Ранним утром следующего дня Лао Гуй услышал звонок в дверь — как всегда, ни свет ни заря. Распахнув дверь, он увидел Мэн Е. Вид у того был скверный: налитые кровью глаза, густая щетина на подбородке. Этот человек всегда уделял огромное внимание своей внешности, что же с ним стряслось сегодня?
— Я повсюду тебя искал, — произнес Мэн Е, стоя на пороге.
— А, и что потом? — спросил Лао Гуй, вовсе не собираясь приглашать его внутрь для беседы.
— Мне всё рассказал Вэнь Цун. Тун Хэн наговорил много... не самых приятных вещей, и Вэнь Цун попросил меня извиниться за него, — выпалил Мэн Е и с тревожным видом уставился на Лао Гуй.
Лао Гуй на мгновение задумался: ладно уж, к чему открытая вражда? Он слегка усмехнулся и кивнул на диван позади себя:
— Садись. В доме наконец-то удалось немного согреться.
Мэн Е кивнул, вошел, скинул обувь и затворил за собой дверь.
Лао Гуй бросил взгляд на плотно закрытую створку, и на душе у него странно и болезненно сжалось, но он не стал выказывать лишних эмоций.
Усевшись на диван, Мэн Е с минуту помедлил, а затем поднял взгляд на Лао Гуй:
— Мы с... Таоле Тунхэн сошлись только после того, как мы с тобой расстались.
Лао Гуй мысленно представил смазливое лицо Таоле Тунхэн:
— Тот парень неплох, вы отлично подходите друг другу.
— Но я никак не мог забыть тебя, поэтому мы расстались, — выдохнул Мэн Е, снова напряженно глядя на Лао Гуй.
— Время улетучит всё, Мэн Е. Ты преуспел в карьере, и вокруг тебя никогда не будет недостатка в людях. А я... по правде говоря, я действительно больше не могу быть с тобой. Ни физически, ни душевно я уже не способен делить жизнь с кем-то, так что... прости.
Лао Гуй смотрел на это лицо — Мэн Е почти не изменился. Семь лет не оставили на нем следа тяжелых испытаний. У богачей всегда так: стареют медленно. Наверное, этот человек вечно пичкает себя всякими экстрактами кенгуру да корнем женьшеня. То ли дело он сам: насколько его сердце постарело и одряхлело, Лао Гуй знал лучше всех. К тому же он совершенно, искренне не хотел быть с ним. Ни сейчас... ни в будущем, даже после смерти — вряд ли...
Внезапно Лао Гуй вспомнил одну вещь из далекого прошлого. Кажется, глубокой ночью, возвращаясь с работы домой, он застал Мэн Е: тот обнимал домашнюю подушку и проливал слезы над какой-то древней телевизионной мелодрамой. Стоя в дверях и глядя на него, Лао Гуй переполнился нежностью. Тогда он действительно думал, что этот мужчина невероятно мил, но не успел оглянуться, как его самого выбросили на обочину столь бесцеремонным образом.
В сериалах вечно показывают, как человека предают, после чего он перестает верить в любовь, и тогда непременно появляется какая-нибудь великая спасительница, способная исцелить разбитую душу. Но, к великому сожалению, в мире Лао Гуй никаких спасительниц не водилось. Колесо времени совершило оборот и вернулось в ту же точку. Вот только, по мнению Лао Гуй, до такого состояния он еще не докатился — дело вовсе не в потере веры в любовь, просто ему хотелось... обрести хотя бы безопасное убежище, где можно было перевести дух в минуты усталости. Пусть даже с любым бродячим псом или бездомным котом, но только не с этим человеком.
Пока Лао Гуй предавался раздумьям, чья-то сильная толчкообразная волна заставила его резко опрокинуться назад на диван. Лао Гуй испугался: в нос снова ударил тот самый незабываемый аромат Мэн Е — легкий запах дорогого одеколона, смешанный с грохотом бешено бьющегося сердца, который передавался сквозь свитер прямо через кожу Лао Гуй.
Мэн Е пристально, не мигая, смотрел на ошеломленного Лао Гуй. Сам он едва ли понимал, что творит. Ся Шици, Ся Шици, Ся Шици — это имя звучало для него как заклинание. Любовь ли это? Он понятия не имел. Спустя семь изнурительных лет скитаний для обоих осталось ли место для любви? Но он должен вернуть его во что бы то ни стало — последние семь лет он твердил себе это как приказ.
Мэн Е медленно склонил голову, и волна исходящего от него тепла подбиралась всё ближе к Лао Гую. Стоило ему сделать еще движение, как Лао Гуй уперся ладонями ему в плечи и спросил:
— Мэн Е, в солнечный день или в дождливый — какая погода тебе по душе?
Мэн Е опешил, не уловив сути.
Лао Гуй повторил вопрос:
— Солнечный или дождливый, какая погода тебе нравится?
— Солнечная. — Это был привычный выбор Мэн Е, он всегда предпочитал солнце.
В тот же миг Лао Гуй подхватил со столика стакан с водой и плеснул Мэн Е прямо в лицо — вода залила ему всю голову. Капли заструились по лицу Мэн Е и закапали на щеки Лао Гуй. Мэн Е медленно выпрямился и закрыл лицо обеими руками. А Лао Гуй лежал на диване, загородившись от него поднятой рукой:
— А я люблю дождливую. Уходи, Мэн Е. Исчезни из моей жизни.
Мэн Е ничего не ответил. Долго стоял неподвижно, но наконец зашевелился и медленно побрел к выходу.
Рука Лао Гуй медленно опустилась с лица, он шумно и протяжно выдохни. Только что он отчетливо понял: наклонись тот для поцелуя, и он бы не смог сопротивляться. Это тело, это сердце томились в одиночестве целых семь лет.
Мэн Е ушел бесшумно. В тот вечер квартиру Лао Гуй никто не тревожил. Он знал: пожалуй, больше не найдется чудака, который принесет ему пиалу с супом и скажет: попробуй, я только что приготовил.
Хотя в сердце затаилась легкая горечь, на душе стало гораздо свободнее. Время текло неспешно, и вот до Нового года осталось ровно семь дней. Лао Гуй запасся кое-какой едой — немного, но ему одному вполне хватило бы. Прошлой ночью он лег заноза поздно, в голове роилось бесчисленное множество мыслей. Из-за ухода Мэн Е, из-за воспоминаний о прошлом... С тех пор как он вернулся в Гаофан, не было ни единого спокойного дня. Суета, шум и гам — вот и всё, чем полнилась его жизнь. Проснувшись поутру от звонка врача, он только тогда вспомнил, что пора проходить медосмотр.
Лао Гуй приоткрыл дверь квартиры, чтобы забрать стоявшую на коврике бутылку питьевого йогурта. Он обожал его вкус, временами оставаясь сущим ребенком.
Невзначай подняв глаза, Лао Гуй увидел Тянь Фо: тот стоял на площадке и, зевая, забирал у охранника свежо отглаженную одежду. Лао Гуй моргнул. Он мог бы поклясться, что ему не мерещится: на заднице у треников Тянь Фо красовалась заплата из совершенно другой ткани.
Тянь Фо подавил сладостный зевок прямо на полуслове, заметив Лао Гуй. Тот неловко приподнял бутылочку с йогуртом, словно извиняясь: мол, я вовсе не подглядывал специально. Торопливо отвернувшись, Тянь Фо вскинул руку с одеждой, но тут из-за резкого движения обнажилась еще одна заплатка — теперь уже на колене. В панике закивав, он стремглав скрылся в своей квартире.
Во второй половине дня Тянь Фо, вечно к кому-нибудь заглядывающий за какой-нибудь мелочью, впервые постучал в дверь Лао Гуй — но не затем, чтобы что-то попросить:
— Не хочешь вместе сходить за новогодними покупками? — пробормотал он, глядя в пол, на собственные тумбы.
Лао Гуй подумал и отказался:
— Мне нужно в больницу на медосмотр.
Тянь Фо замер, поднял голову и в упор посмотрел на него:
— Сначала медосмотр, а потом в супермаркет за покупками.
Впервые Лао Гуй услышал в голосе Тянь Фо такие нотки — прозвучала легкая властность, едва уловимый приказ.
Хм... Довольно занятно.
Лао Гуй бросил на него взгляд:
— А ты разве не едешь домой?
— Мне некуда идти, я встречаю Новый год один, — честно признался Тянь Фо.
Лао Гуй на мгновение остолбенел. Перед глазами вновь возникла та самая заплатка на трениках — сшитая на совесть, так аккуратно заштопать могло только заботливое домашнее хозяйство. Поразмыслив немного, Лао Гуй бросил взгляд на пустующую дверь квартиры Мэн Е и кивнул. Поддавшись какому-то необъяснимому порыву, он дал согласие.
До Нового года оставалось ровно семь дней, так что столпотворение в супермаркете казалось делом привычным. Но Лао Гуй все равно ошарашенно смотрел на толпы людей в больничной лаборатории.
— Отдай мне, а сам посиди вон там, — Тянь Фо указал на прохладный уголок с хорошей вентиляцией.
Лао Гуй растерялся, и щеки его мгновенно залились краской. Как отдать-то? Это ведь... его моча, верно?
Видя замешательство Лао Гуй, Тянь Фо чуть повысил голос:
— Иди давай, тут воздух тяжелый. Отдай мне.
Словно зачарованный, Лао Гуй вложил в руки Тянь Фо баночку с желтоватой жидкостью для анализа.
На стене у окна виделась табличка Курение запрещено. Возле урны под ней несколько мужчин столпились с сигаретами, пуская густой дым. Лао Гую отчаянно захотелось закурить тоже — любые обследования всегда стоили ему немало нервов, но он послушно остался в зоне проветривания, спрятав руки в карманы и терпеливо ожидая.
В толпе Тянь Фо одной рукой держал квитанцию об оплате, а другой бережно нес емкость с образцом для анализа, ничуть не выказывая брезгливости. Время от времени он вскидывал запястье, чтобы взглянуть на часы. Лао Гуй издалека заметил их: старенькие наручные часы на кожаном ремешке. Этот парень и впрямь дорожил старыми вещами.
— Похоже, придется опять ждать, результаты велели забирать после обеда, — Тянь Фо протянул бланки Лао Гуй. Тот улыбнулся и аккуратно сложил бумагу в карман.
— Пойдем в супермаркет, тебе же нужно закупиться к празднику? — предложил Лао Гуй, и Тянь Фо с радостью закивал.
У лифта они совершенно неожиданно столкнулись с Ванцзы. Пока Лао Гуй про себя вздыхал о тесноте этого мира, Ванцзы окликнул его:
— Шици, я сейчас по горло в делах, свяжусь с тобой позже!
Лао Гуй улыбнулся в ответ и посторонился. Следом за Ванцзы из лифта вывалились двое дерзких юнцов из местных хулиганов: оба держались за головы, перемазанные кровью, но вид имели наглый и независимый. Позади них семенили родители — с лицами, полными родительской боли и жалости, но при этом непрерывно бранившие сыновей последними словами.
— Что это было? — спросил Лао Гуй у Тянь Фо. Тот проводил взглядом несчастных родителей, ушедших далеко вперед.
— Да... так, ничего особенного. — Тянь Фо улыбнулся и последовал за Лао Гуй в подоспевшую кабину лифта. Всю дорогу они молчали.
Предновогодний супермаркет кишерил народом. Лао Гуй толкал тележку, лавируя в толчее. Тянь Фо оказался на редкость нерешительным покупателем: каждую вещь он сначала подносил к глазам Лао Гуй, либо подолгу вчитывался в состав на упаковке, обязательно выискивая свежую дату изготовления, и только после этого отправлял товар в корзину.
Наконец Лао Гуй бессильно прислонился грудью к ручке тележки и простонал:
— Дядя Тянь, ну ты и копаешься.
Тянь Фо смущенно улыбнулся, но всё же дотошно сверил срок годности на пачке сухого куриного бульона и лишь потом неторопливо положил его внутрь:
— То, что попадает внутрь, должно быть безупречным, — серьезно пояснил он.
Супермаркет перед праздником гудел, как растревоженный улей — казалось, жители Гаофана решили спустить здесь все накопленные за год деньги. Лао Гуй несколько раз чуть не сбили чужие тележки, но Тянь Фо словно невзначай неизменно заслонял его собой.
— Тебе... обязательно покупать столько? Столько всего? — Лао Гуй разглядывал коробку с печеньем без единого слова по-китайски на упаковке, чувствуя возрастающее любопытство. В какой же семье воспитали человека с такими привычками?
— Это не только для меня. Кое-что и для тебя.
— У меня всё есть.
— Я знаю. В прошлый раз... когда я заходил за солью, я заметил.
— Ох... раз так, в следующий раз бери сразу побольше соли.
— Тогда... в следующий раз я зайду за сахаром.
— А просто постучать в дверь и войти как положено религия не позволяет?
— ...Обязательно постучу в следующий раз.
Тележка катилась вперед уже медленнее, а Тянь Фо перестал так скрупулезно выбирать товары. Лао Гую на самом деле нравилась эта размеренность. В прежней его жизни тот, кто возомнил себя высшим сословием, никогда бы не ступил в подобное простонародное место.
— Мой отец был отправленным в деревню образованным юношей, а я — сын такого ссыльного, — неожиданно бросил Тянь Фо, оборачиваясь к Лао Гую.
Лао Гуй удивленно моргнул: он о себе говорит?
— Вот как? — он кивнул, изображая подобающий интерес, и чуть притормозил тележку, пропуская женщину с ребенком.
— Во время Культурной революции отец женился на крестьянке и поклялся пустить корни в глуши. Дед рассказывал, что об этом даже писали в уездной газете, какое-то время мы были местной гордостью, — шагая рядом, рассказывал Тянь Фо. Он проводил взглядом ту женщину, что крепко держала ребенка за руку, и добавил: — Моя родная мать точно так же ждала отца у околицы деревни, держа меня на руках.
Тележка бесшумно катилась дальше. Тянь Фо больше не разглядывал товары, а просто бездумно стоял у полок с красным вином.
— А потом?
— Ого, тебе интересно?
— Угу. Редкий случай, впрочем, если не хочешь — не рассказывай.
— Отчего же. Раз тебе интересно, я расскажу.
— Ладно, вон там есть фастфуд.
На самом деле Лао Гуй просто устал продираться сквозь толпу: слушать чужие тихие откровения было куда приятнее, чем оглохнуть от гмона сотен раздраженных людей.
Два бумажных стаканчика — один с кипятком, другой с кофе. Устроившись за огромным панорамным окном закусочной, Лао Гуй уставился на Тянь Фо, готовый слушать дальше. Чего греха таить, ему было любопытно. В каждом живет доля праздного интереса, к тому же Лао Гуй не отличался высокомерием, способным убить интерес к чужим судьбам.
— ...Когда Культурная революция подошла к концу, отец вернулся в город, бросив маму. Выйти замуж с ребенком на руках она не смогла, поэтому отдала меня приемным родителям. Мачеха не могла иметь детей, поначалу она ко мне прекрасно относилась. А потом они развелись, оба завели новые семьи. Когда я окончил техникум, приемный отец вызвал меня на разговор и велел разыскать родного отца. Я согласился, приехал с юга в этот город и с тех пор живу один. Помнишь те треники?
Тянь Фо внезапно поднял глаза на Лао Гуй, и тот кивнул.
— Мачеха заштопала их перед моим отъездом. Не знаю почему, но какую бы фирменную одежду я потом ни покупал, ничто не сидело так удобно, как тот старый костюм.
Лао Гуй кивнул в ответ и тяжело вздохнул: судя по всему, легкой жизнью здесь никто не был избалован. Он приподнял стаканчик, сделал глоток и поинтересовался:
— Вы теперь совсем не поддерживаете связь с той стороной?
— Мм, прошло много лет. Каждый год под Новый год я звоню приемной матери и отправляю ей немного денег, но она никогда не дает мне договорить и сразу бросает трубку. В прошлый раз я ездил навестить их, хотел зайти домой — сам понимаешь, сейчас я зарабатываю неплохо и мог бы хоть в чем-то им помочь... Но адрес она мне называть не стала. Наверное... опасалась чего-то. Я наводил справки через людей: у нее всё в порядке, она живет хорошо. Так что я остался в Гаофан и живу здесь по сей день.
Закончив рассказ, Тянь Фо не выглядел подавленным. Он говорил об этом так просто, словно речь шла о ком-то постороннем. Вся история Тянь Фо уложилась во время, пока остывал кофе. Замолчав на мгновение, он перевел взгляд на Лао Гуй:
— А ты?
— Что я? — не сразу понял Лао Гуй.
— Ну, раз я выложил всё про себя, теперь твоя очередь, иначе нечестно, — попытался изобразить обиду Тянь Фо.
— Я? Ты же сам всё видел. Раньше я был с этим Мэн Е. Он считал, что у меня нет ни знаний, ни манер, ни вкуса, и мы расстались. А потом он вдруг решил, что отсутствие манер и вкуса — вовсе не помеха, и захотел сойтись снова. Вот и всё.
Лао Гуй равнодушно глянул на спешащих за окном прохожих.
— Вы... правда больше не будете вместе? То есть... господин Мэн человек весьма достойный, я к тому, что ты... — осторожно начал Тянь Фо.
Лао Гуй пренебрежительно взмахнул рукой и горько усмехнулся:
— Одного раза с меня хватило с лихвой.
Казалось, получив долгожданную гарантию, Тянь Фо с облегчением опустил глаза и улыбнулся. Лао Гуй взглянул на часы:
— Пойдем заберем анализы. Если занят — иди по своим делам, я справлюсь сам.
Тянь Фо поднялся со стула: упускать шанс побыть рядом он не собирался. Сейчас он был безмерно благодарен Мэн Е — и за его заносчивость, и за этот чертов изысканный вкус. Иначе как бы ему достался такой чудесный человек?
Лао Гуй не догадывался о мыслях этого притворяющегося простофилей неблагодарного волка. Его собственная въевшаяся в кости неуверенность в себе подсказывала: счастье — вещь для него недоступная, иного он и не ждал.
Забрав бланк анализа, Лао Гуй под разочарованным взглядом Тянь Фо, жаждавшего разделить с ним это тягостное ожидание, решительно сунул бумажку в карман. Знакомить его с результатами он не собирался.
Всю обратную дорогу Тянь Фо донимал его расспросами, но Лао Гуй делал вид, что не слышит. Ложь имеет свойство расти: начавшись с обмана Мэн Е, теперь этот вымысел требовал сотни новых уловок, чтобы казаться правдой.
Эх, жизнь... Ну и жизнь...
http://bllate.org/book/34838/4299706
Готово:
