Нань Си замер на мгновение, едва узнав собственный голос.
На сей раз служанка оказалась в крайне затруднительном положении. Умоляюще она произнесла:
— Ваше Высочество, умоляю, позвольте служанке подать вам лекарство. Если Ваше Величество потом рассердится, эта служанка никак не сможет понести наказание.
Служанка договорила, опустилась на колени прямо с чашей лекарства в руках, и сердце Нань Си дрогнуло. Испытав сострадание и решив, что неправильно срывать недовольство на Ци Чжане, обрушивая гнев на неё, он смягчился и согласился:
— Делай как знаешь.
Служанка несказанно обрадовалась и, боясь, что он передумает, тут же поднялась на ноги, чтобы покормить его.
Отвар оказался горьким и обладал непередаваемой жгучестью. Пить его ложка за ложкой было сродни пытке, однако Нань Си выпил всё до последней капли, не меняясь в лице и не выказав ни единой жалобы. Лишь в самом конце он засунул за щеку кислую засахаренную сливу, чтобы заглушить оставшийся во рту вяжущий привкус.
Но стоило этому фрукту скользнуть в пищевод и даже не добраться до желудка, как Нань Си, побледнев, ощутил подступающую тошноту и судорожные позывы к рвоте. Служанка, казалось, привыкла к подобному: проворно сняв с подставки медный таз, она протянула его прямо перед Нань Си, и тот тут же исторг из себя всё до последнего, словно выворачивая душу наизнанку.
На этот раз извергнутыми оказались не только слива с лекарством, но и та малая толика мясной каши, что он съел незадолго до этого.
Лицо Нань Си посинело. Ощущение жжения в желудке было невыносимым, но вместе с тем в этом таилось некое извращённое, мазохистское удовлетворение.
Обессиленно прислонившись обратно к подушкам, он запрокинул голову и прижал пальцы к переносице:
— Убирайся, я устал.
Служанка тяжело вздохнула, её губы зашевелились, словно она хотела что-то добавить, но в конце концов промолчала и, унося медный таз, вышла из комнаты.
Закончив с уборкой нечистот, служанка повернула в кабинет, располагавшийся прямо напротив восточного крыла покоев Нань Си.
Ци Чжань, заложив руки за спину, стоял у оконной рамы, держа в одной руке бамбуковый свиток.
Даже не оборачиваясь, он бросил:
— Ну как?
Стоявший подле Ци Чжаня Вэй Минь согнулся в три погибели. Едва завидев вошедшую служанку, его сердце ухти-дохти подпрырнуло прямо к горлу.
Он мысленно взвыл от отчаяния: что на этот раз удумал этот высочайший деспот? Если этот капризный принц снова выкинет какой-нибудь фортель, Ваше Величество живо спустит с него, старого дурака, шкуру.
Вэй Минь лишь молил небеса, чтобы служанка принесла добрые вести, но та, опустившись на колени, выпалила:
— Докладываю Вашему Величеству, Ваше Высочество снова сблевал всё лекарство, что принял сегодня.
У Вэй Миня в глазах потемнело.
Выслушав доклад, Ци Чжань взмахом руки велел служанке удалиться, и лишь когда та вышла, бросил искоса взгляд на Вэй Миня. В глубинах его глаз не было ни капли тепла.
Ему даже не потребовалось произносить слова — одного лишь взгляда хватило, чтобы у Вэй Миня подкосились ноги и он рухнул на колени.
Дрожащим голосом Вэй Минь принялся оправдываться:
— Тело Вашего Высочества крайне хрупкое, его жизненные силы истощены. Если усердно лечить его отварами, хоть поправляться он будет медленнее обычного человека, но это вполне возможно. Беда в том, что Ваше Высочество слишком много думает, его снедает глубокая тоска.
Сердечные недуги бессильны исцелить любые лекарства, и я, ничтожный, здесь тоже бессилен.
Да если даже его, Вэй Миня, казнят — раз Восьмой принц не желает сотрудничать, что он поделает?
Сердечный недуг? — Ци Чжань холодно усмехнулся. — Какой же это сердечный недуг? Он просто противостоит Мне.
Разве Ци Чжань не понимал, о чём думает Нань Си? Сам по себе несгибаемый нрав Нань Си вызывал у него даже некоторое восхищение, вот только методы он использовал чересчур ребячливые.
Отложив бамбуковый свиток и одёрнув рукава, он сделал широкий шаг и направился к выходу.
Вэй Минь уже собирался следовать за ним, как вдруг услышал приказ:
— Сварите отвар заново, Я покормлю его лично.
Оказывается, он поджидал здесь, чтобы замучить его.
Ндуги в теле мешали Нань Си сохранять ясность ума. Не прошло и много времени после ухода служанки, как его сморил тяжёлый сон, однако едва он забылсябыбыло сном, как раздался скрип дверных петлей.
— Кто там?!
Словно испуганная птица от звука тетивы, он резко повернул голову и увидел Ци Чжаня. Словно зловещий демон, тот приподнял занавесь из бусин и с мрачным выражением лица шагнул внутрь.
Инстинктивно Нань Си судорожно вцепился обеими руками в одеяло, напрягшись настолько, что позабыл, как дышать, и вскоре его лицо покрылось багровыми пятнами от нехватки воздуха.
— Слыхал я, аппетит у Вашего Высочества никудышный, и лекарство в него больше не лезет.
Ци Чжань остановился у постели. Чуть приподняв подбородок, он смотрел на него сверху вниз — величественная аура властелина, не терпящего возражений, была присуща ему от рождения.
Нань Си инстинктивно отвёл глаза, упираясь телом в матрас и изо всех сил пытаясь отползти на нечувствительных ногах вглубь кровати, словно удаление от Ци Чжаня могло подарить ему хоть каплю безопасности.
Он отвернулся, блуждая взглядом в стороне, и всем своим видом демонстрировал полное нежелание общаться.
Нань Си жаждал скрыться, но Ци Чжань не собирался ему потворствовать: чем сильнее тот отступал, тем агрессивнее наседал Ци Чжань.
Раз Восьмой принц не может проглотить лекарство, дело в самом отваре или в том, кто его принимает?
Если неладно с отваром, значит, лекарь не справился со своими обязанностями — его можно просто вытащить за ворота и обезглавить, а затем заменить другим.
Каждое его слово сочилось нескрываемой угрозой. Нань Си молча поджал губы, зато вошедший следом за ним Вэй Минь от страха грохнулся на колени, уткнувшись лбом в пол и принявшись без остановки молить Ваше Величество о милосердии.
Бросив косой взгляд на лекаря, Нань Си подумал про себя, что тот ведь чужеземец, да и убить его жаждет этот тиран — какое ему, в сущности, дело?
И всё же сердце Нань Си было слишком мягким, к тому же ему не улыбалось брать на душу ещё одну человеческую жизнь, и он наконец заговорил:
— С лекарством всё в порядке.
Не дожидаясь, пока он скажет что-то ещё, Ци Чжань тут же ухватился за возможность:
— Значит, дело в том, кто его даёт.
Это служанка ухаживает из рук вон плохо?
В этом ледяном, лишённом всякого сострадания тоне сквозило одно: стоило Нань Си подтвердить хоть словом, служанку наверняка казнили бы на месте.
Глубоко вздохнув, Нань Си понял: безболезненно отделаться не выйдет, это лекарство всё равно придётся пить.
Криво усмехнувшись и внутренне высмеяв самого себя, он с прежним достоинством произнёс:
— Ваше Величество просто боится, что я занедужу и помру до того, как вы сможете вдоволь насладиться унижениями и издевательствами надо мной. Я с охотой приму это лекарство, к чему терзать других, ни в чём не повинных людей?
Ци Чжань хмыкнул, не выражая согласия или возражения.
Четра часа спустя свежеприготовленный отвар внесли в комнату. Толклись едва заметные струйки пара, и густой горький запах мгновенно заполнил всё помещение. Едва уловив этот дух, Нань Си ощутил глубинное физическое отвращение, и его вновь скрутило от подступающей тошноты.
Слегка сжав правую руку в кулак и прижав к губам, он переборол дурноту и бросил служанке:
— Подай сюда.
Он полагал, что кормить его снова станет она, и мысль о её скрупулёзном скармливании по ложечке лишь предвещала долгие муки. Но едва он попросил передать чашу ему самому, служанка неожиданно проигнорировала его приказ и опустилась на колени подле Ци Чжаня, высоко воздев поднос.
Нань Си недоумённо нахмурился, не в силах постичь смысла происходящего, как вдруг Ци Чжань с невозмутимым видом протянул руку, взял чашу с лекарством и, не спеша присев на край постели, похлопал ладонью по подложенному матрасу:
— Иди сюда.
Этот тиран собрался кормить его лично?!
Зрачки Нань Си сузились от запредельной нелепости происходящего.
Новый император великого Царства Цзинь, Сын Неба, унизился до того, что решил сам подносить ложку ради того, чтобы он покорно проглотил лекарство? Если об этом прознают, литераторы и учёные мужи забронят его так, что от позвоночника не останется живого места.
Заметив, что тот не двигается с места, Ци Чжань прищурился, а в его улыбке не осталось и тепла:
— Повторять не стану. Иди сюда. Моё терпение небезгранично.
В стороне Вэй Минь и служанка дрожали подобно листве на ветру, распростёртые ниц и не смея поднять глаз, смертельно боясь привлечь внимание разъярённого тирана и лишиться голов.
Сила была на стороне врага, и Нань Си пришлось со скрипом в сердце податься вперёд. В следующую секунду раскалённая ложка упёрлась прямо в его губы.
Ци Чжань отдал приказ:
— Пей.
У Нань Си были тонкие губы, и это — намеренное или случайное — прикосновение обожгло его кожу. Нахмурившись, он машинально дёрнулся назад, но в ту же секунду столкнулся взглядом с глубокими, чернее ночи глазами Ци Чжаня и отступить уже не посмел.
Тут-то до него дошло: этот тиран поджидал его именно здесь. Не зря же он так упорно настаивал на том, чтобы лично влить в него отвар — он явно намеревался поизмываться над ним ради забавы.
Смирившись с неизбежным, Нань Си безмолвно вздохнул и, стерпя обжигающий жар, проглотил поданную ложку.
Она обожгла всё на пути от полости рта до самого желудка, оставив ощущение полыхающего огня, словно его горло было исполосовано кипятком.
Брови Нань Си едва заметно дрогнули, а в глазах читалось лишь подавленное терпение.
Ци Чжань никогда прежде за людьми не ухаживал, а потому, естественно, не замечал его мучений. Он видел лишь то, что дикий зверёк, скаливший зубы с самого момента поимки, на сей удивительно присмирел.
Нань Си допил лекарство ложка за ложкой. Ци Чжань подушечками пальцев оглаживал пустую белоснежную чашу, и на дне его души шевельнулось некое подобие гордости за содеянное.
Служанка, обладавшая отменной сообразительностью, тут же забрала у него чашу, подхватила таз и опустилась на колени у кровати на случай, если Нань Си снова стошнит.
И впрямь, состояние Нань Си оставляло желать лучшего: помимо не прекращающегося жжения в груди, в желудке вновь завязался узел из судорог и кислых спазмов.
Спустя мгновение мелкие пряди на его лбу вновь увлажнились от пота и прилиплись к коже.
Зажав рот рукой, он жмурился, а уголки его глаз покраснели, наполняясь слезами от физической боли. Он терпел из последних сил, как вдруг над самым ухом раздался леденящий, зловещий шёпот Ци Чжаня:
— Попробуй только вырвать.
Если я не прикончу тебя прямо сейчас, то лишь для того, чтобы позлить старого пса Нань Хуаня. К тому же твоё хлипкое тело всё равно уже не восстановить, так почему бы мне не поступить проще: созвать всех жителей Юйцзина, чтобы они воочию глянули, как их некогда славный принц унижен Моей волей и как он извивается подо Мной в постели, упиваясь ласками.
Зрачки Нань Си сузились от ужаса, заставив на миг забыть о телесных страданиях, а краски начали стремительно сходить с его лица.
Словно сочтя это потрясение недостаточным, Ци Чжань с болезненным удовольствием сжал его подбородок, оглаживая пальцами щеку, и с полуулыбкой произнёс:
— Забыл сказать: твой папаша до сих пор тайком держит в Юйцзине немало шпионов и смертников. Наверняка эти вести скоро дойдут до его ушей. Как думаешь, сильно любящий свою гордость император скончается на месте от разрыва сердца?
Нань Си забился в мелкой дрожи — то ли от гнева, то ли от жуткого страха.
Хотя он сам искал смерти, он вовсе не желал быть растоптанным в грязи подобным образом, стать всеобщим посмешищем и сгинуть, как ненужный мусор.
Неизвестно откуда взяв силы, Нань Си оттолкнул руку Ци Чжаня и резко отвернулся.
Лекарство выпито, я…
На полуслове он внезапно осёкся.
Только сейчас до него дошло: Ци Чжань — полноправный государь, а он — пленённый принц враждебной державы. Называть себя подданным или простым смертным не годилось ни в коей мере, но унижаться до рабского именования он не стал бы ни за что на свете. В конце концов он вновь прибегнул к нейтральному местоимению:
— Я утомился, Ваше Величество может идти.
С этими словами он с трудом перевернулся на бок, ложась спиной к Ци Чжаню.
Раз уж прогнать этого человека не представлялось возможным, оставалось лишь спрятать глаза. Пусть творит что хочет, в конце концов, его ждёт лишь смерть.
http://bllate.org/book/34788/4294386
Готово:
