Цзи Мянь проснулся на следующий день и вспомнил, как прошлым вечером кормил Фу Чэньюй кашей.
Он был просто ошеломлен.
В оригинальном романе кашу Фу Чэньюй кормила вовсе не она, а Су Лоюй. По воле случая эта сцена досталась ему.
Он помнил, как читатели окрестили ту самую миску каши из оригинала не иначе как кашей глубокой и нежной страсти.
Глубокой… и нежной… страсти…
Цзи Мянь прижал руку к груди, внезапно почувствовав тяжесть в легких и нехватку воздуха.
Учитывая их с Фу Чэньюй отношения в первоисточнике, эту кашу следовало бы назвать кашей из трех тысяч способов лишить тебя жизни!
Впрочем, прошлым вечером Фу Чэньюй поел и сразу лег спать, а утром хранил молчание и, казалось, вовсе не горел желанием с ним разговаривать.
И это правильно: в оригинальном романе Фу Чэньюй был далеко не тем персонажем, которого можно было легко приручить.
Даже белая луна Су Лоюй, пытаясь растопить сердце Фу Чэньюй, не раз получала от ворот поворот.
Цзи Мянь тихонько выдохнул с облегчением, радуясь бессердечности главного злодея.
Когда у Фу Чэньюй спал жар, Линь Миньчжи отвела его к себе домой и приготовила ему обед.
Фу Чэньюй молча оглядывал небольшую комнату — она была намного, намного меньше их собственного дома и даже уступала по размерам его собственной спальне.
Но здесь было аккуратно, чисто, уютно и тепло, что заставило его вспомнить те времена, когда отец еще не сидел в тюрьме и у него тоже был такой дом.
Оба ребенка сидели по разные стороны стола, не произнося ни слова.
Цзи Мянь держал в руках большую белую миску и усердно уплетал рис.
Линь Миньчжи то и дело подкладывала еду Цзи Мяню, а временами перепадал кусочек и Фу Чэньюй. Она говорила мягко и ласково, а в ее глазах не было ни капли насмешки или презрения.В маленьком сердечке Фу Чэньюй существовали свои весы, и они подсказывали ему, что эта тетя — хороший человек.
Хороший настолько… что он даже немного завидовал Цзи Мяню.
Почему такая замечательная мама — не его мама?
Линь Миньчжи тем временем украдкой наблюдала за Фу Чэньемом.
Вчера вечером, когда она раздевала мальчика, то заметила, что на его теле полно самых разных синяков — и больших, и маленьких.
Вряд ли он мог так удариться сам, единственным вероятным объяснением было то, что его избила та бессердечная нянька!
До чего же бедный ребенок…
В голове женщины зароились мелкие планы.
Сверстники Цзи Мяня, ровно как и он сам, уже вовсю обзаводились друзьями и товарищами по играм.
Однако из-за аутизма Цзи Мянь по-прежнему наотрез отказывался произносить длинные фразы.
Вчера вечером Линь Миньчжи впервые в жизни увидела, как Цзи Мянь так сильно о ком-то переживает.
По ее мнению, ее собственный сын явно привязался к Фу Чэньую, так что, возможно, эти двое вполне могли бы стать хорошими друзьями.Врачи говорили: куда эффективнее, если дети будут общаться друг с другом, чем пытаться заставить ребенка открыться взрослому.
Как мать, она надеялась, что у Мяньмянь появятся настоящие друзья, и это поможет ей преодолеть замкнутость.
Когда они закончили обедать, Линь Миньчжи убрала посуду.
Кто бы мог подумать, что на пороге их дома внезапно появится незваный гость — Цзи Вэйго.
Увидев его, Линь Миньчжи тут же изменилась в лице.
Она отставила миску и, помрачнев, молча захлопнула дверь перед его носом.
— Миньчжи! Давай поговорим! — донеслось из-за двери.
Линь Миньчжи до сих пор помнила, как полгода назад сама искала с ним встречи и как жестоко он её тогда унизил.Теперь, снова глядя на Цзи Вэйго, она не чувствовала в сердце ни капли любви, осталась лишь бесконечная ненависть.
К сожалению, движения женщины оказались недостаточно быстрыми.
Линь Миньчжи на мгновение потеряла бдительность, и Цзи Вэйго втиснулся в квартиру.
Увидев, что Фу Чэньюй сидит за одним столом с Цзи Мянь, Цзи Вэйго пришел в ярость и, обернувшись, набросился с обвинениями на Линь Миньчжи:
— Как ты могла привести в дом сына убийцы? Да еще и усадить его обедать с моим сыном?
О том, что случилось в семье Фу Чэньюя, Цзи Вэйго был прекрасно осведомлен.
Сидевший за столом Фу Чэньюй дрогнул губами. Его лицо стало мертвенно-бледным, он устремил взгляд на Линь Миньчжи.
Казалось, он уже смирился с судьбой, понимая, что любое тепло — это лишь мимолетный дар, который он украл.
Рано или поздно небеса заберут его обратно.
Но в следующее мгновение Линь Миньчжи повысила голос и отрезала:
— Ты считаешь Фу Юна убийцей? А по мне, так мужчина, который заступается за свою женщину — герой. В отличие от некоторых ничтожеств!
Фу Чэньюй замер.
Все это время жители города Линьган называли его отца убийцей, и он автоматически стал сыном убийцы.
Это был первый раз, когда кто-то назвал его отца героем.
Цзи Вэйго опешил. Он с удивлением смотрел на решительную Линь Миньчжи, будто перед ним был совершенно чужой человек, и пробормотал:
— Делай что хочешь, сама не знаешь, во что ввязываешься. Я пришел не для того, чтобы ссориться, у меня есть дело.
В этот раз он пришел по двум причинам.
Первая — развод. Хун Ся уже вовсю торопила, они собирались пожениться.
Свидетельство о разводе с Линь Миньчжи еще не было оформлено, но после праздника они обязательно должны были это сделать.
Вторая причина заключалась в том, что Цзи Вэйго прослышал от соседей о переменах в жизни Цзи Мянь. Он узнал, что его слабоумный сын внезапно пошел в детский сад, теперь каждое утро бегает по утрам и даже перестал спотыкаться при ходьбе.
Цзи Вэйго тут же встрепенулся. В конце концов, это была кровь семьи Цзи, и если Цзи Мянь действительно пошел на поправку, он не мог позволить ему остаться с Линь Миньчжи.
По закону его, скорее всего, присудили бы отцу — он ведь мужчина, а разве Линь Миньчжи способна сама вырастить ребенка?
Когда Цзи Вэйго заговорил о разводе, Линь Миньчжи, не колеблясь, согласилась.
Однако стоило ему заикнуться о том, чтобы забрать Цзи Мянь, как глаза Линь Миньчжи мгновенно покраснели, и она яростно закричала:
— Только попробуй!
Цзи Вэйго недоуменно спросил:
— И что, по-твоему, мне мешает? Цзи Мянь — мой сын, разве я не имею права его забрать?
Линь Миньчжи заслонила собой Цзи Мянь:
— Цзи Вэйго, если ты хочешь забрать моего сына, то сначала тебе придется убить меня!
Шум от их ссоры привлек внимание соседей по лестничной площадке.
Вскоре у входа собралась толпа; люди стояли, прислонившись к стенам, и с любопытством наблюдали за чужой семейной драмой, как за интересным представлением.
Цзи Вэйго, дороживший своей репутацией, почувствовал, что теряет лицо, и решил, что Линь Миньчжи снова опозорила его.
Зрители, которым всегда мало зрелищ, начали ехидно давать советы:
— Послушайте, супруги, а вы не пробовали спросить самого ребенка? Посмотрите, с кем он сам хочет остаться.
— И правда…
— Эй, ну Цзи Вэйго ведь изменил, завел новую жену. Разве она потерпит в доме ребенка от бывшей жены?— По правде говоря, это все из-за того, что женщина сама ни на что не годна. Если бы она умела держать мужика в руках, стал бы он ходить на сторону?
— Слушай, Миньчжи, да отдай ты сына своему мужу. Сама подумай, как тяжело тебе, женщине, одной растить ребенка.
Цзи Мянь внезапно оказался в эпицентре всеобщего обсуждения. У Линь Миньчжи покраснели глаза.
— При чем здесь ребенок? Не пугайте его! Мяньмянь, хороший мой, иди спрячься за занавеску и поспи. Когда проснешься, все уже закончится.
Цзи Вэйго, напротив, счел это предложение отличным. Он присел на корточки, достал из кармана горсть конфет, протянул их Цзи Мяню и с улыбкой произнес:
— Мяньмянь, иди-ка к папе. Расскажи папе, где ты хочешь жить: с мамой в тесной каморке или со мной в большом доме?
Цзи Мянь уставился на конфеты в его руках, а затем перевел взгляд на лицо Цзи Вэйго.
Фу Чэньюй наблюдал за этой сценой, словно за фарсом. Его взгляд скользил по лицам соседей — равнодушным и очерствевшим, — и в сердце зрела ненависть.
Как же все это было похоже на то, что случилось год назад. Тогда его отец убил мерзавца, который осквернил его мать, и попал в тюрьму, а родственники этого подонка бесстыдно заявились к ним, требуя, чтобы мать ответила за содеянное жизнью.
Соседи тогда точно так же обступили их плотным кольцом, наблюдая за происходящим либо с безразличием, либо со злорадством:
— Муха на здоровое мясо не сядет.
— Вечно одевалась вызывающе, вот и навлекла на себя беду, кто ж виноват?
— Да просто слишком много из себя строили, подумаешь, деньги у них завелись.
Беспомощный и отчаянный силуэт Нин Цянь постепенно сливался в памяти с фигурой Линь Миньчжи, стоявшей перед ним.
Руки Фу Чэньюя слегка дрожали. На какой-то миг он даже поверил, что это его вина.
Все было в точности так, как твердили те люди: он — проклятый, поэтому все, кто находится рядом, обречены на беду.
В этот момент крик Цзи Вэйго пронзил воздух, едва не сорвав крышу.
Цзи Мянь, не раздумывая, мертвой хваткой вцепился зубами в руку Цзи Вэйго. Одного укуса хватило, чтобы брызнула кровь.
Он кусал так сильно, что Цзи Вэйго взревел и ударил его ладонью по голове. У Цзи Мяня в глазах потемнело, поплыли белые искры, но он даже не подумал разжать челюсти.
Линь Миньчжи с криком бросилась на Цзи Вэйго, завязалась драка. Толпа наконец осознала, что происходит неладное, и люди бросились разнимать их.
Цзи Вэйго изрыгал проклятия, обвиняя Линь Миньчжи в том, что она настроила сына против него и сама же научила Цзи Мяня кусаться. Не переставая кричать, он схватил со стола чайник и с размаху обрушил его на голову Линь Миньчжи.
Линь Миньчжи в отчаянии закрыла глаза, изо всех сил прикрывая собой Цзи Мяня. Но даже спустя долгое время нестерпимой боли так и не последовало.
Она медленно открыла глаза и увидела, что Чжан Сяньчжэнь, появившийся неизвестно откуда, перехватил руку Цзи Вэйго.
Цзи Вэйго был изнеженным мужчиной, который привык полагаться только на свою внешность, и в силе он явно уступал Чжан Сяньчжэню, бывшему сотруднику уголовного розыска. Опешив на секунду, он вдруг что-то сообразил и закричал:
— Ах ты! Вот оно что! Значит, вот почему эта стерва так легко согласилась на развод! Оказывается, она уже вовсю путается с тобой, любовничком!
Лицо Линь Миньчжи стало белее мела.
— Цзи Вэйго, ты просто животное… Извинись перед господином Чжаном!
Цзи Вэйго, опасаясь мастерства Чжан Сяньчжэня, резко отдернул руку, но устраивать дальнейший скандал уже не посмел.Он повертелся на месте пару раз, после чего свирепо зыркнул на Линь Миньчжи и с позором сбежал.
Остальные зеваки тоже разошлись, и в доме остались только двое взрослых и двое детей.
Линь Миньчжи тихо всхлипывала, чувствуя себя униженной. Извинившись перед Чжан Сяньчжэнем, она на какое-то время умолкла.
Лишь спустя долгое время она произнесла: — Заставила Чжан-дагэ смотреть на наши глупости.
Молча притянув к себе Цзи Мяня, Линь Миньчжи посмотрела на шишку на его макушке, которую наставил Цзи Вэйго, и ее сердце разрывалось от боли.
Она плакала и проклинала собственную никчемность, а Цзи Мянь неуклюже поправлял ее растрепавшиеся пряди, стараясь завести лишние волосы Линь Миньчжи за ухо.
Линь Миньчжи намазала голову Цзи Мяня лекарством и немного успокоилась. Внезапно до нее дошло: Цзи Вэйго бил ее не в первый раз, но сегодня она впервые дала сдачи.
Линь Миньчжи вовсе не чувствовала страха — она лишь жалела, что только что не ударила его сильнее!
Она заново перевязала волосы и пошла к раковине мыть посуду.
Стоя спиной к детям, Линь Миньчжи вздрагивала всем телом и время от времени утирала лицо руками, рыдая беззвучно.
Она осознала, что все еще недостаточно сильна. Настанет день, когда она сможет своими силами избавиться от Цзи Вэйго и этих соседей, а затем увезти Мяньмянь посмотреть на этот огромный мир.
Цзи Мянь сидел тихо-мирно, с намазанной желтой мазью против воспалений головой.
Находясь в одной комнате с большим боссом, Цзи Мянь изо всех сил старался сделать так, чтобы его присутствие стало абсолютно незаметным.Фу Чэньюй вдруг почувствовал, что тишина в комнате стала пугающей. Будучи здесь лишним человеком, он какое-то не знал, уйти ему или остаться.
Его взгляд блуждал без цели, и в конце концов он уставился на лоб Цзи Мяня.
Цзи Мянь был чуть ниже его ростом, более пухлый, а его чистый, высокий лоб покрывала страшная красная припухлость.
Фу Чэньюй сам не понял, откуда у него в голове возникла странная мысль.
Оказывается, он такой же жалкий, как и я.
Безумный, пугающий образ Цзи Вэйго всплыл в памяти Фу Чэньюя.
С таким отцом лучше вообще никакого не иметь.
Вспомнив, как прошлой ночью Цзи Мянь кормил его с ложечки, Фу Чэньюй решительно поднялся на ноги.
Цзи Мянь изо всех сил старался не привлекать к себе внимания, как вдруг Фу Чэньюй неожиданно схватил его за руку.
Этот жест Фу Чэньюя испугал его куда сильнее, чем вчерашний удар Цзи Вэйго.
Цзи Мянь чуть не подпрыгнул на месте, а Фу Чэньюй тем временем потащил его на открытую террасу второго этажа.
Ошеломленный Цзи Мянь послушно шел следом и вдруг увидел, как Фу Чэньюй присел на корточки и сунул обе руки прямо в чистый снег.
В следующее мгновение его холодные маленькие ладошки прижались ко лбу Цзи Мяня, и жгучая боль в ране словно утихла.
http://bllate.org/book/34810/4296518
Готово:
