До этого момента Шэнь Ин наконец поняла, что у этой девицы на уме.
Это была какая-то дурь.
Она и впрямь выглядела так, будто с головой у неё не всё в порядке.
Но как бы то ни было, Сун Чжи нельзя было позволять задерживаться у неё надолго.
Она не хотела, чтобы с людьми из её окружения снова что-то случилось, будь то близкие знакомые или нет.
Белые нежные пальчики помахали у неё перед лицом, и лишь тогда она внезапно пришла в себя.
Она увидела, что Сун Чжи чуть склонила голову, а заметив, что та обернулась, виновато опустила ресницы:
— Что такое, я сделала что-то не так?
Шэнь Ин была потрясена её актёрским мастерством.
И дело не в том, что они были знакомы всего несколько дней — даже если бы прошли десятка пол2, она бы ни за что не сумела состроить такое лицо перед другим человеком.
Она также не верила, что кто-то способен отдать свои чувства всего за несколько дней, но зачем эта девица разыгрывала такой спектакль, она никак не могла взять в толк.
Сун Чжи совсем не умела готовить, и после того, как она в очередной раз только всё испортила, потерявшая терпение Шэнь Ин выдворила её из кухни.
В итоге из трудолюбивой большой птицы, стремящейся выкормить птенца, она превратилась в птенца с разинутым клювом, ожидающего подачки.
Она сидела на диване с несчастным видом, то и дело вытягивая шею в ожидании, словно голодный птенец.
В этот момент её переваривший всё желудок и оголодавший мозг полностью поддались на притяжение едва уловимых ароматов, доносившихся с кухни.
Стоило ей расслабленно откинуться назад, как лицо её побледнело от ужаса.
Тут она внезапно вспомнила об одной проблеме.
Вещи, которые она спрятала под диваном, так и не были убраны.
Она украдкой бросила взгляд на кухню, откуда ничего не было видно.
Решив, что Шэнь Ин точно ничего не заметит, она смело и решительно вернула на место всё, что успела насобирать. Что же до табурета — стоило лишь выбрать момент, когда Шэнь Ин не смотрит, и тайком купить точно такой же снаружи. В конце концов, Шэнь Ин не станет её в чём-то упрекать? Не станет же она придираться к мелочам и выгонять её?
Ей вечно казалось, что у Шэнь Ин есть такие мысли, ведь, по мнению хозяйки, она ничего не умела и от неё не было никакой пользы.
Нет уж, она должна была проявить свою полезность и заставить Шэнь Ин выбросить эту дурь из головы.
Она отлично понимала, что с учётом влияния Клана Сун вряд ли во всём Ганчэне найдётся хоть кто-то, кто ради неё осмелится пойти против Клана Сун. К тому же отели в основном принадлежали Клану Сун.
К тому же Шэнь Ин выглядела как раз в её вкусе — порой, глядя на неё, она могла умять на две миски риса больше.
И вот, как только Шэнь Ин сняла с плиты первое блюдо...
Она встретилась взглядом с парой изогнутых в улыбке глаз.
В этих глазах вечно таилась влага, они были влажными и блестящими, и когда те уставились на неё, она даже не посмела ответить на взгляд.
Шэнь Ин отвернулась, сосредоточенно уставившись на свою сковороду, а затем услышала собственный голос, намеренно понизивший тон:
— Чего тебе?
Сердце её холодно ёкнуло.
Нет, это совсем не тот тон, с которым следует обращаться к человеку, который скоро уйдёт.
Тогда она снова приняла бесстрашное выражение лица и холодно покосилась на Сун Чжи.
Глаза Сун Чжи сияли, и она совершенно не замечала ничего странного в резкой смене настроения хозяйки.
— Я помогу отнести еду, — произнесла Сун Чжи.
Шэнь Ин накрыла рукой тарелку:
— Не нужно.
Сун Чжи перетянула тарелку к себе:
— Нужно, нужно.
В конце концов в этом противостоянии с небольшим перевесом победил шантаж тарелкой от Сун Чжи.
Сун Чжи поставила на стол дымящееся блюдо. Кулинарные способности Шэнь Ин казались неплохими: помидоры с яйцами источали аппетитный аромат, помидоры даже разварились до мягкости, а красные и жёлтые оттенки гармонично дополняли друг друга, создавая в тарелке красивую картину — на вид еда была очень вкусной.
Её желудок, так долго голодавший, с запозданием заурчал.
Людей было немного, так что Шэнь Ин не стала утруждать себя лишними хлопотами и приготовила всего два блюда. Когда она, вымыв сковороду, собиралась насыпать рис, то обнаружила, что крупа в мешке уменьшилась ровно наполовину. Выглянув из кухни, она увидела две аккуратно расставленные чаши с рисом и пары палочек на столе, а также сидевшую там же с правильной осанкoй девушку, которая только и ждала команды начать трапезу.
Глядя на дымящийся стол и улыбающуюся особу рядом с ним, Шэнь Ин на мгновение растерялась. Подняв пиалу и потупив взгляд, она произвела:
— В следующий раз можешь поесть первой, не жди.
Сун Чжи ласково протянула:
— Ещё чего! Я...
Громкий трезвон звонка во всю мочь завопил из комнаты прямо до обеденного стола.
Выражение лица Сун Чжи не удержалось, черты похолодали, и она чуть было прямо при Шэнь Ин не продемонстрировала мгновенное перевоплощение.
К счастью, она тут же опомнилась и, опередив уже собравшуюся поднять палочки Шэнь Ин, бросилась в комнату, с готовностью подхватив раскладной телефон и поднеся его к самому уху Шэнь Ин.
Протягивая аппарат, она сидела на корточках у ног Шэнь Ин, и когда та опустила голову, её взор невольно упал на лицо снизу вверх.
У неё была светлая кожа, аккуратный вздернутый носик, а круглые глаза миндалевидной формы всегда казались влажными. Когда она вот так запрокидывала голову и улыбалась, уголки её глаз невольно опускались вниз, и в этом застенчивом жесте сквозило абсолютное послушание.
Сун Чжи кипела от злости. Её щеки даже невольно раздулись от негодования.
Ей хотелось выбросить в окно эту паршивую квартирку вместе с проклятым телефоном!
Чтоб эти вещи повылазили, вечно они мешают!
Она ведь почти села есть.
Шэнь Ин отвела взгляд, избегая её глаз — сама не зная почему, она словно боялась смотреть на неё.
— Не сиди тут на корточках, иди ешь.
Сун Чжи тихонько протянула «оу», нисколько не задетая холодной отповедью.
И послушно уселась на табурет.
Звонок был принят ещё в тот момент, когда телефон поднимали с тумбы, поэтому стоило Шэнь Ин подать голос, как трубка тут же затрещала, подобно праздничной петарде:
— Шэнь Ин, ты слышала? Говорят, того по фамилии Сун настигло возмездие, и он пропал без вести, ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Сун Чжи только села за стол, как этот каскад раскатистого смеха ударил ей по ушам, и она испуганно вскинула голову.
Шэнь Ин сохраняла невозмутимый вид, дожидаясь, пока на том конце наговорятся, и лишь когда ругань стихла, глухо отозвалась:
— Мгм.
Из трубки поинтересовались:
— Так ты сейчас идешь в универ?
Шэнь Ин бесстрастно ответила:
— Пока нет, сначала допишу отчёт.
— И отлично! Избавишься от риска, что твой полуготовый отчёт зря сольют. Эта Сун Чжи просто удачно родилась! Чего она нос задирает? Бессовестная какая. Разве она не приписана к твоему научнику? Смотри мне, спуску ей не давай!
С Сюй Цзю они учились в одной старшей школе и поступили на одну и ту же специальность. Знакомые уже лет пять-шесть, Шэнь Ин прекрасно понимала её любовь поболтать — сказать одно, а сделать совсем другое.
Та просто любила лязгнуть языком, так что Сун Цинь не собиралась цепляться к её словам, ограничившись парой коротких «мгм», чтобы поддержать разговор с прямолинейной девушкой, вступавшейся за её честь.
Лишь бы та не чувствовала, что ведёт монолог, но большего Шэнь Ин давать не собиралась.
Судя по её опыту, сохранение такой дистанции было лучшим вариантом.
Услышав её подтверждение, Сюй Цзю только сильнее распалилась:
— Что за человек вообще? Серьёзно, как у неё совести хватает...
Сун Чжи тем временем уплетала за обе щеки. Еда была невероятно ароматной и вкусной, и она едва сдерживалась, чтобы не объесться. Сначала она по ходу дела сомневалась, не послышалось ли ей имя, но услышав чётко и ясно произнесенные собеседницей два слога, почувствовала, как у неё внутри всё похолодело наполовину.
Она изо всех сил втянула голову в плечи, пытаясь уменьшить своё присутствие.
Хорошо ещё, что тогда, услышав болтовню той девчонки и отвечая на вопрос Шэнь Ин, она быстренько сориентировалась и заменила иероглиф в имени, иначе Шэнь Ин точно схватила бы её за шкирку и выбросила за дверь.
Она с досадой пережевала ложку риса. Тот оказался сладким и нежным — такого вкусного она в жизни не пробовала.
И такую вкусную еду она чуть было не лишилась возможности попробовать.
Но неужели Шэнь Ин настолько сильно её ненавидит?
Она продолжала есть, украдкой навострив уши.
Шэнь Ин тоже ужинала в полном молчании, лишь время от времени отзываясь собеседнице, словно всё услышанное из трубки казалось ей абсолютно естественным.
В глазах Сун Чжи это означало молчаливое согласие.
Раз она признает правоту тех слов, значит, она тоже ненавидит Сун Чжи.
Если Шэнь Ин так её ненавидит, ни в коем случае нельзя допустить, чтобы та догадалась, кто она на самом деле!
Дождавшись, пока Шэнь Ин положит трубку, Сун Чжи непринужденно поинтересовалась:
— У тебя тоже есть люди, которых ты ненавидишь?
Шэнь Ин ответила:
— Все мы люди.
И даже отпустила шутку:
— Раз у других они есть, то и у меня наверняка найдутся.
Значит, и правда есть.
Кусок в горле внезапно потерял всякий вкус.
Сун Чжи ковыряла палочками рис, чувствуя, что только что казавшаяся ей столь восхитительной еда теперь едва лезет в горло, и перевела взгляд на стол.
Там стояло несколько блюд, над которыми вилась лёгкая дымка тепла, казавшаяся невероятно уютной в эту уже начинающую холодать пору.
Ещё мгновение назад лакомство казалось ей пресно-горьким.
— Ты почему не доедаешь? — спросила Шэнь Ин.
Хотя вчера Сун Чжи умяла целых две миски одной лапши, сегодня она приготовила еду, но съела совсем чуть-чуть.
Сун Чжи было тяжело отвести взгляд от стола, но она упрямо опустила голос:
— Я наелась.
Шэнь Ин с проницательностью подметила фальшь в её словах.
Обычно Сун Чжи радостно изгибала брови и улыбалась, когда говорила, что сыта, а сейчас её голос звучал глухо, и даже сияющие глазки уныло опустились.
Было очевидно, что она расстроена.
«И какое мне до этого дело?» — холодно подумала Шэнь Ин.
Эта девица всё равно не задержится здесь надолго.
Она всего лишь мимолётная попутчица, неужели ей теперь переживать из-за настроения каждого встречного на дороге?
Так и с ума сойти недолго.
В этом не было ровно никакого смысла.
Поэтому она молча доела, собрала посуду и унесла на кухню.
Пусть Сун Чжи и дулась, но едва завидев, как та уходит, она тут же без слов выхватила у неё из рук посуду и принялась её мыть.
Увидев, что та скрылась на кухне, Шэнь Ин принялась за уборку в доме.
Последние два дня она была занята и не успевала навести порядок, а грязь и пыль по углам были тем, чего она на дух не выносила.
Однако стоило ей поднять метку, как нежная белая рука стремительно вырвала её у неё из рук.
Раздался приглушённый голос Сун Чжи сбоку:
— Я сама!
— Ты уже домыла посуду? — спросила Шэнь Ин.
— А что, я сначала не могу подмести?
Бросая эти слова, она не удержалась и глянула на Шэнь Ин. Та, уже собравшаяся было безмолвно уйти в комнату за учёбу после незаслуженного нагоняя, вдруг заметила слегка покрасневшие уголки её глаз.
http://bllate.org/book/34833/4299278
Готово:
