Хэюй чуть выпрямился в кресле, сохраняя безупречную выдержку. — Слушаю вас, герцог.
Пэй Цзинтун снисходительно хмыкнул, неспешно отпил из фарфоровой чашечки и лишь затем произнес с ядовитой ехидцей:
— Да так, пустяки. До меня дошли слухи, будто сегодня адмирал изволил наказать пилота, использовавшего лучевое оружие класса ST9-22, да еще и заступился за его соперника, мальчишку Цзянь Чэньсю... К слову, тот дисквалифицированный бедолага был моим человеком. Вот я и решил поинтересоваться: чем же он успел вам насолить?
Каждое слово герцога было пропитано ядом. Естественно, он явился не изглаживать вину своего подчиненного, а требовать ответа за сорванную операцию.
Протагонист новеллы, Цзянь Чэньсю, не был простым сиротой — он являлся затерянным во времени и пространстве наследным принцем, которого разыскивал весь имперский двор.
Как главные фигуры антиправительственной фракции, Нань Хэюй и Пэй Цзинтун раньше других перехватили сигнал династической реликвии и вознамерились устранить угрозу до того, как о ней прознает Император.
Опасаясь лишних осложнений, Пэй Цзинтун планировал тихо ликвидировать мальчишку прямо во время турнира мехов. Однако в его идеальный замысел внезапно вмешался сам Нань Хэюй, смешав все карты.
Мгновенно собравшись с мыслями, Нань Хэюй воспроизвел реплику оригинального персонажа, строго следуя канону:
— Не беспокойтесь, я знаю, что делаю. Реликвия на нем представляет некоторую ценность. Сперва мы изымем предмет, а зачисткой займемся позже.
Наступило тяжелое, давящее молчание. За эти несколько секунд ладони Нань Хэюя вновь успели взмокнуть. Наконец Пэй Цзинтун медленно кивнул:
— Что ж... Доверяю вашему профессионализму, адмирал.
Очевидно, как и прежнего Нань Хэюя, его в первую очередь интересовал артефакт императорской фамилии.
Видеосвязь прервалась. Нань Хэюй устало откинулся на спинку сиденья и судорожно перевел дыхание, мысленно иронизируя над ситуацией:
«Правду говорят: злодеи гибнут от собственной переусложненной игры».
http://bllate.org/book/34848/4333507
Готово:
