Мужчины — удивительные углеродные формы жизни, среди которых непростительно часто встречаются идиоты и похотливые самцы.
Цяо Хуайцин держал в зубах тонкую пакетированную пластинку с презервативом и небрежно гонял её вверх-вниз, отчего ровные белоснежные зубы ритмично поскрипывали о пластик.
Обстановка в почасовом номере за восемьдесят юаней за четыре часа блеском не отличалась. Из всей мебели — одна лишь двуспальная кровать.
Судя по тому, что простыня под подушкой была изодрана в клочья, у предыдущих постояльцев тут кипели нешуточные страсти. Горничная, видимо, решила, что надёжно спрятала изъян, но Цяо Хуайцин, подложив подушку под спину, чтобы не сдирать кожу о жёсткую спинку кровати, заметил дыру с первого же взгляда.
Завидую. Вот уж кто-то оторвался от души.
Что до мужика, застрявшего сейчас в ванной — плотного, кряжистого, ростом от силы метр семьдесят пять, — то его, по оценкам Хуайцина, хватит от силы минут на десять.
Шум воды затих. Спустя пару мгновений из ванной вывалился хозяин номера в небрежно запахиранном халате. Выставив напоказ отвисшие складки на груди — видимо, искренне считая это сексуальным, — он с масленой ухмылкой взгромозддился на кровать и пополз к своему главному трофею этого вечера:
— Заждался, крошка?
Парень, опиравшийся на изголовье, отложил телефон, вынул изо рта презерватив и уставился на него в упор тёмными, немигающими глазами:
— Ничего страшного. Скоро ты мне всё компенсируешь.
Мужчина тяжело сглотнул.
Сколько лет он флиртовал в сети, но такой красавчик-пассив сам напросился на встречу впервые. Поначалу он подозревал, что на аватарке чужое фото, но, руководствуясь принципом «нахаляву и уксус сладок», всё же пришёл.
И сорвал куш.
Парень выглядел так, будто сошёл с ретушированного снимка: каждая черта лица по отдельности ласкала взгляд, а вместе они складывались в ту самую редкую, незабываемую красоту. Выглядел он совсем юным, совсем ещё студентом.
Впрочем, судя по тому, как ловко он флиртовал, о невинности речи не шло — перед ним был тёртый калач.
Тем лучше. Похотливый ангелочек — идеальное сочетание.
Сам мужчина свои возможности оценивал трезво: кончить за пару минут — позор на всю жизнь. Поэтому, чтобы потянуть время, он решил завязать разговор:
— Говоришь, учишься ещё? На художника? И что обычно рисуешь?
Вопрос сопровождался попыткой погладить парня по щеке. Нащупав гладкую, нежную кожу, мужик невольно повёл пальцами ниже...
Цяо Хуайцин перехватил его запястье, чуть склонил голову и прижал его ладонь к своему лицу, задорно мигнув:
— Да всё подряд. В последнее время хочется нарисовать что-нибудь эротическое, да вот беда: практики маловато, позы не знаю... Научишь меня?
От восторга мужик густо покраснел:
— Ха! Конечно научу! Чуть позже... хе-хе... А что ещё любишь?
Цяо Хуайцин приложил палец к губам, будто наивный ребёнок, глубоко задумавшийся над ответом:
— Хм... Ещё фанатею от знаменитостей.
— Фанатеешь? — мужик аж просиял. — Вот так совпадение! Я же на телевидении работаю! Моя дев... э-э, то есть коллега — продюсер программ. У неё связей среди звёзд — пруд пруди. Чей автограф хочешь? Достану!
— Правда? Вот это да! — Цяо Хуайцин перевёл палец на его сальные, толстые губы и медленно провёл по ним, оставляя тепло кожи. — Заранее спасибо, братец.
Мужик обомлел, и дыхание его заметно участилось.
Расценив, что момент настал, Цяо Хуайцин снова взял пакетик с презервативом, приоткрыл рот, высунул кончик языка и провёл им снизу вверх по упаковке, оставив влажный, откровенный след:
— Я больше не могу терпеть... Хочу тебя, братец...
Мужик судорожно вздохнул — от этого «братца» у него окончательно сорвало башню. Забыв обо всём на свете, он набросился на парня, грубо срывая с него халат:
— Сейчас всё будет! Всё дам!
Парень тихо простонал и капризно протянул:
— Нежнее, братец...
— Что, уже невтерпёж? Сейчас так застонешь — весь дом услышит! — Мужик жадно уставился на обнажившееся белое плечо, едва не брызгая слюной от вожделения, и потянулся щупать дальше.
Цяо Хуайцин запахнул халат и, изобразив смущение, отвернулся. При этом его проницательный взгляд непринуждённо скользнул по паховой зоне собеседника.
Матерь божья... Пробник губной помады. Переоценил я его. Тут и трёх минут не наберётся.
Заметив его движение, мужик, вообразив себя нежным любовником, сложил губы бантиком и потянулся за поцелуем:
— Ты чего, крошка? Братик тебя напугал? Давай, братик поцелует, не бойся...
На лоснящихся от жира губах красовалась небритая щетина.
Цяо Хуайцин ушёл из дома, даже не поужинав. А этот жмот при встрече пожалел денег хотя бы на перекус и сразу потащил его в этот клоповник. Желудок и так крутило от голода, а от такой картины Хуайцина едва не вывернуло наизнанку.
За тонкой, лишённой всякой звукоизоляции дверью раздались торопливые шаги. Несколько человек стремительно приближались к номеру.
Сальная физиономия мужика уже почти уткнулась ему в щёку.
Ну наконец-то.
Цяо Хуайцин хмыкнул, мгновенно сменил выражение лица, цапнул эту свиную рожу всеми пятью пальцами и, будто баскетбольный мяч, со всей дури впечатал её в подушку!
В то же мгновение морда мужика перекосилась. Сдавленный за щёки, с выпученными от ужаса глазами и выпяченными губами, он стал похож на раздувшуюся золотую рыбку.
На руках Хуайцина натянулись рельефные мышцы — результат регулярных и дисциплинированных тренировок в зале.
Против такого дряблого, заплывшего жиром любителя дешёвых похождений у этого увалистого борова не было ни единого шанса.
— Дружище, лапшу на уши другим вешай, а сам-то в сказки не верь, — процедил Цяо Хуайцин.
Он снова зажал презерватив в зубах и с размаху сплюнул его прямо в жирную физиономию.
— С твоим-то отростком рассчитывать на папочкин размерчик XL? Да я лучше пальцем перебьюсь.
Мужик багровел, но вместо унижения почувствовал лишь дикий азарт. Коверкая слова выпяченными губами, он пробормотал:
— М-м-м... А ты дикий. Давай, матерись дальше, братцу нравится...
Цяо Хуайцин церемониться не стал. Разомкнув пальцы, он с отмаши звонко прописал ему сочную пощёчину:
— Нравится, говоришь?
Мужик, зажав щёку, закивал как сумасшедший:
— Да, да! Давай ещё! Бей!
Цяо Хуайцин с удовольствием шёл ему навстречу и всыпал ещё четыре отменных леща. Наблюдая, как и без того опухшая рожа превращается в сдобную булку, он скалился в хищной ухмылке:
— Ты тут так лихо развлекаешься... А Жэнь Сяосюань в курсе?
Мужик, только что млевший от кайфа, при звуках этого имени мгновенно одеревенел. На смену похоти в его глазах пришёл липкий страх:
— Т-ты... Откуда ты знаешь мою девушку?!
Не успел он закончить фразу, как за дверью пискнул электронный замок, и в номер ворвалась целая делегация.
Заводила — девица с заплаканными, красными от ярости глазами — с порога зашлась в крике:
— Пэн Гаофэй, ты, проклятый педик! Захотел из меня сделать жену-ширму?! Тьфу на тебя! Слава богу, я вовремя увидела твою гнилую нутро!
За её спиной толпились подружки с камерами наготове, непрерывно щёлкая вспышками и наперебой подхватывая брань:
— Бессовестный гей! Только в гробу от тебя толк будет!
— Сяосюань с тобой два года встречалась! Как у тебя совести хватило её дурачить?!
— Мерзость! Скотина! Все мужики — козлы!
Цяо Хуайцину очень хотелось обернуться и сказать: «Эй, девчата, меня-то за компанию не гребите!», но светить лицом перед камерами не входило в его планы. Поэтому он просто спустил халат с плеч, повернулся боком и продемонстрировал плоскую грудь — исключительно чтобы доказать свой пол и оставить для них неопровержимое доказательство грехопадения её жениха.
Пэн Гаофэй от неожиданности потерял дар речи. Заметавшись, он орал:
— Не снимайте! Не надо! Сяосюань, я всё объясню! Это он... он мне что-то подсыпал!
При этом он судорожно пытался натянуть халат обратно на Хуайцина:
— Ты, тварь бесстыжая! Оденься немедленно! Не вводи мою девушку в заблуждение!
Цяо Хуайцин пропускал его вопли мимо ушей. Дождавшись, пока подруги Жэнь Сяосюань сделают достаточно снимков, он окончательно скинул халат, быстро влез в свои вещи, засунул нераспечатанную упаковку презервативов в карман и перед выходом хлопнул Сяосюань по плечу:
— Про пропуск на фан-встречу не забудь. Своё задание я выполнил, так что бывайте.
Жэнь Сяосюань прикусила губу и схватила его за рукав:
— Погоди... Вы же с ним ничего не успели?
Хотя с парнем-геем было покончено навсегда, ей всё равно было бы тошнотно, если бы этот красавчик переспал с её бывшим.
Уж больно хорош он был собой — и лицом, и фигурой превосходил многих известных актёров. Вряд ли хоть один гей устоял бы перед таким предложением...
— Подними планку, госпожа Жэнь, — отозвался парень, и первая иллюзия о его «утончённости» мгновенно разлетелась в дребезги. — На такое свиноподобное недоразумение я бы и за приплату не зарился. Не изображай из себя святую, добродетель проявляют иначе.
Он качнул головой, откинул щёлку и направился к двери:
— Я накачиваю эти ягодицы на приседаниях каждый день не для того, чтобы обслуживать подобное. Нашёл тоже, из пушки по воробьям палить.
Цяо Хуайцин качнул головой, откинул челку и направился к двери.
— Моё заведение открыто строго от восемнадцати сантиметров. Всё, что ниже — пролетает мимо кассы.
http://bllate.org/book/34781/4313498
Готово:
