Глава 50
— Дзинь-и-инь! Дзинь-и-инь!
Раздался резкий, дребезжащий звон, больно ударивший по ушам.
— Ту-ту! — донесся откуда-то сквозь пелену встревоженный, но очень приятный женский голос. — Ту-ту, очнись! Пожалуйста, не пугай маму!
— Ту-ту...
Сознание медленно покачивалось на волнах беспросветного мрака. Звуки то приближались, то снова отдалялись, превращаясь в невнятное эхо. Юй Ту потребовалось невероятное усилие, чтобы просто приоткрыть веки. Сквозь мутную пелену проступили очертания белого больничного потолка, затем — стойка с капельницей у изголовья кровати, и лишь потом он разглядел склонившуюся над ним женщину. Лицо ее искажала глубокая тревога.
На вид ей было около сорока. Она прекрасно выглядела — ухоженная кожа, едва заметные морщинки в уголках глаз. Юй Ту всматривался в ее черты, смутно угадывая в них нечто знакомое. В ее облике сквозило поразительное сходство с его собственным лицом.
Заметив, что он пришел в себя, женщина разрыдалась, ее глаза покраснели от слез.
— Глупый ты мальчишка! — сквозь слезы запричитала она. — Ну почему ты отказываешься есть? Ты хоть понимаешь, как мы с отцом сходили с ума от беспокойства?
Юй Ту всё еще не до конца понимал, где находится и что происходит, поэтому благоразумно промолчал.
Эта отрешенность — взгляд, устремленный в никуда, словно юноша заперся в собственном выдуманном мире — вновь отозвалась острой болью в сердце женщины. Она протянула руку и нежно коснулась его щеки. Ее ладонь, мягкая и теплая, была покрыта едва ощутимыми тонкими мозолями.
— Ту-ту... пожалуйста, поправляйся скорее...
— Тот мир... — в ее глазах промелькнула глубокая, невыносимая мука. Она явно хотела сказать что-то еще, но вовремя осеклась и резко перевела разговор на другое: — Ту-ту, почему ты опять объявил голодовку? Ведь доктор говорил, что в последнее время ты пошел на поправку...
Ее прервал мягкий, вкрадчивый голос:
— Госпожа Юй, прошу прощения. Позвольте нам пройти, нужно осмотреть Юй Ту.
Юноша перевел взгляд на вошедших. В палату зашла медсестра в белом халате, катившая перед собой медицинскую тележку. Впереди нее шел мужчина-врач с на редкость доброжелательным и располагающим к себе лицом. Он тепло улыбнулся пациенту.
— Да, конечно, — поспешно закивала женщина и послушно отступила в сторону, не сводя с сына исполненного боли и нежности взгляда.
Юй Ту безучастно наблюдал, как на его руках, запястьях и голове закрепляют датчики незнакомых медицинских приборов. Внутри шевельнулась паника. Пальцы судорожно вцепились в одеяло, но в тот же миг кто-то мягко, успокаивающе погладил его по плечу.
— Не бойся, — ласково прошептала мать, бережно разжимая его судорожно сжатые пальцы. — Мама рядом.
После быстрого осмотра датчики один за другим сняли. Пожилой доктор Чжоу изучил показания приборов и слегка нахмурился, в его глазах промелькнуло недоумение.
— Физиологические показатели в абсолютной норме, — констатировал он.
Лицо госпожи Юй мгновенно осунулось, глаза вновь налились слезами.
— Доктор Чжоу... — прерывающимся голосом спросила она. — Ту-ту... он что, снова блуждает в том мире?
— Юй Ту, — доктор Чжоу сочувственно кивнул женщине, после чего слегка наклонился к кровати, сохраняя вежливую, ненавязчивую дистанцию. — Скажи, ты меня помнишь?
Юй Ту, очнувшийся в незнакомой палате, смотрел на этих двоих и на молчаливую медсестру у двери с крайней настороженностью. Он всерьез подозревал, что резкий звон послужил триггером, погрузившим его в изощренную иллюзию.
«Неужели это очередной морок? Иллюзорный барьер?»
Заметив его напряженный взгляд, доктор понял, что случай тяжелый. Он мягко отступил на шаг назад, стараясь лишний раз не волновать юношу.
— Похоже, ты меня совсем позабыл, — с сожалением произнес он и вздохнул: — Моя фамилия Чжоу, я твой лечащий врач.
— Я понимаю, в каком ты сейчас замешательстве. Мы с твоей мамой не станем приближаться без твоего разрешения. Наверняка ты сейчас думаешь, будто мы — злодеи с дурными намерениями или просто порождения иллюзии.
Поймав еще более настороженный взгляд пациента, доктор Чжоу вновь сокрушенно вздохнул и негромко обратился к женщине:
— Госпожа Юй, отойдите, пожалуйста, чуть дальше. Он очень напуган.
Мать поспешно отвернулась, украдкой смахивая набежавшие слезы.
— Хорошо... — едва слышно выдавила она.
Женщина медленно поднялась со стула и бесшумно отступила на безопасное расстояние, встав рядом с доктором. Каждый их шаг был выверен и предельно осторожен, словно они панически боялись спровоцировать у Юй Ту очередной приступ паники.
— Юй Ту, мы знаем, что у тебя сейчас в голове крутится тысяча вопросов, — мягко продолжил доктор Чжоу. — Но этот мир — настоящий. Это реальность, а не обман. Если ты не веришь нам, поверь хотя бы самому себе.
Врач аккуратно взял с медицинской тележки блокнот с кодовым замком и под бдительным взором юноши положил его на край кровати, в ноги. Следом он достал термос-контейнер с едой.
— Я оставлю обед здесь. Сначала поешь, а потом прочитаешь это.
Госпожа Юй порывалась сказать что-то еще, но доктор выразительно покачал головой, и она, подавляя рыдания, послушно покинула палату. Медсестра вышла последней, тихо прикрыв за собой дверь.
Убедившись, что в палате никого не осталось, Юй Ту придвинул к себе блокнот.
Пальцы сами собой, без единой секунды раздумий, набрали нужную комбинацию цифр. Раздался тихий щелчок, и замок поддался. Открыв первую страницу, Юй Ту замер — перед ним был его собственный, безошибочно узнаваемый почерк.
«Мне приснился потрясающий сон. Будто весь мир разделен невидимым барьером на две части — Внутренний мир и Внешний мир. К сожалению, после пробуждения детали начинают таять в памяти. Ужасно обидно.»
«Я решил записывать все, что удастся вспомнить. Назову эти половины Внутренним миром и Внешним миром. Внешний мир — это наш обычный мир, где живут простые люди. Во Внутреннем мире же, совсем как в фэнтезийных романах, обитают духи, демоны и заклинатели.»
«Удивительный сон. Каждую ночь я засыпаю и проживаю жизнь совершенно другого человека. Правда, судьба у моего альтер-эго не позавидуешь — сирота в приюте. Жизнь там просто невыносимая... Когда проснусь, обязательно побалую себя шикарным обедом в качестве компенсации!»
***
«Я так и знал, что скучать не придется! Пришло уведомление о зачислении в Университет Миракл! Да еще и на восточно-западное отделение! Магия и совершенствование, я иду к вам!»
«Ну почему человек может спать всего восемь часов в сутки? В том мире жизнь бьет ключом, куда интереснее здешней серости... Эх, вот только с везением у меня там явно не ладится... T_T»
«Рассказал родителям о своих удивительных снах. Они посмеялись, сказали, что у меня богатая фантазия и отличная память — надо же так детально все запоминать!»
«История обрастает новыми подробностями, всё становится таким логичным и взаимосвязанным...»
***
«Я сплю всё дольше и дольше...»
«Разве может один и тот же сон сниться из года в год без перерыва? Действительно ли это... просто сон?»
***
«Что, если этот мир как раз и есть фальшивка? А тот, по ту сторону снов — настоящий?»
«Кто я на самом деле? Юй Ту из этого мира, или тот, другой Юй Ту из моих сновидений?»
«Я перестаю понимать, где реальность, а где грезы. Наверное, сказывается стресс. Мне определенно нужна помощь психотерапевта.»
***
«Этот мир — обман. Мне нужно вернуться на ту сторону, ведь истина там. Жаль оставлять здешних родителей и привычную жизнь, но ведь они ненастоящие. Всё вокруг — лишь декорация.»
***
«Я шагнул с крыши, но выжил. Мама была на грани безумия от страха за меня. Меня заперли в лечебнице. Здесь на всех окнах железные решетки. Мне нужно бежать. Любым способом выбраться отсюда.»
***
«Пытался сбежать дважды. Один раз прыгнул в реку, второй — вскрыл вены. Но так и не смог покинуть этот мир. Ощущение приближающейся смерти слишком реально, мне страшно.»
«Отец с матерью тают на глазах от горя. Мне больно видеть их такими, но они ненастоящие. И мир этот — фальшивка. Реальность там, в моих снах, и мне нужно вернуться туда.»
«Кроме смерти, другого пути нет.»
Юй Ту медленно листал страницы, и с каждой строчкой его брови сходились у переносицы всё сильнее. Сомнений не оставалось: это был его почерк. Мелкие росчерки, наклон букв, едва заметные индивидуальные привычки при написании определенных иероглифов — сымитировать такое на сотнях страниц физически невозможно.
Дневник был заполнен примерно на две трети. Он перевернул еще несколько листов, приближаясь к концу записей.
«Сегодня была пятая попытка. Второй раз резал вены. Каждый раз, когда жизнь угасает, это кажется пугающе реальным.»
***
«Может, я просто отчаянно бегу от реальности. А может, сказываются последствия многочисленных попыток свести счеты с жизнью. После каждого раза я просыпаюсь, лишившись части воспоминаний. В один прекрасный день я могу забыть вообще всё. Перестану узнавать близких и буду искренне верить, что попал в чью-то иллюзию.
Доктор Чжоу называет это психогенной амнезией. Говорит, я слишком сильно отвергаю этот мир и упрямо цепляюсь за грезы, которые вижу из года в год.»
«Они пытаются меня лечить. Вчера ночью я тайком выбрался в коридор и увидел, как папа с мамой плачут у окна. Им невыносимо больно, я чувствую это всем сердцем.»
«Где реальность, а где сон? Что из этого истина, а что — ложь?»
Следом шло несколько пустых страниц. И наконец, на самом краю чистого листа Юй Ту наткнулся на последние две строчки. Почерк был неровным, торопливым, будто писавший едва сдерживал дрожь в руках:
«Я запутался.»
«Но я хочу попробовать вылечиться. Ради них.»
Юй Ту медленно опустил блокнот на колени. Закатав правый рукав больничной пижамы, он взглянул на свое предплечье. На бледной коже отчетливо выделялись два уродливых багровых шрама — жуткое свидетельство неудавшегося суицида.
Он молча закрыл дневник. На смену глухой настороженности внезапно пришла щемящая, пугающая пустота.
В записях упоминалось слишком много подробностей. Задание класса E «Старое здание», задание класса D «Кровавое свадебное платье», имена Гу Хунъина и Ань Цзяцзя, птица Саньцин, духи младенцев, Седьмая особая группа по ликвидации аномалий... Более того, судя по дневниковым записям, сюжет его сновидений дошел до момента, когда Гу Хунъин загорелся желанием лично увидеть Ритуал Нуо. Но, сочтя это небезопасным, они решили остаться в гостевом доме и лишь наблюдали за процессией с балкона третьего этажа.
Каждая мелочь, зафиксированная на бумаге, была известна исключительно ему самому. Подделать такое невозможно. Разве что против него развернули колоссальный иллюзорный барьер, требующий немыслимых затрат духовных сил и дополненный сложнейшей техникой «Подглядывания в сердце». Обычные иллюзии на подобное просто неспособны.
Термос так и стоял нетронутым, еда внутри постепенно остывала. Прошло несколько часов, прежде чем в дверь палаты негромко постучали. Это был доктор Чжоу.
— Юй Ту, я могу войти?
Юноша вежливо разрешил ему войти. В руках врач держал небольшую коробку. Прежде чем подойти, он демонстративно показал ее Юй Ту со всех сторон, подтверждая, что внутри нет ничего опасного, аккуратно опустил коробку на тумбочку и тут же отступил назад, соблюдая дистанцию.
Юй Ту потянул за крышку. Внутри лежал узкий шелковый свиток шириной в палец. Стоило открыть коробку, как лента плавно поднялась в воздух, замерев на высоте ладони от стола.
Слишком знакомый предмет. Письмо о зачислении в Университет Миракл.
— Не знаю, насколько сильной оказалась амнезия на этот раз, — мягко произнес доктор Чжоу, — но мне показалось, что эта вещь тебе пригодится.
Он грустно улыбнулся:
— Мы воссоздали её по твоим собственным рассказам во время прошлых сеансов. Не уверен, насколько точно получилось. Я просто подумал, что если ты увидишь что-то привычное из своих снов, тебе станет немного легче и страх уйдет. Если тебе хочется верить, что истинный мир находится там, по ту сторону грез... пусть так.
Доктор помолчал, подбирая слова, и добавил совсем тихо:
— Но помни: жизнь бесценна. Пожалуйста, не пытайся больше свести с ней счеты. Твои родители, твои друзья — все они очень тебя любят и сходят с ума от тревоги.
http://bllate.org/book/34775/4786156
Готово:
