Учебный корпус делился на три крыла: восточное, западное и центральную административную зону.
В восточной части действовали участники и их фанаты, в западной отдыхали «люди в чёрном», когда не охотились, а в центральную допускались лишь выбывшие — «убитые» и их верные спутники.
Войдя в кабинет, Тань Юйши первым делом переоделся в сухой спортивный костюм. После этого сотрудники шоу зафиксировали его запястья на подлокотниках кресла и завязали глаза плотной чёрной тканью. Условие было простым: за ним должны прийти. Если в течение пяти минут ни один фанат не явится на выручку, его освободят.
Задумка организаторов читалась без труда: знаменитость, брошенная в одиночестве и привязанная к стулу, за эти пять минут успеет в полной мере ощутить горечь забвения. Отличная профилактика — впредь не посмеет пренебрегать поклонниками.
Тань Юйши воспринял правила с олимпийским спокойствием. Он сидел неподвижно, молча отсчитывая секунды.
Лян Юй — девчонка толковая и послушная, она наверняка рванула дальше, чтобы вырвать победу в игре, и не станет терять драгоценное время на его спасение. К этому он был готов.
Поэтому, когда дверные петли снова скрипнули, Юйши решил, что время истекло и персонал пришёл его развязать.
Вошедший на мгновение замер у порога, будто в раздумьях, затем тихие шаги обогнули кресло. Внезапно на плечо Тань Юйши легла чужая ладонь.
Тань Юйши едва заметно нахмурился:
— Пожалуйста, уберите руку.
В ответ раздался тихий смешок. Незнакомец и не думал подчиняться — наоборот, бесцеремонно склонил голову ему на плечо, и тёплое дыхание коснулось кожи под воротником.
Голос Юйши мгновенно обдал ледяным холодом:
— Отойди. Не заставляй повторять в третий раз.
Наглеца это нисколько не испугало. Пойдя на невиданную дерзость, он сзади обвил руками его шею и мурлыкнул, откровенно капризничая:
— А вот и не уйду. Я на колени к тебе хочу.
Услышав этот голос, Тань Юйши замер от неожиданности.
Ледяное недовольство на его лице мгновенно испарилось, уступив место едва заметному смущению.
Голос, только что подобный застывшему льду, смягчился и зазвучал с нежной теплотой:
— Устал? Садись. Я попрошу, чтобы этот эпизод вырезали при монтаже.
***
Камер в кабинете хватало с избытком, и Режиссер Чжоу не спускала глаз с Цяо Хуайцина с той самой секунды, как тот переступил порог.
Лучше бы она этого не видела. От услышанного у неё мгновенно подскочило давление: голова пошла кругом, дыхание перехватило, а конечности онемели.
— Нашла на что надеяться! Думала, хоть после выбывания он угомонится, а он только пустился во все тяжкие!
Жэнь Сяосюань сидела с совершенно потерянным видом:
— Сестра Чжоу... а тебе не кажется, что и Господин Тань с ним за компанию сходит с ума? Взял и разрешил... Он правда позволил Цяо Хуайцину усесться к нему на колени? Это у меня галлюцинации или Господин Тань повредился рассудком?
Чжоу Пин, видавшая на своём веку и не такое, быстро взяла себя в руки:
— Господин Тань просто работает на камеру, ради шоу. Ничего страшного, у Цяо Хуайцина всё равно не хватит наглости...
Она не успела договорить. На экране монитора юноша без тени смущения устроился на коленях Тань Юйши — лицом к нему, нога по обе стороны бёдер.
Чжоу Пин застыла.
Жэнь Сяосюань потеряла дар речи.
—... Его тип личности — «бесстыдный отморозок», — наконец выдавила из себя Чжоу Пин.
***
Цяо Хуайцин мостился с полнейшим комфортом.
Опершись ладонями о плечи Тань Юйши, он опустил взгляд чуть ниже, но сквозь плотную ткань спортивных штанов ничего разглядеть не удалось.
«Школьная биология гласит: апикальное доминирование подавляет рост боковых побегов. Этот тип вымахал под метр девяносто — боковые побеги у него, небось, совсем чахлые.
Ну да, рожа симпатичная, мускулы имеются, да и с завязанными глазами в этой беспомощной позе выглядит... ладно, довольно сексуально.
Но в душе всё равно высокомерный чурбан.
Только что корчил из себя ледяную неприступность, а как понял, что перед ним фанат, — мгновенно сменил маску. Актер года, блин».
Хуайцин ловко развязал повязку на его глазах и снял пут с запястий. Тань Юйши моргнул, привыкая к свету, и взглянул на него:
— Зачем ты пошёл за мной?
Сидеть с широко расставленными ногами было, честно говоря, не слишком удобно, но Хуайцин задался целью допечь собеседника, поэтому демонстративно подался вперёд, сдвинувшись ближе:
— Ты ради меня собой пожертвовал. Не пойди я следом — твои фанаты меня бы с потрохами съели. К тому же я не люблю оставаться в должниках.
Адамово яблоко Тань Юйши дёрнулось. Он мягко, но ощутимо сжал пальцами его талию, удерживая на месте:
— Не двигайся ближе... Мои поклонники достаточно благоразумны, да и я бы не допустил травли. Ты мне ничего не должен, я лишь поступил так, как обязан был поступить.
«Красиво поёт, ничего не скажешь».
— Как бы там ни было, я уже на всю страну объявил, что переметнулся в твой фанатский лагерь, — фыркнул Хуайцин. — Так что теперь ты за меня в ответе.
В глазах Юйши вспыхнули тёплые искры:
— Правда?
— Я же здесь, пред очи твои явился. Какие могут быть сомнения?
Тань Юйши сдержанно хмыкнул, неподдельно обрадованный этим признанием. Растёгнутая спортивная куртка скользнула с его плеч:
— Надень мою.
Форма команд различалась цветными полосами: у Сяо Мучэна они были красными, у Тань Юйши — синими.
Цяо Хуайцин потрогал кончики своих свежевыкрашенных синих волос, усмотрев в этом ироничную предначертанность судьбы:
— Ладно, давай.
Он взялся за собачку молнии на своей куртке, расстёгнул её до середины — и внезапно замер.
Чёрт, он же совсем забыл: под ней ничего нет. Абсолютно.
Скинула одежду, восседая на чужих коленях, — это уже какая-то порнография получается. Сестра Чжоу в контрольной рубрике точно схватит инфаркт.
Поэтому Хуайцин поднялся, отошёл к письменному столу и, повернувшись к Тань Юйши спиной, сбросил командную куртку на полированную столешницу.
— Маленький кои.
Хуайцин опешил и оглянулся:
— Что?
Взгляд Тань Юйши замер на его обнажённой спине:
— Твоё родимое пятно. Оно похоже на рыбу кои.
Хуайцин рассмеялся:
— О, а у тебя глаз-алмаз! Мало кто с первого раза угадывает. Некоторые утверждали, что это похолодевший красный пельмень. Вот уж у кого зрение на нуле.
Тань Юйши на мгновение умолк, затем тихо спросил:
— Твой бывший так говорил?
— Ничего себе, ты даже личной жизнью фанатов интересуешься? — Хуайцин продел руки в рукава чужой куртки. — Вовсе нет. Это мы с другом в бассейн ходили, там один дедуля выдал. Не только же бойфрендам смотреть, как я раздеваюсь... Погоди, а почему ты сразу про бывшего подумал? Почему не про настоящего?
— Я слышал, ты сейчас свободен.
— А-а...
Режиссер Чжоу упоминала, что перед съёмками участникам раздали анкеты фанатов. Должно быть, там указывался и семейный статус.
— Да у меня и не было толком никаких серьёзных отношений, — натягивая куртку, непринуждённо отозвался Хуайцин. — Я ещё со школы на заказ рисовал: учёба, подработки, какие тут свидания? Только в этом году наша студийная игра выстрелила, баблишко появилось, вот и выкроил время — пофанатеть да на шоу развлечься.
— Значит, ни с кем не встречался? — уточнил Тань Юйши.
— Ну, как сказать... Было дело, флиртовал с парочкой кадров, думал, может, что и выйдет. А они после пары дней общения взяли и прислали мне дикпики. Тут-то я и понял, как жестоко просчитался. Выставил всех за дверь без разговоров. Я что, совсем себя на помойкешёл, чтобы на такой «сервис» соглашаться?
Застёгивая куртку, он задорно усмехнулся:
— Хотя, конечно, фрукт я тот ещё.
Этот фрагмент с переодеванием из эфира гарантированно вырежут, поэтому Цяо Хуайцин болтал совершенно без оглядки.
Тань Юйши подошёл ближе и заботливо потянул бегунок молнии вверх, закрывая его до самого горла:
— Я так не думаю.
Оказавшись лицом к лицу с Юйши, оставшимся в одной тонкой футболке, Хуайцин сощурился:
— Ты случайно не потому мне свою куртку сбагрил, что сам упарился? А то что же у персонала запаску не попросил?
Тань Юйши посмотрел ему прямо в глаза:
— Хотел, чтобы ты носил мою.
—...
Цяо Хуайцин оказался окутан чужим теплом. Ткань прилегала к коже, даруя ощущение, будто его мягко гладят горячей ладонью.
«А Тань Юйши — признанный мастер завлекать поклонников. Флиртует профессионально, ничего не скажешь».
Слегка покашляв, Хуайцин развернулся к столу:
— Ладно, давай за задание возьмёмся. Пять минут впустую проболтали. Сяо Мучэн с компанией наверняка уже в химический кабинет прорвались.
***
В административном блоке располагалось сразу несколько кабинетов. Задержанные ранее команды Цао Цзина и Ду Си сидели по соседству. Проходя мимо, Цяо Хуайцин успел заметить их кислые, удручённые физиономии над задачечниками.
Впрочем, им хотя бы досталось право первого выбора.
Тань Юйши попался последним, так что выбирать приходилось из остатков.
Хуайцин пробежал взглядом по экрану планшета, лежавшего на столе.
Вот так сюрприз: остались только задачи повышенной сложности — на четыре и пять звёзд.
Рядом высвечивался свод правил:
[После подтверждения выбор изменить нельзя. Завершив задание, сфотографируйте результат и отправьте на проверку. Завуч оценит ответ и вынесет вердикт.]
[За нерешённую в течение одного урока (40 минут) задачу с команды снимается 10 баллов. Участники остаются на второй урок и удерживаются в кабинете до правильного ответа либо до наступления обеденного перерыва.]
Обеденный перерыв начинался ровно в двенадцать — это был финальный аккорд игры и конец съёмочного дня.
На часах девять. За первый час они расщёлкали два класса, так что времени оставалось с запасом. Сяо Мучэн со своими вряд ли управится так быстро, к тому же у них есть Лян Юй в качестве «крота», так что важные улики не уплывут. Можно решать не спеша.
Хуайцин бегло пролистал доступные карточки: высшая математика, теоретическая физика, химия... И даже задание по программированию. Эх, сюда бы Ло Кайнаня!
Гуманитарных карточек осталось всего две: сочинение и стихотворение на английском.
На первый взгляд не так уж сложно, да вот только эссе требовало не меньше тысячи иероглифов, а стих — минимум восемь строк. Тема в обоих случаях одна: выразить признательность своим фанатам.
Тут халява не пройдёт — напишешь ерунду, и сразу пришьют неуважение к аудитории.
А если вырисовывать всё по уму, уйдёт минимум час, за который остальные команды успеют сто раз сбежать из школы.
Мысли в голове Хуайцина закрутились с бешеной скоростью:
— Давай стихотворение! Я напишу, фигня вопрос.
Тань Юйши удивлённо приподнял бровь:
— Ты хорошо владеешь английским?
— Ещё бы! — гордо задрал нос Хуайцин. — Мои матушка и сестра постоянно устраивают выставки за рубежом. Будь я полным нулём, стоял бы рядом как истукан — позорил бы семейство. Разговариваю я, правда, с акцентом, поэтому вслух стараюсь не трепаться, а вот с письменным всё в полном порядке. Выбирай эту.
— Хорошо.
Тань Юйши кликнул на «Английское стихотворение» и нажал «Подтвердить». На экране планшета затикал сорокаминутный таймер.
Хуайцин схватил ручку и, вдохновенно строча на листе, меньше чем за минуту набросал строчки. Сфотографировал результат на планшет и отправил на сервер.
В контрольной рубке Чжоу Пин изумлённо округлила глаза:
— Ничего себе! А я его недооценивала. Неужели и впрямь талант...
Картинка загрузилась, и на широком мониторе проявились аккуратные английские буквы:
«Twinkle, twinkle, little star,
How I wonder what you are!
Up above the world so high,
Like a diamond in the sky...»
Чжоу Пин застыла в немом шоке.
Какая ещё поэзия?! Это же детская песенка про звёздочку, которую знает каждый первоклашка!
А Хуайцин с гордым видом уже демонстрировал свой «шедевр» Тань Юйши:
— Смотри, концепт гениален! Это метафора: у поклонников в глазах сияют звёздочки, яркие, словно бриллианты в небесах. Полное соответствие теме! Как фанат говорю — я в полном восторге!
Естественно, только он и мог сморозить такое с невозмутимым лицом.
Тань Юйши долго молчал, переваривая увиденное.
—... Но здесь всего четыре строки. А нужно восемь.
— Пусть завуч прочитает дважды, в чём проблема? — отмахнулся Хуайцин. — Мне лень переписывать.
Тань Юйши сдержанно промолчал.
Чжоу Пин в рубке потеряла дар речи.
Ей срочно нужен баллон с кислородом на площадку, иначе этот паршивец сведёт её в могилу прямо во время эфира!
Пальцы режиссера судорожно застучали по клавиатуре, и через секунду на планшете всплыло уведомление:
[Списывание и плагиат строго запрещены. Требуется исключительно авторский текст! Повторы недопустимы. Минимальный объём — 8 строк.]
Ознакомившись с ответом, Хуайцин без малейших угрызений совести переложил ответственность на партнёра:
— Ладно, пиши сам. На самом деле мой английский — на уровне базовой школы.
Тань Юйши сокрушённо улыбнулся и опустился в рабочее кресло:
— Мне нужно немного времени, чтобы подумать.
— Думай сколько влезет, а я пока посмотрю, что там у остальных.
***
Покинув кабинет до решения задачи, вернуть себе свободу было нельзя, да и о результатах соседей узнать не удавалось. Зато из окна отлично просматривалось восточное крыло — можно было отслеживать, выйдет ли кто из кабинета химии.
Прислонившись к подоконнику, Цяо Хуайцин всматривался в освещённые окна: внутри мелькали тени, Сяо Мучэн с командой всё ещё суетились внутри.
На данный момент баланс очков у всех участников был плачевным. Команды Ду Си и Цао Цзина дважды покидали кабинеты и дважды попадались «людям в чёрном», поэтому из-за штрафов вышли в чистый ноль.
Остальные три группы попались по одному разу, набрав скромные 10 баллов.
Делать всё равно было нечего, и Хуайцин принялся бесцельно бродить по кабинету. Осматривая полки и выдвижные ящики, он наткнулся на весьма интересную бумагу — проект дисциплинарного взыскания.
[Постановление о дисциплинарном взыскании:]
[10 августа после окончания занятий ученик класса 8-3 Биньбинь умышленно нанёс вред школьному саду, что привело к гибели множества растений и загрязнению территории школы, что является грубым нарушением правил.]
[В целях поддержания дисциплины и в воспитательных целях решением администрации ученику Биньбинь объявляется выговор с занесением в личное дело.]
В правом нижнем углу отсутствовала печать — похоже, лишь черновик документа.
Стоило встать на место Биньбиня, как хронология событий сложилась в единую картину. В прошлую пятницу, 11-го числа, Шэн-цзай донёс, будто Биньбинь испортил сад краской. Тот в тот день как раз взял отгул по болезни, так что администрация добралась до разбирательства только сегодня, в понедельник.
Список горящих вопросов вырисовывался следующий:
1. Действительно ли у Биньбиня проблемы с психикой, или трое остальных учащихся его просто оклеветали?
2. Зелёная жижа в горшке из кабинета литературы — не краска. Что же это тогда? Вот главный ключ к разгадке.
3. С первыми четырьмя пунктами школьных правил они уже столкнулись. Оставался последний: «Не бойся. Страх — лишь спотыкач на пути к твоему совершенству». Есть ли в этой фразе скрытый подтекст?
4. Первые два слова кроссворда — гарантированно twenty five и green leaves. Оба отсылали к Биньбиню, обозначая его порядковый номер в журнале и заветное желание. Но какие два слова скрываются за его целью (aim)?
Судя по уже вписанным буквам, пересечения давали следующие подсказки:
⑤: _ e _ e _ g _
⑥: _ _ l _ _ _ _ g
***
Тань Юйши тем временем увлечённо сочинял. Длинные изящные пальцы сжимали ручку, а между бровей залегла глубокая складка задумчивости.
Хуайцин не стал его отвлекать. Сфотографировав документ, он вальяжной шаркающей походкой вернулся к столу, намереваясь подсмотреть результаты.
Зачуяв его приближение, Тань Юйши мгновенно накрыл ладонью исписанный лист:
— Позже покажу.
Хуайцин фыркнул:
— Подумаешь! Не эротический же роман пишешь, чего смущаться?
Тань Юйши поднял на него взгляд:
— Когда закончим съёмки, мы найдём тихое место, где будем только вдвоём... И я прочитаю его тебе.
От этого тона — чересчур серьёзного, проникающего в самую душу — Хуайцин на мгновение опешил и выпалил прежде, чем успел подумать:
— Только мне?
Тань Юйши кивнул:
— Потому что оно предназначено тебе.
Хуайцин вдруг осознал: артист явно неправильно трактовал задание.
Стихотворение фанатам — это обращение ко всей многомиллионной аудитории, а не к одному конкретному человеку перед тобой.
Но — по какому-то необъяснимому наитию — Хуайцин не стал его поправлять. Он отвёл взгляд и снова шагнул к окну.
Тань Юйши убрал руку и продолжил выводить строчки.
С этого ракурса уголки его губ были жёстко опущены, придавая лицу холодное, бескомпромиссное выражение — точь-в-точь как у тех харизматичных мерзавцев, которых он так блистательно играл в кино.
«Надо же... Такой отпетый злодей — и пишет для меня стихи».
Цяо Хуайцин смущённо потёр кончик носа и украдкой бросил ещё один взгляд на склонившийся профиль.
«Мне ведь ещё никто в жизни не посвящал стихов».
http://bllate.org/book/34781/4483054
Готово:
