Когда Шу Уцзи пришёл в себя, башенные часы на Пляже Диких Гусей как раз отсчитали ровно полдень.
Он лежал на вымощенной галькой скамье площади Сун Яошаня. Вся спина и бока затекли, отзываясь тупой болью; пролежав несколько минут в оцепенении, Шу Уцзи даже не сумел толком сесть.
Небо хмурилось, сеялся мелкий нудный дождь. Его длинные волосы спутались, точно сбившиеся морские водоросли, даосская корона упала на землю, а абрикосово-жёлтое одеяние сбилось в мятый, промозглый и липкий ком.
Ему потребовалось добрых полчаса, чтобы хоть как-то придать себе приличный вид. Опершись о край скамьи, даос кое-как поднялся, и в тот же миг его желудок отозвался унылым урчанием.
Шу Уцзи был голоден и рассудил, что пора испросить подаяния.
Шу Уцзи понятия не имел, сколько провёл в небытии. Последнее, что сохранилось в памяти: демонический даос, носивший имя Шу Уцзи, был мёртв.
Тяготясь грузом десятков тяжких грехов, влача истощённую плоть, он в полубеспамятстве висел на чьей-то спине. Шу Уцзи так и не разглядел, да и не запомнил, кто нёс его. В памяти запечатлелось лишь то, как он толчками изрыгал кровь прямо на расшитые шелка своего спасителя, а в ушах стоял невыносимый звон, застилаемый плывущим перед глазами белым пеплом.
К счастью, он испустил дух раньше, чем нутро окончательно вывернулось наружу. Исхитрившись умереть, он то ли услышал сквозь тьму чьи-то рыдания, то ли просто растаял облаком в небесах, укутавшись в беспросветный, сладкий сон. Взгляд угас, дыхание пресеклось — и вот он очнулся на каменистой лавке. Вся окружающая действительность не имела ничего общего с прежним миром. Прежде этот демонический даос мог повелевать небесами, а ныне беспомощно гадал, у кого б испросить милостыню.
Просидев в задумчивости ещё несколько мгновений, Шу Уцзи поднялся и направился к единственной чёрной квадратной «обители», где теплились хоть какие-то признаки жизни. Оправив складки даосского одеяния, он аккуратно пристроил мухосгонку на правом предплечье и лёгким щелчком постучал в узкое стекло неизвестной породы.
Впрочем, любой наш современник без труда узнал бы в этой «обители» незаглушенный «Майбах».
Стекло бесшумно опустилось, открыв взору мужчину в тёмных очках и отглаженном чёрном костюме. Водитель смерил даоса подозрительным взглядом — так смотрят на блаженных или сумасшедших шаманов — и скривился.
— Почтенный, — мягко обратился к нему Шу Уцзи. — Бедный даос носит имя Шу Мяо, даосский же духовный титул мой — Уцзи. Прибыл я из Храма Трёх Чистых, что на горе Трёх Каскадов. Волею судеб оказался в сих краях, но кошелёк мой пуст, и я дерзаю просить вашей милости. Да пребудет с вами бесконечное благословение Небес.
Сорокалетний шофёр, коего непредусмотрительно окрестили «почтенным», изрядно позеленел и уже потянулся заблокировать двери, собираясь дать по газам. Однако сидевшая на переднем сиденье женщина удержала его за локоть и слегка качнула.
— Опять в добрую самаритянку играешь? — с досадой процедил водитель, метнув взгляд на супругу. — Мало ли откуда этого ряженого бродягу принесло!
— Да ты глянь, какой красавец! — прищурилась та, с улыбкой демонстрируя экран смартфона. На снимке, сделанном секунду назад, красовался Шу Уцзи: несмотря на испачканные абрикосовые одежды и растрёпанный вид, его облик дышал благородством и чистой, нездешней изысканностью. Брови словно очертания дальних гор, взгляд — прозрачный омут. — Ты посмотри, как точно он косплеит Главу секты Шу! Наверняка за «Саньцин» на максималках жарит. Подбрось его до приюта, а? Спасти жизнь — благодетельнее, чем построить семиярусную пагоду.
— Умел бы — не милостыню бы на панели просил! — с досадой буркнул водитель, но против супруги пойти не смог. Сплюнув в окно, он отдёрнул шторку. Шу Уцзи, видимо, смекнув, что подаяния не дождётся, успел отступить к ступеням и застыл у перил на самом верху. Заложив руки за спину, даос созерцал окрестности с такой осанкой и величьем, что и впрямь казался сошедшим с экрана новым Главой секты Трех Чистых из игры «Предел Моря и Небесная Кара» — разве что во плоти выглядел куда утончённее трёхмерной 3D-модели.
Шофёр дважды коротко бибикнул.
Шу Уцзи опустил взор и бесшумно, словно подхваченный ветром лист, слетел со ступеней прямо к капоту, после чего учтиво наклонился к окну.
Водитель на мгновение опешил от такой прыти, но тут же буркнул:
— Падай в салон, отвезу тебя в приют для бездомных.
— Что сие за обитель? — недоуменно нахмурился Шу Уцзи.
— На месте поймёшь, — отмахнулся шофёр. — Там аккурат пристраивают таких гениев, что из-за игрушек за одну ночь без штанов остаются. Молодой ещё, а уже сдвинулся. Лечи шизу, пока не поздно, а то и впрямь уверовал, будто ты — Глава секты Шу.
Шу Уцзи лишь изогнул бровь.
Под тяжёлым взглядом водителя даос отомкнул заднюю дверцу и поднялся в салон. Мужчина в тёмных очках одарил его колким взглядом через зеркало заднего вида и утопил педаль газа — иссиня-чёрный автомобиль плавно сорвался с места, мгновенно преодолев не один десяток метров.
— Почтенный, — с живым любопытством улыбнулся Шу Уцзи, — а сия обитель заклята чарами? Движется так, словно преодолевает тысячи ли в одно мгновение.
Водитель лишь мысленно крутанул пальцем у виска и промолчал.
Зато дама на пассажирском кресле — с изящным узором пурпурных бабочек на ноготках — с улыбкой обернулась:
— Ого, а ты какие техники знаешь? «Управление Шестью Элементами» или, может, «Стойку Первозданного Хаоса»?
Названные ею «Управление Шестью Элементами» и «Стойка Первозданного Хаоса» числились базовыми умениями Секты Трёх Чистых в «Пределе Моря». Однако Шу Уцзи лишь мягко усмехнулся:
— Сие — лишь начальные упражнения для незрелых послушников. Кабы возжелали вы парить в небесах и рассекать облака, одной лишь этой базы явно недостаточно.
Он говорил с такой невозмутимой серьёзностью, что Пурпурная Бабочка прыснула от смеха:
— Наш Глава Шу и впрямь почти бессмертный святой, ну ты и вжился в образ! Слушай, парень, а давай сфоткаемся? Где тебе такой грим и косплей сваяли? Фотограф просто гений, сырой кадр выглядит круче обработанных промо-артов!
— Что сие означает — «сфоткаться»? — переспросил Шу Уцзи.
— Слышь, завязывай, — фыркнул шофёр, метнув взгляд на супругу. — И ты хороша: мало тебе одного кадра, опять с глупостями лезешь.
Пурпурная Бабочка и ухом не повела. Хихикая, она потянула смущённого даоса за рукав ближе к подголовнику, щёлкнула передней камерой смартфона и, наложив пару лёгких фильтров, выложила свежее селфи в сеть:
«[😁][😁] Подобрали на дороге Главу секты Шу! Девочки, он и впрямь нереальный бог!»
Шу Уцзи, глядя на своё застывшее на зеркальной стекляшке изображение, едва заметно вскинул бровь.
***
Ввиду тягостного настроения водителя остаток пути прошёл в полном молчании. Шу Уцзи созерцал мелькавшие за окном фантастические картины, не в силах разобрать, наяву ли разворачивается сие диво или в дурном сне. Впрочем, давнее умение следовать природному течению вещей помогло ему сохранить внутренний покой среди безумия этого чуждого мира.
Минут через двадцать машина съехала с эстакады, миновала высотки нового района и зашуршала колёсами по булыжникам старого квартала. Наконец, у въезда в Переулок Старого Гинкго мотор затих.
Водитель опустил стекло прямо напротив огромного, в два обхвата, старого дерева гинкго и выбил из пачки сигарету.
— Ну всё, вылезай, приехали, — обернулась Пурпурная Бабочка.
— Куда сие мы прибыли? — поинтересовался Шу Уцзи.
— Переулок Старого Гинкго, — ответила женщина и вдруг поджала губы, словно колебалась.
— Не лезь не в своё дело, — скомкав окурком дымок, водитель указал подбородком на мощёную тропинку прямо за деревом: — Шпарь по этой подворотне прямиком, дойдёшь до тридцать третьего дома. Сворачивай влево на третий этаж, под вывеску «Уличный комитет». Там тебе подберут койку, а если повезёт — и работу какую дадут. Начни жить как человек, чтобы больше не бомжевать.
Лишь теперь Шу Уцзи окончательно уверился, что оба спутника исполнены благих намерений.
— Премного благодарен, — наклонил голову даос, легко выбрался из машины и направился по указанному маршруту.
Впрочем, «Майбах» не тронулся с места сразу после его ухода.
После минутной тишины Пурпурная Бабочка нерешительно произнесла:
— Слушай... а он точно безработный первой категории?
— А кто же ещё? — буркнул шофёр. — На вид едва двадцать с хвостиком, да ещё и на всю голову стукнутый.
— Жалко, такое лицо пропадёт, — вздохнула женщина. — Да и сколько проживёшь на каторжных работах?
— Средняя продолжительность жизни тут и так чуть за полтинник, на кой хрен дольше мучиться? — Шофёр всунул в зубы новую сигарету, но зажигать не стал. Повернувшись, он строго прибавил: — И пост свой из сети удали! Ты о муже подумала?!
Пурпурная Бабочка шутливо ткнула его локтем в бок и рассмеялась:
— Да поняла я, ревнивая твоя душа.
Она потянулась к карману за смартфоном, но пальцы нащупали лишь пустоту.
Не придавая этому значения, она пошарила по сиденью вокруг, но гаджета нигде не было. Вот тут её пробрало: перерыв весь салон, она осознала — телефон исчез.
— Ты чего там копаешься? — насупился шофёр.
— Мобилу утащили! — сквозь зубы процедила Пурпурная Бабочка. — Тоже мне, «Глава Шу»... КАРМАННИК мелкий!
***
Шу Уцзи, разумеется, и не подумал подниматься в комитет. Вместо этого он неторопливо брёл куда глаза глядят, с интересом крутя в руках стянутую плоскую коробочку.
Сияющая плашка только что запечатлела его облик посредством неведомого колдовства, а подобные вещи потенциально таили в себе немалую угрозу.
Подражая недавним движениям дамы, он коснулся пальцем зелёного значка вверху экрана. Тотчас выскочило окно чата под заголовком: «Да пребудет с вами бесконечное благословение Небес», с пометой: «Официальная группа секты Трех Чистых».
Взгляд Шу Уцзи просветлел: это было первое знакомое понятие из прежней жизни с момента его пробуждения.
Вот только речи собратьев по Дао отдавали изрядной странностью:
[Чэнь Даоцянь: Откупиться парочкой извинительных громкоговорителей?! Вы сдурели?!]
[Ван Даокунь: Устроить зачистку города! Двумя руками за зачистку!]
[Даофа Цзырань: Старшая сестра-наставница уже три дня не в сети, хнык-хнык...]
[Чисинь дэ Хуорэ'ай: Возьмите меня на зачистку!]
[Даосская монахиня Чжоу Мэнъяо: И меня на зачистку!]
[Чэнь Даоцянь: В гильдии «Белый Олень на Зеленом Утесе» заявили: пока этого альфонса не сгноят в приюте, не успокоятся. А «Бурные Воды» всё защищают этого урода. Вырезать их к чертям всех вместе!]
[Даофа Цзырань: Хнык-хнык, мне с ним не сладить... Старший брат, затащишь? @1哥]
[Даосская монахиня Чжоу Мэнъяо: @1哥 Старший брат, возглавь рейд!]
На экране Шу Уцзи высветилась красная плашка: «Вас упомянули».
Не имея ни малейшего представления, что сие значит, он ткнул в надпись. Экран тут же сменился окном сообщения.
Вспыхнула лазурным светом виртуальная раскладка.
Шу Уцзи растерянно ткнул пару раз наугад.
[Бедный Даосс Ищет Большого Топа: &#（！&RT@(G）]
[Чэнь Даоцянь:?]
[Ван Даокунь:?]
[Даофа Цзырань:????]
[Чисинь дэ Хуорэ'ай: Старший брат лицо на клавиатуру уронил?!]
[Даосская монахиня Чжоу Мэнъяо: (Голосовое сообщение) Старший брат, если неудобно печатать, надиктуй голосом~~~~]
Из плоского зазеркалья раздался звонкий девичий голос.
Шу Уцзи слегка опешил и невпопад переспросил:
— Что сие значит?
Поскольку на экране висело окно записи, эта фраза тотчас преобразилась в голосовую заметку и улетела в чат.
Лента чата моментально рванула вверх, запестрев восклицательными знаками.
[Даосская монахиня Чжоу Мэнъяо: (Голосовое сообщение) Офигеть! Старший брат и впрямь заговорил!!! Он реально парень! И голос у него просто космос!]
[Чисинь дэ Хуорэ'ай: Я в шоке!! А я думал, это девка с мужским аватаром...]
[Ван Даокунь: И я думал...]
[Цинфэн Минюэ: Эм, слушай, а ты всё ещё ищешь топа?]
[Даосская монахиня Чжоу Мэнъяо:???]
[Даофа Цзырань:???]
[Чэнь Даоцянь:???]
[Ван Даокунь:???]
Шу Уцзи не понял из написанного ни единой буковки, но, решив, что вопросительные знаки относятся к давешнему комплименту девицы Чжоу, принял их за вежливую похвалу.
[Бедный Даосс Ищет Большого Топа: (Голосовое сообщение) Благодарю.]
[Цинфэн Минюэ: А-а-а, я умер!]
[Цинфэн Минюэ: Это значит, у меня есть шанс склеить Старшего брата?]
[Даосская монахиня Чжоу Мэнъяо: (Голосовое сообщение) Цинфэн, ты бредишь? Ты что, мощный топ?]
[Цинфэн Минюэ: А разве нет?!]
[Чэнь Даоцянь: Стоп-стоп-стоп, мы же зачистку обсуждаем!]
[Даосская монахиня Чжоу Мэнъяо: Ой, точно, заговорилась. Старший брат, мы собираемся зачистить город вместе с «Белым Оленем на Зеленом Утесе», ты с нами?]
[Бедный Даосс Ищет Большого Топа: (Голосовое сообщение) Зачистка? С какой целью?]
[Даосская монахиня Чжоу Мэнъяо: Они же покрывают этого мерзавца, который разбил сердце Старшей сестре!]
[Бедный Даосс Ищет Большого Топа: (Голосовое сообщение)...]
[Бедный Даосс Ищет Большого Топа: (Голосовое сообщение) Братья и сестры по секте Трех Чистых. Коль скоро вы ступили на путь самосовершенствования, вам следует следовать Дао и избегать порока. Умножая обиды и проливая кровь попусту, вы навлечёте беду на последующие поколения. Помыслите зрело, прежде чем действовать.]
Лишь выдав сию привычную нравоучительную тираду, коей наставлял адептов сотню лет, Шу Уцзи спохватился: сия группа — вовсе не его Храм Цинхун, а неведомое сборище, чьи речи ему едва ли понятны.
В чате воцарилась звенящая тишина.
Отозвать послание было поздно, да и столь премудрой функцией он пока не овладел.
[Даофа Цзырань:...]
[Цинфэн Минюэ:...]
[Чэнь Даоцянь:...]
[Ван Даокунь:...]
[Даосская монахиня Чжоу Мэнъяо:... Старший брат, ты... ты сейчас рофлишь?]
[Чисинь дэ Хуорэ'ай: Похоже, в Старшего брата кто-то вселился... Я же говорил, как он мог голосовуху скинуть!]
[Даосская монахиня Чжоу Мэнъяо: Ага, походу реально одержимость...]
[Цинфэн Минюэ: Одержимость +1]
Шу Уцзи неловко кашлянул и решил не усугублять положение.
Он порывался отправить нечто вроде «не берите в голову мои случайные слова», однако рассудил, что предрекаемое кровопролитие — дело не шуточное. Как настоятелю Саньцин, ему следовало бы наставить заблудших на путь истинный.
К счастью, многосотенный чат мгновенно забыл о резком «помешательстве» Старшего брата и с азартом вернулся к обсуждению деталей предстоящего побоища. Шу Уцзи отслеживал их переписку, неспешно прогуливаясь по улицам.
Незаметно для себя он совершил круг и вновь выбрел к дворику со старым гинкго, где наткнулся на дышащий грозной мощью «Майбах».
Дверцы авто распахнулись, и двое дюжих охранников в чёрном выскочили наружу. Прежде чем даос успел сообразить, его уже сбили с ног и прижали к булыжникам. Пурпурная Бабочка грандиозно выплыла из салона, вырвала из его пальцев смартфон и презрительно сплюнула:
— К нему со всей душой, а он шнырять выучился! Всё, отгастролировался. Забудь про приют, прямо в каталажку поедешь — там тоже есть во что поиграть!
Мужчина в тёмных очках, вальяжно опершись о крыло автомобиля, одарил его победоносным взглядом.
Шу Уцзи, впрочем, и не думал паниковать. Понимая, что перед ним обычные мирные жители, лишённые духовных сил, он не стал наводить тень на плетень и смиренно позволил заломить себе руки. Лишь поднял голову и вежливо спросил:
— Не подскажет ли сударыня, где обретается Улица Великого Спокойствия?
Улица Великого Спокойствия как раз и была тем самым местом стрелки, о котором договорились адепты Трех Чистых. В чате упоминалась некая «точка воскрешения на Улице Великого Спокойствия», но, не ведая значения сей тарабарщины, даос просто отбросил непонятный хвост.
Пурпурная Бабочка уставилась на него, точно на умалишённого:
— На Улице Великого Спокойствия? Да это же в Северной Пустыне! Ты даже телепорт по карте отыскать не в состоянии, а ещё Главу Шу изображаешь... Фейк ты ряженый!
С этими словами она крутанула рукой:
— Всё, грузите его, сдадим ментам.
Шу Уцзи рассудил, что «участок» — сие нечто вроде прежней чиновничьей управы, а посему ничуть не испугался. Тайком сложив пальцы в заклинательную печать, он выжидал удобного мгновения, чтобы дать дёру.
Пара вернулась в салон. Один из амбалов мёртвой хваткой сжимал плечи даоса, другой достал аппарат, дабы вызвать стражей порядка. Шу Уцзи рассудил, что миг настал, и натянул духовную жилу, готовясь выскользнуть.
И надо же было такому случиться: именно в сию секунду из-за поворота с диким визгом выскочила очередная серебристо-стальная «подвижная обитель». Затормозив у самой площадки, она подняла целую волну грязной воды, щедро обдав Шу Уцзи с головы до ног.
Шу Уцзи дар речи потерял.
Сидевшие в «Майбахе» выпорхнули наружу. Ещё секунду назад свирепый водитель в тёмных очках мелкими шажками подскочил к серебристому спорткару и согнулся в три погибели, распахивая дверцу.
Пурпурная Бабочка сладко защебетала:
— Босс! А вы какими судьбами? Вроде же все совещания на сегодня закрыли?
— Есть кое-какие дела, — донёсся из салона глубокий бархатистый голос.
Шу Уцзи вздрогнул. Низкий, бархатный тембр показался смутно знакомым, но даос был твёрдо уверен: среди его близких знакомых обладателей такого голоса точно не числилось.
А коли не друг — значит, заклятый враг! Недолго думая, Шу Уцзи сгрёб рукавом жидкую грязь с воротника и размазал её по лицу, скрывая черты.
На мощёные плиты ступила нога в белоснежных шёлковых туфлях. На ткани едва заметно переливался золотом вышитый драконий узор — невероятная роскошь для здешних времён.
Выбравшийся из спорткара мужчина был облачён в лунно-белое одеяние в восточном стиле. По подолу вились лазурные лотосы, а ворот перехватывали жемчужные пуговицы-застёжки. Среди обшарпанных стен старого переулка его облик казался воплощением сдержанной и величественной роскоши.
Хлопнула дверца. Мужчина опустил взгляд и встретился взором с Шу Уцзи. Глаза незнакомца резали острым лезвием — властные, пронизывающие, полные заиндевелой стужи.
— Что за балаган? — бросил он мужчине в очках. Голос его звучать-то звучал красиво, но слова язвили: — Решили в святых чертогах представление разыграть? Сие что за нищий тут прохлаждается?
— Да Янь-янь подобрала этого оборванца на Пляже Диких Гусей, — поспешно зачастил водитель. — Хотели в приют сдать, а он у неё мобилу подрезал. Вот, скрутили ворюгу.
Незнакомец лишь едва заметно нахмурился и высокомерно повёл подбородком, не удосужившись проронить лишнего слова.
Охранники поволокли Шу Уцзи к выходу. Даос на мгновение оглянулся на стоящего у машины человека — странное чувство узнавания вновь кольнуло сердце, хотя благородное и холодное лицо незнакомца было ему совершенно неизвестно.
Сяо Цзыянь махнула рукой и усмехнулась:
— Босс, а этот паренёк на площади с самым серьёзным видом Главу Шу косплеил! Вы бы видели — вышло до жути похоже.
Она намеренно выделяла голосом имя «Шу Уцзи». Даос уловил сей нюанс и заметил, как пальцы мужчины, покоившиеся на крыше машины, едва ощутимо одёрнулись.
Сяо Цзыянь тоже зафиксировала этот жест и тут же сбавила тон:
— Да я так, к слову ляпнула, не берите в голову...
— Собирался в приют? — резко перебил её мужчина. Он развернулся к измазанному грязью даосу, застывшему под кроной древнего гинкго.
— Сии двое добросердечных спутников взяли на себя труд доставить бедного даоса в сие место, — со всей учтивостью отозвался Шу Уцзи.
Незнакомец на секунду опешил, после чего медленно перевёл взгляд на Сяо Цзыянь.
Сяо Цзыянь, не понимая, за что удостоилась столь тяжёлого взгляда начальства, обиженно пробурчала:
— Да говорила же я... Подобрала его на Пляже Диких Гусей.
— Иди за мной, — обронил мужчина и коротко кивнул даосу. — Наверх. Как твоё имя?
Шу Уцзи уже вознамерился открыться, однако всплывшее в памяти упоминание о некоем таинственном Главе секты Трех Чистых, именовавшемся точь-в-точь как он, заставило его передумать. Легонько кашлянув, даос изрёк:
— Духовное имя бедного даоса — Шу Мяо.
http://bllate.org/book/34834/4313575
Готово:
