Когда последние две бумажные куклы — красная и зелёная — окончательно превратились в труху, Юй Ту наконец успокоился.
С абсолютно бесстрастным лицом он отбросил в сторону треснувшую деревянную лопатку для пиццы, которой только что нещадно околачивал бумажные фигурки, и огляделся. Ань Цзяцзя замерла неподалёку; крепко прижимая к груди руну очищения, она во все глаза смотрела на своего спасителя.
Маленькие чёрные комочки облепили призрачную девушку со всех сторон: одни примостились на голове, другие повисли на плечах, третьи запутались в бахроме подола, а самые пугливые спрятались в тёмных нишах резных колонн. Заметив взгляд Юй Ту, они разом издали тонкий, дружный писк:
— Я-а!
Юй Ту промолчал.
«Неужели я дурно повлиял на детей?»
— Кхм, — неловко кашлянул юноша. — Драться нехорошо. Малыши, не берите с меня пример.
— Я-я!
— Ва-а!
— Цзи-гу!
В ответ донеслось нестройное, разноголосое щебетание.
Вот тут-то и проявился языковой барьер — Юй Ту не понимал из этого лепета абсолютно ничего.
Стоило ему сделать несколько шагов вперёд, как часть сидевших на девушке круглышей с тихим свистом ринулась к нему. Выпустив крошечные лапки, они начали увлечённо карабкаться по его одежде, словно Юй Ту был для них идеальной ходячей когтеточкой.
С помощью духов младенцев Юй Ту снял с потолочных балок пять толстых пеньковых верёвок и намертво связал бесчувственную пятёрку — троих мужчин и двух женщин. Что же касается Фэн Цуна, который уже давно был мертвецом, юноша понятия не имел, куда делась его душа после того, как бумажное тело разлетелось на куски.
Связав пленников, Юй Ту развернулся к призрачной невесте:
— А что делать с Фэн Цуном?
Опасаясь, что Ань Цзяцзя может не помнить этого имени, он поспешно добавил:
— С тем парнем, который лежал рядом с тобой в гробу.
— Поминальный зал... красный... шёлк... — из-за забивавшей рот рисовой шелухи её голос звучал хрипло и прерывисто; слова давались с трудом, она выталкивала их по одному. — Договор... сжечь.
— Хорошо, — кивнул Юй Ту.
Юноша уверенно направился к выходу, однако, едва переступив порог, тут же вернулся назад: ночной туман снаружи сгустился настолько, что ориентироваться в нём было решительно невозможно.
— Ань Цзяцзя, мне нужно, чтобы ты показала дорогу. Без тебя я до дома Фэнов не доберусь.
В старое здание Юй Ту привели духи младенцев. Раньше они были заперты в этих стенах, но после странного слияния двух заданий и последовавшей за этим аномалии обрели способность вселяться в особые предметы и выбираться наружу. Вот только сейчас все шесть бумажных кукол лежали разорванными в клочья, и использовать их в качестве сосудов было уже невозможно.
Ань Цзяцзя не спешила соглашаться. Она молча буравила Юй Ту взглядом своих налитых кровью глаз.
Плотный туман действительно мешал обзору, но юноша слукавил: способ пробраться сквозь пелену у него имелся. Главная причина его нерешительности крылась в другом — он попросту не решался оставить призрачную девушку один на один с её мучителями.
Приближающийся седьмой день после смерти — день возвращения души — висел над ними дамокловым мечом. Рано или поздно это должно было закончиться взрывом. Юй Ту понимал, что Ань Цзяцзя искренне хочет отпустить прошлое, но затаённая в её сердце лютая обида оставалась пороховой бочкой, готовой взлететь на воздух в любую секунду.
Пока призрачная невеста колебалась, у её ног завязалась возня. Крошечный, размером с ноготок чёрный комочек ухитрился вскарабкаться на тонкую бамбуковую щепку. Отрезок бамбука длиной в палец покачнулся, принял вертикальное положение и забавно попрыгал в сторону порога. Под пристальным взглядом двух пар глаз щепка с негромким стуком врезалась в дверной косяк, и незадачливый наездник, вконец потеряв ориентацию в пространстве, кувырком полетел на пол.
Юй Ту со смешком нагнулся, поднял бедолагу, легонько потискал пальцами и бережно усадил подальше от злополучного порога.
Малыши всей душой стремились помочь Ань Цзяцзя, но от бумажных чучел на полу осталось лишь сиротливое месиво — среди этого мусора не нашлось бы и клочка, способного послужить им новым телом.
То ли эта сцена тронула её неживое сердце, то ли у неё возникли иные соображения, но Ань Цзяцзя долго и пристально всматривалась в лица связанных, дрожащих от страха негодяев, а затем медленно повернулась к выходу.
— Как только рассветёт, мы сразу вызовем полицию, — мягко произнёс Юй Ту, не став расспрашивать, о чём она думала, глядя на своих мучителей. — А пока пойдём и покончим с этим раз и навсегда. Как только закончим — сразу назад. Малыши присмотрят за ними, никто не сбежит.
Ань Цзяцзя перешагнула порог. Юй Ту едва расслышал её тихое, согласное:
— М-м.
Она бесшумно скользила вперёд, а юноша шёл следом. Сделав несколько шагов, он инстинктивно оглянулся на покинутое здание. Там, прямо за порогом, чёрные комочки увлечённо взбирались друг на друга, образовав забавную живую гору.
Юй Ту тепло улыбнулся и помахал им рукой:
— Мы скоро вернёмся!
Из пушистой кучи высунулись десятки крошечных лапок, которые дружно замахали ему в ответ.
***
Сквозь плотную стену сырого ночного тумана они добрались до поминального зала семьи Фэн. Согласно местным обычаям посёлка Акациевого Леса, гроб с покойником должен оставаться в доме на протяжении семи дней, и двери траурного зала на ночь никогда не запирали, дабы усопшая душа без труда могла отыскать дорогу к родному очагу.
Благодаря этому правилу Юй Ту не пришлось ломать голову над тем, как проникнуть внутрь.
Помещение от самого входа до дальних углов было уставлено рядами толстых белых свечей высотой в предплечье. За ними, точно заснеженное море, высились бесчисленные траурные венки. В самом центре этого великолепия покоился дорогой лакированный гроб. В колеблющемся пламени свечей и клубах тумана всё это выглядело зловеще: казалось, тяжёлая крышка вот-вот сдвинется и изнутри вырвется нечто кошмарное.
Юй Ту решительно шагнул вперёд и отодвинул крышку гроба. В то же мгновение из тёмного нутра высунулась бледная скрюченная кисть и рванулась прямо к его лицу!
Ань Цзяцзя среагировала молниеносно. Перехватив мертвеца за запястье, она одним резким движением выдернула новоиспечённого супруга из гроба и швырнула на горящие свечи. Раздался глухой, тяжёлый удар.
Очевидно, напитавшись яростью призрачной невесты, покойный жених тоже успел превратиться в злобного духа. Стоило его телу рухнуть на алтарь, как пламя свечей не только не причинило ему вреда, но и вовсе разом погасло.
Юй Ту услышал, как Ань Цзяцзя недовольно цокнула языком. Похоже, результатом она осталась недовольна.
Сам же юноша проникся к боевой мощи своей спутницы глубочайшим почтением.
Обречённые призраки не способны самостоятельно разорвать наложенные на них оковы. Расправившись с женихом, Ань Цзяцзя жестом указала Юй Ту на гроб, намекая, что нужно достать красный шёлк. Юноша послушно наклонился и вытащил со дна пышный алый цветок, завязанный узлом согласия, с длинными лентами на концах.
Повертев шёлковую ленту в руках, Юй Ту достал из кармана пижамы зажигалку и поднёс огонёк к ткани. Как-никак, этот предмет служил мистическими оковами, так что, несмотря на всю простоту материала, гореть он не спешил. Когда ткань наконец занялась слабым пламенем, по залу поплыл невыносимый, удушливый смрад — словно гора тухлой рыбы пролежала под летним солнцем пару недель.
— Боги, ну и дрянь! — содрогнулся от отвращения Юй Ту. Сдерживая рвотные позывы, он отшвырнул тлеющий шёлк в дальний угол, где не было ничего легковоспламеняющегося, но зловонный дым всё равно продолжал душить его.
Пока догорала лента, он принялся искать брачный договор, о котором говорила Ань Цзяцзя. Бумаги обнаружились прямо под подушкой покойного.
Это было брачное свидетельство, составленное в двух экземплярах.
На тёмно-красной плотной бумаге багровой тушью красовались витиеватые иероглифы:
«В сей светлый день, когда рождается союз благословенный, две судьбы сплетаются навек... Воспетая в стихах любовь чиста, а дом наполнится теплом и счастьем...»
Юй Ту пробежал текст глазами по диагонали — читать этот высокопарный бред у него не было никакого желания, его буквально воротило с каждым словом. Он чиркнул зажигалкой и поднёс огонёк к углам листов.
Брачный договор призван хранить клятву верности двух любящих сердец до самой старости, а не становиться цепью, насильно связывающей живого и мёртвого по разные стороны бытия.
Договор загорелся, испуская точно такую же невыносимую вонь. Юй Ту казалось, что он вот-вот потеряет сознание от этого удушливого амбре.
Задыхающийся Юй Ту услышал негромкий голос Ань Цзяцзя:
— Когда... всё сгорит... запах уйдёт.
Юноша тоскливо перевёл взгляд с еле тлеющего шёлка на лениво обугливающуюся бумагу.
Юй Ту промолчал.
В экстремальных условиях человеческий разум способен выдавать поистине гениальные решения. Недолго думая, прирождённый мастер на все руки Юй Ту решительно направился к ближайшему венку. Он безжалостно ободрал с него бумажные цветы и траурные ленты, скомкал их и швырнул в сторону. В процессе уничтожения венка его взгляд невольно зацепился за надпись на поминальной ленте:
«Какое горе, престарелые родители льют слёзы, безвременно утратив столь талантливого сына... Судьба безжалостна, угас цветущий юноша...»
Юй Ту мысленно закатил глаза. Ох, ну и самомнение у этой семейки! Стал бы приличный человек держать за пазухой такое чудовище, каким был их драгоценный Фэн Цун? Да ему цена в базарный день — грош!
Ни на секунду не прерывая работу, Юй Ту ловко соорудил из бамбукового каркаса венка и остатков бумаги подобие широкого веера. Присев перед догорающими артефактами ритуала, он принялся усердно раздувать пламя, ускоряя процесс.
Все его манипуляции — поджог священных уз, осквернение брачного договора, погром ритуальных венков и циничное уничтожение скорбных надписей — разворачивались прямо на глазах у покойного жениха. Фэн Цун, чьё лицо расплывалось туманным маревом среди погасших свечей, наблюдал за этим святотатством с тихой яростью, однако пикнуть не смел.
Когда последние клочки шёлка и бумаги наконец обратились в пепел, унося с собой остатки зловония, Юй Ту повернулся к Ань Цзяцзя и невинно поинтересовался, указав пальцем на притаившегося в углу покойника:
— А этого тоже сжечь?
Ань Цзяцзя лишилась дара речи.
«И кто из нас двоих, спрашивается, мстительный призрак?» — читалось в её ошеломлённом взгляде.
Впрочем, предложение юноши заставило её призадуматься. За убийство человека на том свете придётся расплачиваться кармой. А вот считается ли грехом уничтожение неупокоенного духа?
Она уставилась на Юй Ту своими алыми глазами, ожидая ответа.
— Эм... Я без понятия, — признался тот. — Сам в этом Внутреннем мире без году неделя. Давай подождём до утра? Когда туман рассеется и появится связь, я проконсультируюсь со знающими людьми.
Ань Цзяцзя послушно закивала. Две аккуратные шишечки на её голове забавно заколыхались в такт — судя по всему, идея предать несостоявшегося супруга огню пришлась ей по душе.
Сжавшийся в углу Фэн Цун похолодел от ужаса. Его призрачное сердце переполняли лютая злоба и бессильная ярость, но он по-прежнему боялся даже шевельнуться.
Как только догорели последние нити алого шёлка и клочки брачного договора, они исчезли бесследно, не оставив на полу даже горстки пепла. Вместе с ними мгновенно улетучилась и тошнотворная вонь. Юй Ту наконец-то смог облегчённо вздохнуть полной грудью.
Давящая, липкая аура, окутывавшая Ань Цзяцзя, бесследно растворилась, а пугающие кроваво-красные узоры на её свадебном платье поблекли и исчезли. Юй Ту понял, что незримые оковы пали.
Поскольку судьба призрачного жениха пока оставалась неопределённой, Юй Ту подобрал принесённые с собой верёвки. На всякий случай, пока Ань Цзяцзя колебалась в старом здании, он попросил духов младенцев стянуть для него с чердака несколько крепких пеньковых канатов. Эти верёвки годами пылились в заброшенном доме бок о бок с нечистью, насквозь пропитавшись энергией инь, так что для усмирения разбушевавшихся призраков они подходили как нельзя лучше.
Пока призрачная невеста бдительно несла стражу, Юй Ту ловко и споро скрутил Фэн Цуна, превратив его в подобие пенькового кокона. Затем он отыскал на его размытом лице нечто похожее на рот, без церемоний затолкал туда ободранную с венка поминальную ленту, после чего бесцеремонно швырнул несостоявшегося мужа обратно в гроб и задвинул крышку.
Если не считать сиротливо пустующего угла, где раньше стоял венок, да нескольких потухших свечей, поминальный зал выглядел точно так же, как и до их визита.
***
Когда Юй Ту и Ань Цзяцзя вернулись в старое здание, виновники трагедии уже пришли в себя.
Хотя уничтожение бумажных тел никак не повредило их физической плоти, сам процесс насильственного разрушения сосудов оставил неизгладимый след в их сознании. По сути, их души пережили самую настоящую казнь.
Ощущение собственной кончины — опыт не из приятных. Вся пятёрка была напугана до полусмерти и теперь без утайки выкладывала всё, о чём их спрашивали, перебивая друг друга.
Из их путаных, бессвязных и лишённых всякой логики объяснений Юй Ту по крупицам воссоздал картину произошедшего.
Всё началось с того, что единственный внук Фэн Вэя, избалованный Фэн Цун, во время летних каникул без спроса взял отцовский мотоцикл. Парень решил полихачить, вылетел на встречную полосу и разбился насмерть на месте.
Когда страшная весть долетела до дома Фэнов, души не чаявшие в единственном внуке старики едва не сошли с ума от горя. Старуха Линь Цуй несколько раз лишалась чувств, прежде чем смирилась с невосполнимой утратой.
Отец погибшего, Фэн Шэн, давно развёлся с женой и так и не сумел найти ей замену, из-за чего Фэн Цун оставался единственным наследником в семье. Мальчишку баловали без меры, потакая любым капризам и прощая любые бесчинства.
Кое-как пережив первые дни траура, родственники забеспокоились, что на том свете их ненаглядному мальчику будет одиноко. Решив во что бы то ни стало найти ему покорную супругу, которая прислуживала бы ему в загробном мире, они начали тайно разузнавать о местных дельцах и вскоре вышли на сестру Хун и брата Жуна. Те пообещали устроить посмертный брак.
Заказчики требовали молодую девушку, ровесницу Фэн Цуна, непременно миловидную, а главное — не прах, а нетронутое тлением тело. Поскольку запросы оказались весьма специфическими, посредникам посулили щедрую плату: двадцать восемь тысяч юаней за сватовство и ещё шестьдесят шесть тысяч в качестве «выкупа за невесту». Именно из-за этих несчастных девяноста четырёх тысяч юаней несчастная Ань Цзяцзя и стала их мишенью.
Пару лет назад в результате несчастного случая девушка повредила ноги и лишилась возможности ходить. Не желая ловить на себе жалостливые взгляды горожан, она перебралась в деревню к престарелым бабушке и дедушке.
Вскоре после того, как за ней начали следить, Ань Цзяцзя «случайно» оступилась, упала в воду и утонула. Пожилые родственники, не выдержав удара, слегли с тяжёлой болезнью, а её родители, разрываясь между заботой о больных стариках и организацией похорон, поспешили предать тело земле.
Но стоило комьям земли лечь на свежую могилу, как под покровом ночи сестра Хун и брат Жун раскопали захоронение, похитили останки и привезли их в дом Фэнов для проведения жуткого обряда.
Ради этого брака старики выгребли все свои сбережения, накопленные за долгие годы. Суеверная старуха Линь Цуй, обозлённая огромными тратами, выместила злобу на покойнице: именно по её приказу рот покойной набили рисовой шелухой, а лицо закрыли волосами.
Это кощунство и стало последней каплей, переполнившей чашу терпения несчастной души. Посмертная обида сдетонировала, активировав задание класса D «Кровавое свадебное платье».
Выслушав эту жуткую исповедь, Юй Ту почувствовал, как внутри закипает ярость, но следом за ней пришла глухая, щемящая тоска.
Дикое, дремучее суеверие, не поддающееся никакой здравой логике, хладнокровно растоптало жизнь юной девушки. И пусть теперь Ань Цзяцзя могла продолжить существование в качестве призрачного практика, этот путь был лишь вынужденной мерой.
Если есть возможность жить человеком, кто по своей воле выберет долю призрака?
Ему невольно вспомнилось загадочное сообщение, присланное кем-то с аккаунта Гу Хунъина: «Бороться с суевериями необходимо». Похоже, отправитель имел в виду вовсе не существование Внутреннего мира, а именно эти уродливые, жестокие пережитки прошлого.
Юй Ту перевёл взгляд на съёжившуюся у стены пятёрку преступников. Старик Фэн Вэй, его сварливая супруга Линь Цуй, их сын Фэн Шэн, а также подельники — сестра Хун и брат Жун. Все они дрожали как осиновые листья, вжимаясь друг в друга от ужаса.
Оказывается, когда возмездие стучится в твою собственную дверь, злодеи пугаются точно так же, как и их жертвы.
***
Пока они разбирались с деталями преступления, на улице забрезжил рассвет. Сквозь щели в стенах пробились первые блёклые лучи солнца.
Однако ночной туман и не думал рассеиваться. Напротив, он сгустился до такой степени, что при каждом вдохе казалось, будто сырая взвесь проникает в самые лёгкие.
Юй Ту осторожно выглянул наружу, но, сделав всего пару шагов, потерял ориентиры и вернулся в полуразрушенный зал. Достав мобильный телефон, он с досадой обнаружил, что связь, пропавшая ещё вчера вечером, так и не появилась.
Он скосил глаза на белую стену за дверью и тихо спросил у спутницы:
— Твоих рук дело?
Ань Цзяцзя растерянно моргнула своими алыми глазами, а затем бесшумно выскользнула во двор, чтобы проверить обстановку.
Вернувшись через пару минут, она лишь недоумённо покачала головой. Её бледное лицо выражало полное замешательство.
Юй Ту вздохнул.
Хорошая новость: туман напустила не Ань Цзяцзя.
Плохая новость: туман напустила не Ань Цзяцзя.
Странная белая мгла, соткавшаяся из ниоткуда, намертво отрезала их от внешнего мира, заперев в стенах старого здания.
Облепленные пушистыми чёрными комочками, живой юноша и призрачная дева уселись прямо на деревянный порог, поджав под себя ноги на манер уличных котов. Подперев подбородки руками, они тоскливо всматривались в непроглядную молочную пелену.
И лишь неугомонные духи младенцев ничуть не заботились о превратностях судьбы. Устроив весёлую возню, они увлечённо съезжали по прядям их волос, словно по ледяным горкам.
http://bllate.org/book/34775/4523902
Готово:
