Хао Юань скосил взгляд. Он заметил длинный шрам, тянувшийся вдоль челюсти Ло Яо. Какое-то время он созерцал этот след, веявший одновременно холодом и суровой силой, и на душе у него сделалось неспокойно.
— Тебе разве не нужно остаться в лагере на ночь? — тихо спросил он. — Твои люди летят в зону бедствия, ты за них не переживаешь?
— Лао Ся ведет группу, так что я спокоен, — ответил Ло Яо.
— Но в городке Светлого ветра сейчас опасно, ты и сам видел, — покачал головой Хао Юань. — Не лучше ли тебе подождать новостей в лагере?
— Ни к чему. Там осталась Чэнь Маньцзюнь.
— И все же ты...
— Да что ты ходишь вокруг да около? — Ло Яо, и так наговоривший сегодня непривычно много для своего обычного состояния, нетерпеливо перебил его. — Если хочешь остаться в лагере, я поручу тебя заботам Лао Юя. Ночью здесь, помимо него, будут дежурить и другие люди. Тут абсолютно безопасно.
Хао Юань поджал губы с чуть приподнятыми уголками и посмотрел на него. В их влажной, блестящей черноте читалось сиротливое недоумение, смешанное с легкой обидой.
Ло Яо не выносил этот взгляд. Стоило ему увидеть эти глаза, как в памяти услужливо всплывал образ его самого — испуганного мальчишки, когда-то сжимавшегося в пыльном углу. Тяжело выдохнув, он заговорил мягче и медленнее:
— Спасательной операцией руководит Комитет по чрезвычайным ситуациям. Все мои ребята — профессионалы своего дела, для «Яростного леопарда» подобные задачи обычны. Каждый знает свой маневр, мне там контролировать нечего.
— Каждый, кто приходит в «Яростный леопард», прекрасно понимает, на что идет, — продолжил Ло Яо. — Они знают, что могут погибнуть, и принимают эти правила игры. Но и платят у нас щедро. Отработав три-четыре года, человек обеспечивает себе безбедную жизнь до старости. Для парней без образования, у которых за душой только крепкие кулаки да готовность вкалывать, это лучший билет в будущее.
Хао Юань хотел спросить совсем не об этом. Да и, строго говоря, он сам не понимал, чего именно ищет.
Возможно, его зацепил этот шрам на щеке. Или то короткое, внезапное объятие, когда Ло Яо прижал его к себе... А может, что-то еще. Но уж точно не сухие расклады о бизнесе и деньгах.
Так и не разобравшись в собственных смятениях, Хао Юань лишь тихонько выдавил:
— А, вот как.
— У каждого из них написано завещание. Все бумаги хранятся в моем сейфе, — буднично добавил Ло Яо.
— И у тебя есть такое? — Хао Юань округлил глаза, впервые сталкиваясь с подобной практикой.
— Нет, — коротко отрезал тот.
Хао Юань на мгновение задумался, порываясь что-то сказать, но в итоге лишь спросил:
— Но если пишут все, почему ты не написал?
— Некому оставлять, — ровным, лишенным всяких эмоций голосом ответил Ло Яо.
Он слегка приподнял подбородок. Он посмотрел мимо тренировочного плаца, сонного пруда и мерцающих огней вилл, устремившись к темному, безмолвному пику горы Собачьей головы.
Вокруг мгновенно воцарилась глухая, звенящая тишина. Казалось, замерло само дыхание земли, остановилось время. И в этом застывшем мгновении Хао Юань вдруг сделал шаг вперед и крепко обнял Ло Яо.
Прошедший огонь и воду вожак «Леопардов» опешил. Вздрогнув всем телом, он рефлекторно вскинул руки, намереваясь оттолкнуть парня.
— Какой же ты одинокий, Ло Яо... — прошептал Хао Юань, прижимаясь лицом к его груди.
Ло Яо замер, не донеся рук для толчка. Спустя секунду они мягко опустились на подрагивающие плечи юноши.
К столь резкому проявлению нежности суровый боец оказался не готов — его движения оставались неловкими и угловатыми. Он лишь слегка уперся раскрытой ладонью в плечо Хао Юаня, пытаясь сохранить хоть какую-то дистанцию.
Острая, мелко вздрагивающая лопатка Хао Юаня упиралась прямо в мозолистую ладонь Ло Яо.
Они стояли слишком близко — на том самом расстоянии, которое Ло Яо всегда яростно оберегал от чужого посягательства.
Но сейчас привычного отторжения не возникло. Почему-то он просто замер, позволяя держать себя в объятиях.
Хао Юань безмолвствовал. Спрятав лицо, он тихо и размеренно дышал прямо в грудь Ло Яо — туда, где под ребрами глухо стучало сердце.
Ло Яо тоже молчал. Он попросту не находил нужных слов.
Спустя минуту Хао Юань отстранился и заглянул ему в лицо:
— У тебя сердце так медленно стучит. Неужели засыпаешь в моих объятиях?
На самом деле оно не было медленным. В ту секунду, когда Хао Юань пожалел его, сердце Ло Яо зашлось в бешеном ритме, готовое пробить грудную клетку и разнести в щепки многолетнюю броню. Оно утихомирилось лишь после того, как парень уютно уткнулся ему в грудь.
Ло Яо смотрел на него сверху вниз. В глубине его темных глаз колыхнулось что-то мягкое и чистое, точно родниковая вода.
Мир вокруг словно замедлил свой ход. Так и не найдя нужных слов, Ло Яо судорожно сглотнул, отчего его острый кадык дернулся. Он поднял тяжелую руку и мягко взъерошил волосы на макушке Хао Юаня — точно так же, как обычно трепал своего золотистого ретривера.
— Шеф! — донесся сзади звонкий голос Чэнь Маньцзюнь, сопровождаемый торопливым перестуком каблуков.
Хао Юань с улыбкой отступил на шаг:
— Ну вот, видишь? Я же говорил, что тебе лучше быть в лагере.
Ло Яо развернулся навстречу помощнице, своей широкой спиной полностью заслонив Хао Юаня от чужих глаз.
— Что стряслось? — спросил он.
— Директор Лю из Комитета по чрезвычайным ситуациям интересуется, не можем ли мы выделить им еще один вертолет для поддержки? — выпалила подбежавшая Чэнь Маньцзюнь, тяжело и часто дыша после пробежки.
— Платят? По какому тарифу? — насупился Ло Яо.
Маньцзюнь со вздохом покачала головой:
— Шеф, окстись, это же Комитет. Бесплатная принудительная мобилизация. Никаких денег.
— Ну и о чем тогда разговаривать? Отказать.
— Может, все-таки подумаешь, босс? — попыталась настоять она.
— О чем тут думать? Из-за согласования полетных коридоров? — хмыкнул Ло Яо.
— Именно, шеф. Нам еще не раз придется согласовывать с ними маршруты в будущем. Давай сделаем директору Лю одолжение, укрепим связи.
— Обойдется его величество без одолжений. Отказать, — отрезал Ло Яо.
Чэнь Маньцзюнь на секунду лишилась дара речи, но спорить не решилась:
— Ну ладно, как скажешь.
Она развернулась и припустила обратно. Пышные волосы, собранные на затылке в небрежный пучок, забавно покачивались в такт ее шагам.
Когда она скрылась из виду, Ло Яо повернулся к спутнику:
— Пошли. Подождем в сторонке.
Хао Юань послушно кивнул и зашагал следом.
Вдали, на взлетной площадке, закипела работа. Около десятка силуэтов слаженно сновали туда-сюда, перетаскивая снаряжение и карабкаясь по трапу вертолета. Каждое их движение дышало многолетней выучкой и профессионализмом.
Наконец приготовления завершились. Лопасти винта вздрогнули, медленно пошли по кругу и начали стремительно ускоряться, разрезая воздух с оглушительным, нарастающим свистом.
До назначенного диспетчерами времени вылета оставалось еще восемь минут, и экипаж замер в ожидании команды.
К Ло Яо подбежал Сятянь:
— Шеф, все готово, к взлету допущены.
— Понял. Безопасность — прежде всего. Верни мне всех парней живыми и невредимыми, — напутствовал Ло Яо.
— Обижаешь, босс, — широко усмехнулся Сятянь. — Первым делом спасай собственную шкуру, а уж потом чужую. Ты сам нам это в головы вдолбил, я назубок помню.
Ло Яо едва заметно усмехнулся:
— Главное помни: мало просто выжить и заработать. Нужно еще дожить до того момента, когда начнешь эти бабки тратить.
— Договорились, заметано! — расхохотался Сятянь. — Кстати, шеф, а сколько нам за этот рейс отвалили?
— В общей сложности шестьсот тысяч юаней. Вычти отсюда топливо, амортизацию и прочие расходы — останется чистыми около полумиллиона. Считай сам.
Сятянь упер руки в бока, задрав голову и что-то прикидывая в уме.
— Так, убираем еще десять процентов комиссионных конторы... Выходит где-то по двадцать с небольшим тысяч на брата. Ну, так себе куш, средненький заказ.
Хао Юань стоял поодаль, молча слушая, как они делят те самые шестьсот тысяч, которые должна была выплатить его основная личность.
Сначала он подумал, как легко они загребают деньги — пара вылетов, и всех его сбережений как не бывало. Но когда выяснилось, что на человека приходится чуть больше двадцати тысяч, его мнение резко изменилось. Рисковать жизнью в таких условиях за столь скромную сумму — нет, легким этот хлеб точно не назовешь.
Погрузившись в размышления, он совсем перестал прислушиваться к разговору Ло Яо и Сятяня.
Вдруг в его сознании яростно взревел чужой голос.
Хао Юань от неожиданности вскрикнул вслух:
— Ты что несешь?!
Ло Яо и Сятянь разом замолчали и уставились на него с полным недоумением.
Сятянь озадаченно почесал затылок и моргнул:
— Эм... Мы тут вообще-то твои шестьсот тысяч обсуждаем.
Лицо Ло Яо оставалось бесстрастным, однако Хао Юаню показалось, что в глубине его глаз промелькнула едва заметная, озорная искра.
Хао Юань поспешно обуздал панику и нацепил дежурную улыбку:
— Ох, да-да, конечно! Шестьсот тысяч я переведу завтра с утра... Вы продолжайте, не обращайте на меня внимания, продолжайте!
Он отвел взгляд и торопливо отошел еще дальше.
— Что это с ним? — Сятянь проводил взглядом уходящего парня.
— А что не так? — спросил Ло Яо.
— Да какой-то он дерганый. Не такой, как тогда, у директора Яо дома. Совсем другой человек, — пожал плечами Сятянь.
Ло Яо промолчал. Окинув Хао Юаня быстрым взглядом, он выудил из кармана пачку сигарет, ловким движением выщелкнул одну и протянул другу.
— Может, высоты боится? — Сятянь взял сигарету. — Вот и наложил в штаны от страха.
Ло Яо не стал спорить. Он молча взял сигарету в зубы и снова засунул руки в карманы брюк.
— А зажигалка где? — Сятянь покрутил сигарету в пальцах. — Я же тебе дарил отличную.
— Потерялась, — ровно ответил тот, даже не шелохнувшись.
— Эх, шеф, — ухмыльнулся Сятянь, — сдается мне, у тебя с зажигалками кровная вражда. Либо они тебя изживают, либо ты их.
Он вытащил из кармана копеечный пластиковый огонек, чиркнул колесиком, и желтый язычок пламени заплясал перед лицом босса.
Ло Яо наклонился к огню. Тлеющий уголек сигареты вспыхнул багровым, вырывая из темноты резкие черты его лица, то погружавшегося в тень, то вновь озарявшегося неровным светом.
Он глубоко затянулся, на секунду задержав дыхание, и медленно выпустил струю сизого дыма, которую тут же безжалостно разорвал ночной ветер.
Сятянь тоже прикурил и окликнул парня через плечо:
— Сяо Юань!
Хао Юань к этому моменту уже отвернулся и стоял к ним спиной. Было видно, как он то и дело качает головой, словно ведя беззвучный спор с самим собой. Оклика он явно не услышал.
Сятянь набрал в грудь воздуха, собираясь крикнуть громче, но Ло Яо остановил его:
— Оставь его. Зачем зовешь?
— Да думал угостить, — пояснил тот.
— Он не курит, — сухо добавил Ло Яо.
— А, ну тогда ладно. — Сятянь протянул зажигалку боссу: — На, держи еще одну про запас.
Но стоило Ло Яо шевельнуть рукой, как Сятянь тут же спрятал ее обратно:
— Хотя нет, зная тебя, ты и эту через пять минут посеешь. Лучше у меня побудет.
— Ладно.
Мужчины стояли и курили. Ло Яо вполголоса давал Сятяню последние наставления: как эффективнее настроить поисковый детектор, под каким углом заводить гидравлические ножницы, чтобы перекусить арматуру с наименьшим усилием...
Сятянь сосредоточенно кивал, впитывая каждое слово профессионала. Бросив быстрый взгляд на часы — до старта оставалось две минуты, — он решил не торопиться.
Ло Яо сделал последнюю глубокую затяжку, затушил окурок о подошву и как бы между прочим спросил:
— Что происходит с Чэнь Маньцзюнь в последнее время?
Сятянь внезапно поперхнулся дымом и зашелся в сухом, надрывном кашле.
Ло Яо хмуро ждал, пока тот прочистит горло, а затем процедил:
— Выкладывай.
— Да понимаешь, шеф... Тут такое дело... — Сятянь швырнул окурок под ноги и принялся упорно разглядывать угасающую искорку на земле, старательно избегая прямого взгляда босса.
Ло Яо прекрасно знал, что за его спиной вечно плетутся мелкие интриги. На большинство безобидных секретов он закрывал глаза.
Но существовали вещи, которые он не прощал никогда. Например, когда кто-то смел обижать его людей из «Яростного леопарда».
Как-то раз к Чэнь Маньцзюнь в баре привязалась местная шпана. Узнав об этом, Ло Яо разыскал зачинщика и прямо посреди улицы хладнокровно переломал ему обе руки.
Сердобольные прохожие тогда вызвали полицию, и босс едва не загремел за решетку.
В итоге дело удалось замять за полмиллиона юаней отступных.
С тех пор команда усвоила урок и старалась держать босса в неведении относительно подобных конфликтов — исключительно ради его же блага.
— Говори уже, не тяни кота за хвост, — в низком голосе Ло Яо заклокотало глухое раздражение.
— Да бывший ее объявился, будь он неладен. Женится в следующем месяце, прислал приглашение на свадьбу, — нехотя выдавил Сятянь. — Сам понимаешь, у Маньцзюнь от этого крышу сорвало. Вот она и ходит сама не своя последние дни.
— Она что, опять с этим подонком виделась? — прищурился Ло Яо.
— Вроде как да, — кивнул Сятянь. — Я деталей не знаю, ее туда Цянь Цзинь отвозил.
Чэнь Маньцзюнь прожила с этим типом восемь лет. Ровесники, они были вместе с семнадцати: сидели за одной партой в школе, потом устроились в одну фирму. Прошли путь от первой робкой любви до помолвки.
Она дышать без него не могла, забеременела, но из-за его выходок потеряла ребенка.
Два года назад они расстались. Он изменял ей напропалую, причем так нагло, что об этом шептался весь офис. Все, кроме самой Маньцзюнь.
Узнав правду, она уволилась. И покатилась по наклонной: кабаки, пьяные драки, случайные связи с первыми встречными красавчиками.
Совершенно случайно Ло Яо вытащил ее из очередного притона — окровавленную, пьяную, среди битого стекла и озверевшей толпы.
Позже она пришла работать в «Яростный леопард». Излив ему душу, она проплакала сутки напролет.
Тогда, давясь слезами, Маньцзюнь подняла глаза и наткнулась на его привычно бесстрастное лицо. Ло Яо спас ее, но смотрел так холодно, будто январская сосулька на карнизе — без капли жалости, но и без брезгливости.
Этот ледяной взгляд отрезвил ее лучше ушата холодной воды. Маньцзюнь вдруг поняла, насколько глупо и жалко выглядит со своими стенаниями.
— Хочешь, чтобы он сдох? — спросил тогда Ло Яо.
Она опешила. Смахнув слезы тыльной стороной ладони, она уставилась на его предплечья, испещренные старыми шрамами, и качнула головой:
— Нет... Не надо. Пусть живет. Вдруг в нем проснется совесть, и он вернется ко мне? Скажи, ведь такое бывает?
— Если тебе от этого легче — пусть так, — бросил Ло Яо и ушел.
А через неделю бывшему кто-то опустил на затылок силикатный кирпич. Диагностировали тяжелое сотрясение мозга.
И вот, спустя столько времени, этот ублюдок снова нарисовался. Да еще и с приглашением на свадьбу. Похоже, того кирпича ему явно не хватило для просветления ума. Кулаки Ло Яо в карманах сжались до белизны в костяшках, челюсти сомкнулись, а на виске вздулась синяя жилка.
— Шеф... — тихо позвал Сятянь.
Ло Яо разжал пальцы и шумно выдохнул:
— Ладно. Вернетесь — тогда и разберемся.
— Понял, босс, — козырнул Сятянь. — Ну, я пошел.
— Давай, с богом.
Сятянь махнул рукой на прощание и припустил к вертолету.
Вскоре винт взревел на полную мощь, машина оторвалась от земли, подняв ревущее облако сухой пыли и мелкого гравия.
Ло Яо долго провожал ее взглядом, пока габаритные огни не превратились в крошечные мерцающие точки на ночном небосклоне. Лишь тогда он развернулся и направился к Хао Юаню.
Тот стоял неподвижно, погруженный в молчание. Но в его голове в этот момент бушевала настоящая буря — две субличности вели ожесточенный спор.
***
"Бля, ты что, реально запал на этого Ло? — неожиданно раздался в голове язвительный голос основной личности."
"Не мели чуши, — мысленно отрезала Вторичная личность. — Это ты у нас по парням, а не я."
"Вообще-то мы делим одно тело и одни мозги. Если я гей, то и ты тоже."
"Да с чего вдруг?"
"Да с того! Кто из нас двое суток назад за руку его хватал и отпустить не мог?"
"Я высоты боюсь, мне страшно было! — попыталась оправдаться Вторичная личность."
"Пиздеж! Что-то раньше я за тобой никакой боязни высоты не замечал."
"Да ты вообще обо мне нихера не знаешь! Тебе на меня насрать, только и думаешь, как бы от меня избавиться."
"А как иначе? Ты — моя гребаная болезнь! Ясное дело, я хочу тебя вылечить."
"Мы ведь части одного целого. Неужели нельзя просто сосуществовать в мире?"
"Да пошел ты со своим миром! Сегодня же ночью идешь и покупаешь колеса. Чтобы духу твоего тут больше не было."
"Ладно, ладно, не кипятись... Я куплю таблетки. Только дай мне еще немного времени побыть с Ло Яо, ладно?"
"И ты еще утверждаешь, что он тебе безразличен?"
"Это совсем другое чувство, тебе не понять. Мы ведь разные... Слушай, а тебе он сам как? Нравится? Я могу подсобить, если что."
"Да никак. Он слишком холодный, эгоистичный кусок дерьма, который пальцем не пошевелит ради спасения человека. Нашел на кого положиться. Думаешь, с тобой он будет другим?"
"Но ты ведь гей."
"Я гей с эстетическим вкусом, а не бросаюсь на каждого встречного мужика."
"Но он же чертовски хорош собой! И фигура отличная, мужественностью так и прет. Как раз в твоем вкусе."
"Много ты понимаешь."
"А почему ты вечно материшься? Ученые не должны так разговаривать."
"Тебя, блядь, спросить забыли!"
http://bllate.org/book/34800/4561510
Готово:
