Чтобы не спалиться перед зрителями, Хань Лянсюань с компанией сгрудились в кучу и встали спиной к Цзоу Яньчэню. Рассчитав, что «главный гость» занял нужную позицию, они принялись с чувством отрабатывать реплики.
— У Цзэ, клубнику! — Хань Лянсюань едва заметно задрал подбородок.
У Цзэ с выражением безграничной преданности на лице тут же поддел ягоду вилкой и поднёс ему к губам:
— Прошу, молодой господин Хань.
Хань Лянсюань пару раз крутанул клубнику во рту, со слитным «тьфу» плюнул её в воду и размашисто влепил У Цзэ подзатыльник. Этот жест они репетировали заранее: замахиваться эффектно, но бить по затылку, а не по лицу.
— Мозги совсем усохли?! Не видишь, что она гнилая? Зачем в рот-то пихаешь! — рявкнул Хань Лянсюань, точно подорванная петарда, состряпав свирепую физиономию.
Остальные шестёрки дружно расхохотались. Когда смех утих, один из них подал голос:
— Ну хорош тебе, не цепляйся ты к У Цзэ. Как-никак, он всё ещё молодой господин семьи У. Вашей семье Хань до них расти и расти. Вот пожалуется дедушке У — твой батя с тебя шкуру спустит.
— Тьфу на вас! — Хань Лянсюань скривился так, словно клубника сгнила прямо у него на языке. — Кто к нему цепляется? Мы с детства договаривались: детские тёрки решаем сами. Стуканет родителям — отхватит от всех скопом.
Он брезгливо окинул У Цзэ взглядом:
— И вообще, настоящий наследник вернулся. Сколько ещё наш У Цзэ продержится в семье У — большой вопрос.
Затем Хань Лянсюань грозно вылупился на жертву:
— Я тебя обижаю, что ли?
У Цзэ вобрал голову в плечи:
— Нет...
В глазах Хань Лянсюаня мелькнуло откровенное самодовольство. И было от чего: он искренне уверовал, что с таким талантом хоть сейчас можно покорять кинематограф. Чёртово актёрство затягивало.
Пусть Цзоу Яньчэнь стоял сзади и не видел его лица, Хань Лянсюань выкладывался на все сто — и интонациями, и мимикой.
— Чего встал? Марш за соком, рот ополоснуть! — раздражённо буркнул он.
— Ага... — понурив голову, У Цзэ поплёлся к деревянному столику неподалёку и налил стакан апельсинового сока.
У актёрства один изъян: ты не видишь реакцию публики и не можешь вовремя подкрутить сценарий.
У Цзэ рассудил, что Цзоу Яньчэнь уже наверняка вкусил драмы сполна. Протягивая сок Хань Лянсюаню, он слегка повернулся, чтобы украдкой бросить взгляд на «зрителя».
И тут же...
— Мать твоя...
— Бл...
Первое витиеватое ругательство сорвалось с губ У Цзэ. Второе — из уст Хань Лянсюаня, которому на макушку только что вылился полный стакан апельсинового сока.
В нескольких шагах, под сенью деревьев, стояла толпа. Имена им — легион, и у всех руки вальяжно покоились в карманах. А в самом центре, на почетном месте, возвышался главный зритель этой постановки — Цзоу Яньчэнь.
По обе стороны от него и чуть позади сгруппировалась местная шобла — банда мажоров-бездельников.
К слову, Цзоу Яньчэнь смотрелся среди этой шпаны удивительно органично. Гоповатая аура от него исходила настолько мощная, что он без труда потянул бы на роль районного авторитета.
Вот только... У Цзэ опешил. Какого черта Цзоу Яньчэнь вообще забыл в этой компании?!
Сок потёк по голове и лицу Хань Лянсюаня, вымочив его до нитки. В эту молниеносную секунду его освобожденный разум пронзило «озарение»: У Цзэ гениально усложняет драматургию! Эскалация конфликта! Накал страстей!
Хань Лянсюань смахнул с лица липкую жижу, резко вскочил и, изобразив размашистую затрещину, захватил У Цзэ за шею, а затем мощным рывком утянул его прямо в горячий источник.
Застывший с открытым ртом У Цзэ даже ойкнуть не успел, как с оглушительным всплеском бухнулся в воду.
Толпа мажоров застыла в немом шоке:
— У Цзэ совсем скатился?
— Реально: ощипанный феникс хуже паршивой курицы.
— Жесть. Какая же беспросветная жесть...
Цзоу Яньчэнь сочувственно кивнул. Со стороны и правда выглядело паршиво.
Играли убедительно. Не подслушай Цзоу Яньчэнь их давешний заговор, он бы уже, вероятно, впечатал этого Хань Лянсюаня сапогом в стену.
Пока стоящие рядом мажоры увлечённо злорадствовали, Цзоу Яньчэнь вдруг поймал себя на мысли, что его уверенность дала трещину. Совершенно не факт, что ему удастся отжать наследство семьи У.
У Цзэ обставил всё слишком уж продуманно.
Пока в глазах Цзоу Яньчэня У Цзэ стремительно превращался в коварный чертополох, сам «чертополох» успел нахлебаться воды. Кое-как выкарабкавшись на мелкое место, он встал на ноги, пошатываясь от неожиданности.
Банный халат намок и тяжёлой тряпкой облепил тело. С тёмных волос струилась вода, стекая по переносице и капая с кончика ровного носа.
— Ты... ты совсем ебанулся?! — закашлявшись, рявкнул У Цзэ, тыча пальцем в Хань Лянсюаня. Он же чуть не захлебнулся насмерть!
Диванный артист Хань Лянсюань вдохновенно продолжил импровизацию:
— Мать твою, У Цзэ! Ты, фальшивый обносок, смеешь на меня пасть открывать?! Совсем берега попутал?
— Да завали ты хлебало... — сквозь зубы процедил У Цзэ.
— Что?! Ты мне рот заткнуть пытаешься?! Забыл, где твоё место? Не таскай я тебя за собой, ты бы в этот комплекс даже на порог не ступил! Настоящий наследник вернётся — у тебя и полутора миллионов на жизнь не останется!
С этими словами Хань Лянсюань высоко задрал подбородок и издевательски поглумился:
— Слушай, у меня в жизни много чего не хватает, а вот бабла — завались. Как идея, У Цзэ? Отбей мне челом — и за каждый поклон получаешь по сотне тысяч. Сыграем?
У Цзэ ощутил, как у него гулко загудело в черепе.
— Заткнись... — У Цзэ готов был придушить этого идиота прямо в источнике.
Хань Лянсюань наконец уловил странные интонации в голосе приятеля. Он уже собрался вопросительно приподнять бровь, как из-за его спины донёсся спокойный голос:
— А лимит есть?
Хань Лянсюань машинально обернулся — и выдал невольный возглас:
— Ебать... Цзоу Яньчэнь?!
Они с У Цзэ в разговорах постоянно использовали ярлыки «настоящий» и «фальшивый», так что Хань Лянсюань до сих пор понятия не имел, как в реальности зовут того самого родного сына.
Цзоу Яньчэнь присел на корточки у края бассейна, слегка кивнул и с напускной серьёзностью повторил:
— Лимит на поклоны есть?
Хань Лянсюань окончательно потерял нить:
— Какой ещё лимит?
— По сотне тысяч за каждый отбитый поклон. Ограничения по сумме есть?
— Д-да вроде нет...
— Понятно. — Цзоу Яньчэнь опустился на одно колено. В его тёмных глазах плескалось фальшивое участие. Окинув взглядом мокрого, растрёпанного У Цзэ, он мягко улыбнулся: — Набивай чек. Расценки отличные.
И добавил:
— Общие активы корпорации «Хань» — семьсот восемьдесят пять миллиардов. Если будешь кланяться резво, по разику в две секунды, года за три отжмёшь у него всю семейную империю.
Ночной бриз гонял по воде лёгкую рябь. Вокруг воцарилась звонкая тишина. Стоящий в бассейне У Цзэ оказался в тупиковой ловушке: весь сброд устремил на него выжидающие взгляды.
Хань Лянсюань и его шестёрки только сейчас замешкались, разглядев за спиной Цзоу Яньчэня толпу золотой молодежи.
У Цзэ опустил веки. Капли запутались в густых ресницах.
«Этот сукин сын уже даже не пытается скрывать, что глумится надо мной?»
Кланяться, естественно, нельзя — после такого в приличном обществе делать нечего. Но и отказаться не выходит: разрушится образ забитого фальшивого наследника.
Толпа мажоров во главе с Цянь Июном задорно засвистела за спиной Цзоу Яньчэня, подстрекая У Цзэ к действию.
Хань Лянсюань первым обрёл дар речи. Выбравшись по каменным ступеням на сушу, он громко чихнул и буркнул:
— Мечтать не вредно.
После чего с напущенной невозмутимостью дал дёру...
Удрал, бросив весь этот бардак на У Цзэ. Кабы Цзоу Яньчэнь не буравил его въедливым взглядом, У Цзэ с удовольствием изобразил бы глубокий обморок.
— Брат, он сбежал и отказывается платить, — не долго думая, перевёл стрелки У Цзэ.
Все уже стояли на суше, один У Цзэ продолжал мокнуть в источнике. Порыв прохладного ветра заставил его судорожно чихнуть, хотя влажные глаза продолжали с мольбой поглядывать на Цзоу Яньчэня.
— Вылезай, — Цзоу Яньчэнь выпрямился.
У него хватало дел, на сон оставалось от силы пару часов в сутки, и тратить время на дешёвый балаган категорически не хотелось.
У Цзэ мгновенно уловил сквозящее в нём раздражение и не стал искушать судьбу. Выбравшись на сухое, он принял из рук Чжу Сюя плотное банное полотенце и плотно запахнулся.
— Эй-эй-эй, а ну стоять! — подал голос Цянь Июн, предводитель местных мажоров, сделав шаг вперёд с глумливой ухмылкой. — Хань Лянсюань свалил, так ты мне брей челом!
У Цзэ мысленно проклял тот день, когда родился, и уже собрался выдать ядовитую отповедь, как Цзоу Яньчэнь молча ткнул экраном смартфона с QR-кодом для оплаты прямо под нос Цянь Июну.
— Пятьсот миллионов. Переводишь деньги — и я лично прижму его башку к земле.
Длинные тени от деревьев дрожали на камнях. Холодный, въедливый взгляд Цзоу Яньчэня мгновенно превратил спесивого Цянь Июна в жалкое подобие циркового паяца.
Пятьсот миллионов юаней для их семейных корпораций — сумма смехотворная. Но пятьсот миллионов наличными прямо сейчас — задача неподъёмная даже для крупных игроков.
Семья может себе такое позволить, совет директоров — может. Но уж точно не бездельники-мажоры, сидящие на ежемесячных карманных подачках от родителей.
У Цзэ опешил. В его глазах вспыхнули яркие звёздные искорки.
— Я согласен! — выпалил У Цзэ, едва сдерживая трепет. — Увижу на счету пятьсот миллионов — я ради таких денег хоть душу заложу!
Мужская гордость ценится дорого, но против пятисот миллионов наличными ни один нормальный человек не устоит!
Цянь Июн скривился:
— У меня нет времени смотреть, как У Цзэ ползает...
— Нет бабла — не хер корчить из себя олигарха, — остудил его Цзоу Яньчэнь.
Не дав тому договорить, У Цзэ азартно перебил:
— Скидка! Триста миллионов! За триста миллионов мои колени уже горят желанием коснуться земли!
Это вам не липовый спектакль с Хань Лянсюанем, где отбивать поклоны пришлось бы задаром. Тут на кону стояли настоящие, хрустящие юани!
У Цзэ на полном серьёзе воспрянул духом, сгорая от желания закрыть крупнейшую сделку в своей жизни.
Видя, что физиономия Цянь Июна приобрела оттенок варёной свёклы, У Цзэ с надеждой выпростал два пальца:
— Двести миллионов! Ни юанем меньше. Молодой господин Цянь, не хотите же вы сказать, что у вас даже двухсот миллионов не найдётся?
Он махнул рукой в сторону притихшей свиты Цянь Июна:
— Или скиньтесь всей оравой? Спешите, акция одноразовая! У меня настроение кланяться бывает раз в жизни!
Цзоу Яньчэнь молча убрал телефон. Хоть выходки У Цзэ и вызывали у него глухое раздражение, непредсказуемый поворот сюжета пробудил в нём спортивный интерес. Стало любопытно, чем закончится этот цирк.
В конце концов, «трагический сценарий» окончательно развалился, превратившись в межличностный разборняк между самими артистами. К нему, как к зрителю, это больше отношения не имело.
Мажоры из этой компании потому и пинали балду, что к реальному управлению семейным бизнесом их близко не подпускали. Какое там наследство — пока вся вереница старших братьев и кузенов не вымрет, им светили только подачки.
А чем меньше у человека реального статуса, тем сильнее он им бредит.
Они считались золотой молодёжью, но по факту довольствовались убогими десятью-двадцатью миллионами в год на карманные расходы.
Лицо Цянь Июна посмурнело так, хоть воду отжимай:
— Подумаешь, двести миллионов. Куплю себе развлечение, гуляем.
— А ну подвалили сюда, — бросил он своей банде.
Шорохом отодвинувшись в сторону, вся компания извлекла смартфоны и принялась... скидываться с миру по нитке.
У Цзэ, кутаясь в огромное махровое полотенце, деловито разминал то левую ногу, то правую, усердно готовясь к трудовым подвигам на ниве поклонов.
Чжу Сюй опешил:
— Ты реально собрался кланяться?!
— Естественно! — рассудительно отозвался У Цзэ. — Это же двести миллионов! Сто тысяч за две секунды — да мне такое даже в самых сладких снах не снилось!
И с чувством добавил:
— Пару дней попотеешь — а потом шестьдесят лет в ус не дуешь.
Предвкушая скорый дождь из купюр, У Цзэ бочком подплыл к Цзоу Яньчэню и елейно прошептал:
— Брат, а ты хорош! Твоя заслуга тут главная. Как деньги капнут на счёт — отстегну тебе честные два процента.
Цзоу Яньчэнь промолчал.
В этот самый миг У Цзэ в его глазах удостоился очередного титула: «Худший сценарист в истории». Без вариантов.
Сстряпанная им драмочка не блещет ни логикой, ни здравым смыслом, а сюжет мчит во весь опор, точно взбесившийся козёл.
Щедро отвалив от двухсот миллионов целых два процента, У Цзэ удостоился от Цзоу Яньчэня крайне неоднозначного взгляда.
Впрочем, какая разница? Теперь У Цзэ было плевать на Цзоу Яньчэня. С двумя сотнями миллионов в кармане на кой-чёрт цепляться за чужие бёдра, если он сам станет хозяином жизни?
http://bllate.org/book/34786/4513017
Готово:
