Юй Ту наконец понял, почему на любые расспросы о произошедшем в тумане Гу Хунъин вечно отговаривался парой дежурных фраз про географический кретинизм.
Да потому что вписаться со всего маху лбом в дерево и вырубиться — это же курам на смех!
Юй Ту уставился на чиби-версию Гу Хунъина со спиральками вместо глаз на страницах маньхуа, честно пытался сдержаться, но всё-таки не выдержал и от души расхохотался.
Рано или поздно барьер между Внутренним и Внешним мирами падет. Маньхуа начнет свободно продаваться везде, и тогда этот эпический позор парня разлетится по свету!
Юй Ту вдруг замер, и улыбка сползла с его лица.
«Постойте... А чем я лучше? Издеваться над ним — это же чистой воды „горшок над котлом смеется“!»
Господину Бессонной Ночи позор точно не грозил, но вот самому Юй Ту... Выпуск маньхуа продолжался, и то, как на его собственной макушке проклюнулся дурацкий зеленый росток, вполне могло попасть в свежие главы!
Картинка: Улыбка медленно покидает чат.jpg
Юй Ту перелистнул страницу. Как только Гу Хунъин отключился, шуршание позади него — то самое, которое парень так беззаботно проигнорировал, — резко прекратилось.
Из темноты выполз толстый корень, попав в слабый луч света от защитного костюма.
Он обхватил обмякшее тело Гу Хунъина и принялся неистово трясти его во все стороны, словно бутылку теплой газировки. Парень висел тряпичной куклой и никак не реагировал.
Приподняв парня над землей, корень застыл. В ту же секунду из темноты показались другие древесные отростки. Они устроили некое подобие спортивной эстафеты: бережно передавали тушку бессознательного Хунъина из рук в руки — вернее, из корня в корень, — пока не дотащили до самой опушки Акациевого леса.
Опуская парня на траву, последний корень явно заартачился от нежелания расставаться с новой игрушкой. Он уже порывался приподнять бедолагу и запустить его на второй круг, но бдительный сосед отвесил ему сочную затрещину. Любитель эстафет обиженно поник и уполз обратно во тьму.
[Прости, Ин-ин, тебе досталось, но я просто умираю со смеху! А-ха-ха-ха-ха! ———]
[Вырубиться от столкновения с собственным идиотизмом... Я так заржал, что соседям теперь понадобятся слуховые аппараты!]
**[А корешки-то милые. Напоминают кое-какие шаловливые щупальца... Хе-хе-хе... слюни потекли]
[У людей, конечно, вкусы специфические, но натяните вы уже штаны обратно, извращенцы!]
Древесные пальцы оставили Гу Хунъина на самой границе леса. Парень валялся без чувств лицом к небу, так что закрепленный на защитном шлеме фонарь светил вертикально вверх, растворяясь в непроглядной вышине.
Камера маньхуа проследила за этим лучом, уходящим в облака, а затем плавно спустилась к штабному автомобилю Особой группы у границы Акациевого Леса.
— Руководитель Мэн! Духовный фон тумана зашкаливает! — Внутри штабной машины Особой группы разом вспыхнули три аварийные кнопки. На темных экранах серебристая кривая взлетела вверх под немыслимым углом. Голос Цинь Фэя стал сухим от напряжения: — Показатели... они пробили максимум!
Такой резкий скачок не сулил ничего хорошего. Обычно это означало лишь одно — скорое пробуждение угрозы класса B.
С их подготовкой они легко справлялись с угрозами класса D и могли потягаться с классом C. Но столкновение с аномалией класса B почти со стопроцентной вероятностью сулило им братскую могилу.
Лу Яинь больше не могла рисовать талисманы — руки не слушались. Как только Гу Хунъин ушел в туман, она одну за другой отправляла вслед духовных птиц. Но кроме самого первого бумажного журавлика, доставившего парню карту, все остальные возвращались обратно.
— Руководитель Мэн, — позвала Лу Яинь, выглядывая из окна. В лучах фар клубилась и вздымалась зловещая ночная дымка. — Что нам делать?
— А-Фэй, немедленно упакуй все собранные замеры и отправь Пятой группе. Передай, чтобы они отменили выезд, — скомандовал Мэн Цзицю, не отрывая взгляда от бурлящей стены тумана. — И отправь в Управление рапорт о возможном пробуждении угрозы класса B.
— А после уезжайте отсюда. Вместе с Яинь. — Он на секунду замолчал. — Я остаюсь.
Каждая аномалия класса B превращалась в катастрофу. Чем больше данных удастся собрать на начальном этапе, тем проще будет ликвидаторам запечатать прорыв.
Мэн Цзицю понимал, что вряд ли вернется живым. Он даже не был уверен, что сможет обеспечить безопасный отход для Цинь Фэя и Лу Яинь.
— Командир, резервную копию Пятой группе я сброшу, но сам никуда не поеду, — Цинь Фэй даже не повернул головы, его пальцы продолжали летать по клавиатуре. — И не надо на меня орать про субординацию и общую картину.
Он вздохнул:
— Вы, наверное, забыли, но среди тех восьми катастроф класса B одна была зонального типа.
Поймав тяжелый взгляд Мэн Цзицю, Цинь Фэй тихо добавил:
— Особый зональный тип...
На полях маньхуа, прямо у плеча Цинь Фэя, возникла поясняющая сноска:
[Зональный тип. Обычный: при активации создает замкнутую область с определенным набором правил, которые можно обойти или взломать. Особый: блокирует все живые организмы внутри периметра. При попытке пересечь границу зона мгновенно расширяется, а нарушитель погибает.]
— Похоже, в этот раз всё еще хуже... — прошептала Лу Яинь, высовываясь из окна почти по пояс. — Туман начал расползаться...
Кадр маньхуа сместился вслед за ее взглядом к небу. Тяжелая ночная дымка поднималась все выше, медленно затягивая бледный диск луны и редкие звезды.
[У меня очень плохое предчувствие...]
[Ин-ин до сих пор валяется без сознания. Представьте, если он очнется прямо в эпицентре активировавшейся чертовщины класса B?]
[А Ту-ту заперт в Старом здании! Что вообще творится с этим дурацким поселком?! А-а-а, как дожить до следующей главы! ———]
Оставив Особую группу наедине с их мрачными мыслями, маньхуа снова перенесла действие в гущу ночного тумана. Из серой пелены доносились тихие испуганные звуки:
— А-а...
— Уа-а...
— О-о...
Камера скользнула внутрь Старого здания. По полу тревожно метались крошечные черные комочки. Призрачная невеста, которая до этого безучастно баюкала рунический символ, теперь лежала в самом дальнем углу, связанная по рукам и ногам, словно свежая мумия.
В скудном тусклом свете художник сделал акцент на глазах невесты — глубоких, наводящих ужас, налитых зловещим багрянцем.
Прежде в ее пугающем облике теплилась хоть какая-то глуповатая детская наивность, но сейчас в этих тщательно прорисованных багровых зрачках плескалось лишь леденящее душу, дикое безумие.
[Уф... Ну и рисовка, у меня аж мурашки по коже побежали...]
[Спасите! Я привыкла, что сюжет скачет от комедии к драме, но почему мы внезапно скатились в чистый хоррор?!]
[Неужели это та самая первая седмица после смерти, о которой говорилось в архивных отчетах?]
[Зная невероятную везучесть нашего Ту-ту, тут и гадать нечего...]
Запечатлев этот пугающий взгляд, маньхуа перенесла фокус на странную несущую колонну в форме восемнадцатиъярусной пагоды. В узких проемах между ярусами клубился черный дым, из которого то и дело высовывались крошечные бледные ручки, делая атмосферу совсем уж зловещей.
Вдруг из-за колонны донеслось шуршание. Камера заглянула за нее и выхватила Юй Ту, который со свирепым видом потрошил бумажного человечка. Подросток грозно насупился:
— Слушайте меня внимательно. Мне плевать, устали вы, проголодались или хотите в туалет. Чтобы до утра ни звука из вас не слышал! Иначе нам всем крышка!
[Ту-ту, строящий из себя грозного босса, такой милашка! Иди сюда, тетушка тебя потискает~]
[Ту-ту, брось ты этих бумажек, посмотри лучше на призрачную сестрицу с алыми глазищами! Мне реально не по себе!]
Но привязанные к столбам пленники лишь задергались сильнее, пропустив угрозу мимо ушей. На краю страницы открылся крошечный фрейм: Призрачная невеста в углу медленно поднялась на ноги. С каждым ее шагом веревки на теле с треском лопались, а сама она целенаправленно двигалась в сторону восемнадцатиъярусной пагоды.
Пока окутанная безумием дева беззвучно приближалась, пленники продолжали неистово брыкаться.
Когда невеста оказалась совсем рядом, Юй Ту потерял терпение. Он схватил прислоненную к стене деревянную лопату для пиццы и точными ударами наотмашь вырубил паникеров. Сразу после этого парень шагнул из-за колонны и едва не столкнулся носом к носу с восставшим призраком.
На страницах маньхуа перепуганный парень смешно округлил глаза. Он испуганно уставился на Призрачную невесту, а затем перевел взгляд вниз — туда, где целая толпа крошечных черных пушистиков отчаянно повисла на подоле ее платья, пытаясь удержать ее на месте.
[Мама дорогая, это было на волосок от гибели!]
[Черные комочки — просто прелесть! Хочу себе такого!]
[Они так стараются ее сдержать, я сейчас расплачусь от умиления!]
Но не успели читатели утереть слезы умиления, как Юй Ту деловито замахнулся деревянной лопатой и от души припечатал ее прямо к лицу Призрачной невесты, а затем бесцеремонно запихал ее обратно в угол.
[... Чего?!]
[Ту-ту, ты что творишь?! ультразвуковой писк Разве можно бить девушек по лицу?! Да еще с размаху!]
[Хватит обижать девчонок!!!]
Юй Ту обиженно надулся, не выпуская из рук смартфон.
«Да вы издеваетесь! Если бы я в тот момент не наклеил руну очищения ей прямо на лоб, меня бы уже по кусочкам собирали!»
Стоило Юй Ту водворить Ань Цзяцзя на место и наспех укрепить рубежи обороны, как цвета на страницах поблекли, уступая место теплым ностальгическим оттенкам воспоминаний.
Перед читателями запестрели флешбэки. Вот Юй Ту с диким воплем швыряет стул в окно, за которым маячит призрачный жених. Вот он, только переступив порог Старого здания, сходит с ума от страха, когда бумажный манекен решает полезть к нему с объятиями. Вот он тащит в заброшку гору детских игрушек. А вот — просыпается посреди ночи от настойчивого стука в окно: это черные комочки забрались внутрь бумажных кукол и притопали просить о помощи. И наконец, совсем тихий кадр: Юй Ту терпеливо, ложечка за ложечкой, вычищает рисовую шелуху из забитого рта Призрачной невесты...
Большую часть воспоминаний занимал сам Юй Ту, но нашлось место и для других трогательных моментов.
Читателям показали, как крошечные черные комочки, кряхтя от усердия, помогали неуклюжим бумажным манекенам карабкаться к окну второго этажа — зрелище нелепое и уморительное одновременно. Затем — безумные догонялки с бумажными куклами по темным коридорам. А следом — кадр, где Юй Ту и призрачная невеста сидят на пороге, умилительно подобрав под себя ноги, словно два сытых кота, и делятся планами на будущее. Черные комочки в это время вовсю резвились рядом: катались на прядях их волос, как на горках, и заплетали бахрому из подола свадебного платья...
[А-ха-ха-ха, о боже, я и смеюсь, и плачу одновременно! ———]
[Теперь понятно, почему Ту-ту так злился и почему они с призрачной сестрицей... то есть, с Ань Цзяцзя, кажутся такими близкими...]
[Какие же они все лапочки! Всех обнять и потискать!]
[Но скажите на милость, какой идиот додумался смывать макияж девушке средством для мытья посуды?! Ту-ту, ты безнадежный суровый натурал, тебе суждено умереть в одиночестве!]
[Маленькие духи младенцев просто прелесть! Впервые вижу, чтобы призраки в хоррор-маньхуа вызывали только умиление. Я хочу мягкую игрушку в виде такого комочка!]
Когда калейдоскоп воспоминаний подошел к концу, читатели наконец поняли, как завязалась эта дружба. Но не успели они отсмеяться, как сюжет совершил крутой вираж.
Сначала границу между флешбэком и реальностью разорвало резкое диалоговое облако, заполненное треском рвущейся ткани.
Затем тона маньхуа мгновенно сгустились до черноты. Взгляд невесты сделался абсолютно пустым и безжалостным. Она медленно выпрямилась, и клочки лопнувших талисманов градом посыпались на пол. Черные косы расплелись, вздымаясь от неощутимого сквозняка. Единственным источником света в этой беспросветной мгле остался духовный лист, выпорхнувший из кармана Юй Ту.
— Ань Цзяцзя! Не поддавайся зову первой седмицы! — отчаянно кричал парень. — Осталось меньше трех часов, мы не можем все испортить!
[Только не теряй контроль! Пожалуйста, держись!!!]
Но как бы ни сопереживали читатели, маховик судьбы было не остановить. Ань Цзяцзя, оглохшая ко всему миру, упрямо шла к колонне-пагоде. В самый последний миг, когда трагедия казалась неизбежной, Юй Ту совершил невозможное — ухитрился на лету обвязать ее глаза белой полосой ткани. Этот нелепый штрих мгновенно сбил пафос и заставил мрачную сцену выглядеть почти комично.
Увы, передышка длилась секунды. Читатели даже не успели настрочить новые комментарии, как один из лежащих на полу мерзавцев заворочался и пришел в себя. Его истошный, полный ужаса вопль разнесся под сводами пустого зала, заставив Ань Цзяцзя резко обернуться.
Дальше начался сущий кошмар. Кадры замелькали, превращаясь в безумный калейдоскоп: рваные бабблы с криками, всполохи алого шелка, мерцание серебряных духовных листов, перекошенные от ужаса лица и волны удушливой черной гари... Страх и хаос правили бал на этой странице.
И вдруг посреди этой свистопляски Юй Ту метнулся наперерез, закрывая собой одного из связанных ублюдков. Обезумевшая невеста ударила без раздумий — прямо в область сердца! Художник не стал рисовать эту жестокую сцену во всех подробностях. Последний кадр запечатлел лишь бледную, синеватую руку Ань Цзяцзя, с пальцев которой на грязные доски пола медленно капали тяжелые багровые капли.
[А-а-а-а-а! Ту-ту, нет!!!]
[Только не говорите, что первого друга Ин-ина пустили на расходный материал! Не надо такого стекла!]
[Тяньянь, старый ты пес, прекрати размахивать ножом! Убери драму, живо!!!]
Но как бы ни содрогались от ужаса читатели, маньхуа неумолимо двигалась дальше. На следующей странице повествование вновь вернулось к Гу Хунъину.
Парень тер ушибленный лоб, со стоном пытаясь сесть.
— Ай-ай-ай, да почему башка-то так раскалывается? — проворчал он.
Он потряс головой, точь-в-точь как промокший золотистый ретривер, отряхивающий шерсть после купания.
— Ой... А это еще где?
Стоило ему повернуться, как луч фонарика на плече заплясал по сторонам, высвечивая окружение.
— Опушка Акациевого леса?!
До Гу Хунъина наконец дошло воспоминание о том, как Мэн Цзицю изучал список заданий Юй Ту. И тамошнее задание класса C как раз и назывался... «Акация».
Парень шумно сглотнул:
— Мамочки... Я что, умудрился активировать задание класса C?!
Он испуганно замер, но тут же сам себя опроверг:
— Да не, бред какой-то! Если бы я реально его запустил, меня бы уже давно сожрали!
С мыслью «Ух, пронесло, живой!» неистребимый оптимист Гу Хунъин бодро поднялся на ноги, похлопал себя по бокам, стряхивая пыль, и выудил из кармана мятую бумажку с картой, пытаясь сообразить, куда его занесло.
В это время напуганные до полусмерти читатели заваливали свежую страницу безумными комментариями:
[Ин-ин! Беги спасать Ту-ту! Быстрее!!!]
[Ин-ин, дурак, беги за помощью, спаси кролика!]
[Не туда! Ты идешь вообще не туда! Повернись, придурок, опять заблудишься! А-а-а-а!!!]
Разумеется, Гу Хунъин не мог прочесть эти полные отчаяния крики, а потому с прежней веселой уверенностью... зашагал ровно в противоположную сторону.
Читателям оставалось лишь сокрушенно вздыхать, глядя, как парень стремительно удаляется в неверном направлении, снова исчезая в клубах тумана.
[Удача Ту-ту и топографический кретинизм Ин-ина... Какая же эпическая парочка гениев мысли!]**
Как только Гу Хунъин скрылся в белесой дымке, Особая группа у границы леса с изумлением обнаружила, что туман вокруг них начал стремительно таять.
— Командир, туман отступает! — Цинь Фэй указал на экран, где серебристый график резко спикировал вниз, уйдя далеко за безопасную черту. Он тут же распахнул дверцу машины: — Выдвигаемся на поиски Хунъина?
Отправляя парня к границе леса, они и представить не могли, что тот действительно сумеет беспрепятственно войти в туман. И теперь, когда паника из-за возможной катастрофы класса B улеглась, на первый план вышло искреннее беспокойство за его жизнь.
Мэн Цзицю ничего не ответил. Он хмуро разглядывал зажатый в ладони плоский черный прибор. На корпусе бешено пульсировал алый огонек — на страницах маньхуа его прорисовали настолько ярким, что от одного взгляда перехватывало дыхание.
Камера дала крупный план детектора: алая точка замигала чаще, зеленые цифры на экране сменились оранжевыми, затем налились багрянцем, и прибор разразился оглушительным, надрывным воем.
— Да что этот чертов детектор вообще зафиксировал?! — Лу Яинь испуганно зажала уши руками. — Помогите, он еще никогда так истошно не орал!
Мэн Цзицю насупился еще сильнее. Спустя мгновение он принял решение.
— Хунъин подождет. Выдвигаемся к источнику сигнала.
Все трое запрыгнули в салон. Цинь Фэй вдавил педаль газа в пол. Броневик взревел и с диким заносом рванул с места, оставляя за собой клубы пыли. Внимание художника переключилось на руки водителя: пальцы мертвой хваткой вцепились в руль, а вздувшиеся вены без слов выдавали предельное напряжение.
Камера скользила по лицам оперативников, застывших в суровом молчании. За окнами смазанные очертания пейзажа сливались в скоростные штрихи, вторя их собственным растрепанным мыслям.
Скр-р-рип!
Раздался оглушительный визг тормозов. Бронированная машина замерла на месте. Оперативники при полном параде высыпали наружу и ошарашенно застыли.
Вся территория вокруг Старого здания — скромного прибежища задания класса E — оказалась опутана густыми, сочными зелеными лианами. Если заглянуть в проем дверей, казалось, будто перед тобой раскинулся первобытный дремучий лес. Буйство этой живой зелени неестественно контрастировало с мертвой и холодной ночной тьмой снаружи.
[Ох... Кажется, я догадываюсь, кто сейчас появится...]
[Тише ты! Не сглазь!]
[А-а-а-а-а! Неужели это действительно ОН?! Неужели сейчас выйдет?!]
Едва на страницах замелькали эти до боли знакомые зеленые побеги, читатели маньхуа буквально зашлись в экстазе. А когда Мэн Цзицю с товарищами осторожно перешагнули порог, и Цинь Фэй выкрикнул во тьму: «Кто здесь?», шквал восторженных комментариев достиг своего апогея.
[Я знаю, знаю! Это точно моя прекрасная женушка!!!]
**[А-а-а-а-а, женушка, посмотри на меня!!! зажал в зубах розу строит глазки не сводит влюбленного взгляда укололся шипом все равно стоит на месте]
Маньхуа оправдала ожидания на все сто. На следующей странице наконец появился тот, чьего прихода так отчаянно ждали фанаты.
Мужчина неторопливо шел из глубины зала. Листья на стенах плавно покачивались ему в такт, а зеленые побеги ласково вились вокруг его лодыжек, выстилая дорогу живым изумрудным ковром.
Мэн Цзицю, который на протяжении всей главы вел себя как умудренный опытом профессионал, внезапно принял скромную и почтительную позу ученика:
— Младший Мэн Цзицю приветствует вас. Позволено ли мне будет узнать имя почтенного мастера?
[Ура-а-а! Наконец-то мы узнаем имя нашей прелести!]
Таинственный незнакомец, чье периодическое появление на страницах маньхуа так интриговало аудиторию, приоткрыл завесу тайны:
— Вы можете звать меня Господином Бессонной Ночи.
Это имя явно ничего не говорило Мэн Цзицю — на его лице на мгновение промелькнуло замешательство. Но прежде чем он успел что-то сказать, гибкая лоза бережно подхватила спящую Призрачную невесту и опустила ее прямо к ногам оперативников.
— Я лишь случайно оказался рядом, — небрежно обронил Господин Бессонной Ночи.
Мэн Цзицю перевел взгляд на умиротворенное лицо Ань Цзяцзя, а затем вновь поднял глаза на незнакомца:
— Можем ли мы надеяться на новую встречу с почтенным мастером? Где нам искать вас?
На губах темноволосого мужчины с изящным разрезом глаз промелькнула едва уловимая улыбка. Его фигура начала медленно растворяться в воздухе, но Мэн Цзицю и остальные этого словно не замечали, глядя прямо сквозь него.
— Будет судьба — встретимся вновь.
Силуэт растаял, успев лишь на мгновение обернуться перед уходом. В ту же секунду опутывавшие здание лианы превратились в мириады изумрудных искр и бесследно растворились. И посреди этого затухающего сияния читателям явилось короткое видение:
На пыльных ступенях узкой лестницы второго этажа сидел порядком взъерошенный Юй Ту с паутиной в волосах. Он сосредоточенно плел фигурки из сухой травы. Рядом с его ногами уже выстроились соломенный кузнечик, две стрекозы и три бабочки. Из темноты то и дело робко тянулись тонкие бледные пальчики, утаскивая игрушки одну за другой.
Этот кадр плавно перетек в другое, полупрозрачное видение: Господин Бессонной Ночи в строгом черном одеянии с привычным мягким спокойствием снимал свое неизменное пенсне и протягивал его в клубящуюся за спиной темноту.
— Держите, поиграйте.
— Ну же, не деритесь, всем достанется.
Два коротких диалога. Два совершенно разных человека. Казалось, разделенные временем и пространством, они дарили этим обделенным судьбой созданиям одну и ту же искреннюю заботу и теплоту.
[А-а-а-а-а! Я так и знала, что Господин Бессонной Ночи спас Ту-ту не просто так! Между ними точно есть ментальная связь!]
[Наш росток, конечно, милашка, но этот статный мужчина в черном — просто предел мечтаний!]
[Может, Господин Бессонной Ночи выделил Ту-ту именно потому, что парень поступил точно так же, как он сам когда-то в прошлом?]
Пока читатели спорили в комментариях, короткое видение угасло. Камера переключилась на запыхавшегося Гу Хунъина. Туман окончательно растаял, и парень, обливаясь потом и шумно ловя ртом воздух, во всю прыть мчался к заброшенному дому.
Художник не удержался и снабдил бегущую фигуру ехидным комментарием:
[Все давно закончилось, но Ин-ин все еще в пути.]
[Ха-ха-ха-ха! Автор реально назвал его Ин-ином прямо на официальной странице! Тяньянь, ну ты и язва!!!]**
После череды бурных сцен глава постепенно подкатывала к финалу. Оставшиеся страницы кратко повествовали о рутинной зачистке территории Особой группой: оперативники тщательно искали места укоренения загадочных зеленых побегов; раненого Юй Ту бережно укладывали в реанимобиль; пятерых ублюдков конвоировали в тюремные камеры дожидаться приговора. Ну и заодно, строго по протоколу, сняли с фонарного столба и упаковали то странное существо, что висело там все это время...
На последних кадрах подоспевшие сотрудники Пятой особой группы развернули сканирующую аппаратуру. Приборы показали, что аномальный фон в зонах активности задания класса B «Пустынная гора» и задания класса C «Акация» вернулся к базовым значениям. Угроза прорыва миновала. И пускай причины этого чуда остались невыясненными, ликвидаторы вздохнули с облегчением.
На предпоследнем фрейме авторы выделили забавный уголок для Гу Хунъина. Эксперты наконец-то выяснили, почему парень смог беспрепятственно разгуливать внутри смертоносной завесы.
Причина оказалась до смешного проста: он был слишком слаб.
Белая мгла, сопровождавшая пробуждение «Пустынной горы», выжигала любые организмы, обладающие мало-мальски заметным запасом духовной энергии. Но она попросту «не видела» тех, чья аура была пуста.
Недавно пробудивший свои силы Гу Хунъин лишь молча хлопал глазами.
«Спасибо за заботу, чрезвычайно польщен».
Финальным аккордом главы стал великолепный двухстраничный разворот. Оперативники Седьмого и Пятого отрядов стояли плечом к плечу у въезда в безмолвный поселок, устремив взгляды к небу.
На востоке медленно поднималось солнце, капля за каплей растворяя ночную тьму. Пылающий рассвет раскрасил горизонт ярким золотом и багрянцем.
Они выстояли. И для каждого из них наступил новый день.
http://bllate.org/book/34775/4626247
Готово:
