Глава 21
— Не балуйтесь, — сказал Юй Ту, снимая с головы невесты чёрный комочек, который размахивал сразу несколькими крохотными лапками, и пересаживая его к себе на плечо. — Умницы.
После долгих мытарств духи младенцев всё же сумели заставить бумажные фигуры — которые, судя по всему, разъезжали по полу на четвереньках — принести нужные вещи. Только вот вид у фигур по возвращении был... несколько затруднительным для описания.
Судите сами: ложка, воткнутая в голову. Полотенце, свисающее с ложки. На спине — вмятина, в которой покоилась бутыль с водой. Под бутылью зажато средство для мытья посуды. Задняя левая нога подогнута и обмотана тазиком. Перед тазиком — воткнутая расчёска. Всё это действительно не поддавалось никакой оценке.
Пока Юй Ту снимал вещи с бумажных фигур, в голове у него мелькнула смутная мысль: две руки, две ноги и одна голова — и духи младенцев управлялись с этим вполне сносно?
Запас бесполезных, но занятных знаний пополнился.jpg
Юй Ту подвязал невесте волосы, развёл средство для посуды в воде и принялся смывать с неё макияж. Годилось ли моющее средство вместо молочка для снятия грима с покойницы — понятия не имел, но в данных обстоятельствах... что ж, и это сойдёт.
Когда жуткий грим был снят, под ним обнаружилось совсем юное лицо. Юй Ту сравнил его с фотографиями пяти пропавших девушек, которые прислал ему приятель, и после недолгого раздумья произнёс:
—... Ань Цзяцзя?
Кроваво-алые глаза невесты резко обратились к нему.
— Мой друг скинул мне сведения о девушках, пропавших в окрестностях Посёлка Акациевого Леса. Там была и твоя фотография, — сказал Юй Ту. — Особая группа уже едет сюда. Те, кто причинил тебе зло, ответят за всё.
Пока дожидался, когда духи принесут нужные вещи, он успел рассказать ей немало о Внутреннем мире — отчасти чтобы успокоить, но главным образом затем, чтобы донести: у неё есть второй шанс на блистательную жизнь, всё будет лучше, бояться нечего.
— Сейчас буду убирать рисовые отруби, — предупредил он, взяв вымытую ложку, прежде чем приступить.
По старому поверью, закрытое волосами лицо и набитый отрубями рот были условиями, превратившими Ань Цзяцзяя в призрака. Именно поэтому она сама не могла убрать волосы со лба и вычистить рот — как и скинуть насильно надетое свадебное платье, сколько бы оно ей ни опостылело. Та же причина.
Когда Ань Цзяцзя, обратившись в призрака, почуяла в посёлке место, где призрачная энергия бьёт ключом, она и устремилась в Старое здание. Но духи младенцев — тоже потусторонние существа, а потусторонние существа не могут снимать [Оковы] друг с друга. Та нить, что Юй Ту подобрал под порогом, — она зацепилась за него со свадебного платья.
Юй Ту работал ложкой, и чем дальше, тем сильнее хмурился: кто бы ни набивал туда отруби — питал к ней нешуточную ненависть. Орудовали с силой. Всё внутри рта было разодрано, и вместе с отрубями на ложку шли кровавые ошмётки.
Было ли ей больно — он не знал. Оставалось лишь двигаться осторожно, стараясь не навредить ещё сильнее.
Только он с трудом закончил с последним кусочком и облегчённо выдохнул, как его вдруг с силой толкнули в сторону — ложка со звоном ударилась об пол.
Юй Ту, неожиданно для себя плюхнувшись на попу, скривился и начал подниматься. Взгляд упёрся в происходящее — и он остолбенел.
Там, где он только что стоял, теперь возвышалась красная бумажная фигура. Два красных кружка на её грубо вылепленной голове горели с жутковатой яркостью; вздёрнутый рот алел так, будто был вымазан человеческой кровью.
Юй Ту в недоумении посмотрел на Ань Цзяцзяй. Войдя сюда, он явственно видел, что бумажные фигуры подчиняются ей. Происходящее никак не походило на сцену «избавиться от помощника, выполнив всё задуманное».
И ещё... от этой фигуры исходила злоба — смутно знакомая. Точь-в-точь как от той, что схватила его, едва он переступил порог Старого здания.
Когда у него жгло в глазах, он видел вещи, недоступные обычному зрению. Сейчас он изо всех сил пытался воспроизвести то ощущение, чтобы снова его вызвать — разобраться, что пошло не так и отчего всё вдруг так странно перевернулось.
Размышления прервал чёрный комочек на плече: ледяные крохотные лапки потянули его за волосы. Одновременно другой комочек обвился вокруг его ног.
— Ая, — раздался тихий звук, — и...
Юй Ту снова плюхнулся на попу.
Юй Ту:...?
Он поднял голову. Прямо над ним покачивалась оторванная рука красной бумажной фигуры. Не успей чёрный комочек свалить его — рукой бы ему прямо в голову и прилетело.
Не успел прийти в себя, как комочек на голове вдруг пнул его по затылку и метнулся куда-то в сторону. Юй Ту проследил взглядом — зелёная бумажная фигура как раз заходила сзади, готовясь ударить из засады.
Юй Ту:???
Раз, другой, третий! Да что за дурдом у этих бумажных фигур?!
В приступе праведного гнева Юй Ту почувствовал знакомый жар в глазах. Моргнул, открыл — и умолк.
В красной и зелёной бумажных фигурах перед ним проступали призрачные лица. Красная — та была особенно знакомой. Фэн Вэй.
Зелёную Юй Ту видел в доме Фэн Вэя, когда приходил на поминки: жена того, вечно сутулая, с седыми волосами, в разговоре никогда не смотревшая в глаза.
Первая мысль была не «я в ярости», а «всё пропало».
Если эти люди умрут — Ань Цзяцзя окажется виновна в их гибели. И лишится второй жизни ещё прежде, чем та началась.
Тут же он заметил, что на обоих фигурах мерцают едва видимые белые нити — тянутся куда-то за башенную опорную колонну. Он никогда не видел подобных нитей, однако был совершенно уверен: это жизненные нити. Пока не оборвутся — люди живы.
Юй Ту перевёл дух. Следом накатило ещё большее недоумение: зачем они здесь? Не бегут, не пытаются отомстить Ань Цзяцзяй — нет, лезут к нему. Кулаком по мягкому?
Понять их логику он не успел — со стороны Ань Цзяцзяй раздался пронзительный вой, тонкий и леденящий. Он оглянулся: по её щекам струились кровавые слёзы. В игровых терминах это, пожалуй, означало бы, что босс вот-вот войдёт в режим берсерка.
Кроме красной и зелёной, за башенной колонной обнаружились ещё три фигуры — две красных и одна зелёная. И даже порядком потрёпанные куклы, которых духи таскали туда-сюда, с трудом, но поднялись с пола.
В каждой — призрачное лицо, одно в одно с теми, кто лежал без сознания.
Самую потрёпанную Юй Ту вроде бы где-то уже видел. Вспомнил, только хорошенько порывшись в памяти: похоже на жениха, с которым он минувшей ночью играл в «кротов» за окном. Узнать сразу было сложно — жениху он тогда разнёс лицо в кашу.
Все они надвигались на Ань Цзяцзяй. Красные пятна глаз и раскрашенные рты горели всё ярче. Раньше Юй Ту думал, что это похоже на человеческую кровь. Теперь сомнений не осталось.
У всех пятерых — раны на лбу. Если их кровью прокрасить лицо бумажной фигуры, это создаёт связь, и при нужных условиях душа способна перейти в такой носитель. Точки на глаза фигурам явно наносила сама Ань Цзяцзя — иначе кто? Кровь на ртах тоже по её воле. Значит, она предвидела, что их души могут перейти в кукол.
Зная это — зачем? В такой расстановке сил первым делом нужно бежать, а они вместо этого атакуют?
Юй Ту так и не разгадал их логику. Неужели они думали, что численное превосходство сработает даже после смерти?
Ань Цзяцзя — призрак, рождённый из задания класса D!
Он беспокоился вовсе не за неё. Он беспокоился, что она убьёт кого-нибудь и навлечёт на себя кровавый долг, который погубит всю её будущую новую жизнь.
— Спокойно! — крикнул он, пойманный в ловушку двумя фигурами. — Ань Цзяцзя, возьми себя в руки! Не делай глупостей! Эти подонки не стоят того!!
Куклы уставились на него — он выдержал взгляд ровно миг, и на него обрушилась волна лютой ненависти.
За ухом свистнул ветер. Юй Ту уклонился и обернулся: Фэн Вэй атаковал.
Особая сила в глазах ещё не угасла. По губам призрачного лица внутри красной куклы Юй Ту читал:
[Схвати его... девчонки все мягкосердечные... дай мне вселиться...].
Куклы всё время двигались — прочитать каждое слово не получалось. Но и этого хватало, чтобы высказать шесть вещей.
Итак, душа заточена в бумажной кукле, и первая мысль — не шантаж, а вселиться и захватить чужое тело.
Что за воспитание породило такого человека?!
— Ты, часом, не больной? — Юй Ту повернулся к нему и выдал в полную меру: — Совесть есть? Стыд есть? Хоть капля нравственности осталась? Назвать тебя псом — значит оскорбить псов. Ты хуже скотины, совсем с ума сошёл!
— Ничего удивительного, что твой внук умер, а вся семья превратилась в бумажных кукол! — кричал он, уворачиваясь. — Это возмездие — небу надоело смотреть!
Попал в точку: упомянутый мёртвый внук, видимо, был его золотой гордостью. Красная кукла пришла в ярость, и зелёная тут же вспыхнула следом. Чем дольше души оставались в бумажных телах, тем лучше с ними свыкались — движения становились всё увереннее.
Юй Ту нарезал круги по Старому зданию, уходя от преследования. Пробежав мимо порога, он вдруг заметил, как на обеих фигурах проступают четыре тусклые серые нити. Сначала они потянулись к порогу, затем три растворились без следа, а четвёртая изогнулась и дотянулась до чёрного комочка у него на плече.
Юй Ту:...?
Юй Ту:!!!
Только что он убегал без особой злобы — но в этот миг голову словно обожгло. Серые нити — это нити родства между живыми и мёртвыми. Когда нить исчезает, это означает одно: душа на другом конце угасла.
Из разговоров стариков под акацией он знал, что Фэн Вэй с женой родили четырёх дочерей. Все четыре, по официальной версии, умерли в младенчестве. Теперь он понимал: никакого «умерли в младенчестве» не было — просто не хотели девочек.
Четыре нити родства — все уходили под порог.
Пороги топчут снова и снова. Зарыть убитых девочек под порогом — значит задавить их мужской ян-энергией живых, чтобы они не смогли обратиться в призраков от ненависти, и чтобы другие девичьи души испугались и не осмелились родиться в этот дом.
Что за чудовищное, скотское злодейство!
Три из четырёх детских душ уже угасли.
Страшнее всего было другое: Юй Ту видел на обеих фигурах крохотные, почти неразличимые золотистые искорки.
И тут он вспомнил четыре руны на вершине башенной опорной колонны: Подавления, Проклятия, Поглощения удачи, Очищения.
Наконец он понял их истинное предназначение.
Подавить души девочек. Проклясть, чтобы не могли стать призраками. Высосать их удачу. Развеять их ненависть.
Снаружи Старое здание выглядело так, словно простояло не меньше ста лет. Призраки, рождённые за сто лет, — но будто только что появившиеся на свет, едва умеющие ходить, чистые, как листы бумаги.
Если бы не намеренное вмешательство — как могло бы такое огромное скопление детских душ за сотню лет накопить злобу лишь на задание класса E?
— Не хотели девочек — ладно, но ещё и убивали! — сквозь зубы процедил Юй Ту. — Думали, они сами рвались к вам рождаться?!
Что за издевательство.
Они жили долгой, безбедной жизнью — и отчасти благодаря удаче, выкачанной из собственных зарезанных дочерей. Тела сожжены, пепел закопан под порогом — и даже в смерти их заставляли хранить семью.
Юй Ту провёл рукой по холодному чёрному комочку на плече. Сознание каждого отдельного духа было слишком слабым, поэтому каждый комочек объединял в себе разумы многих.
— Малыши, — тихо позвал он, — где вы обычно живёте?
Из комочка выбились сразу множество крохотных лапок: одни указывали на порог, другие — на каменные плиты пола, третьи — на чёрные отверстия в башенной колонне, четвёртые — на ступени высотой в полметра. Раньше он думал — зачем строить такие узкие и такие высокие ступени.
Теперь знал.
В каждой ступеньке — кости или прах девочек.
Голова шла кругом от ярости, но голос он всё же удержал мягким:
— Малыши, поможете мне?
Прежде Юй Ту только уклонялся — боялся, что повреждение кукол навредит заключённым в них душам и потом скажется на Ань Цзяцзяй. Но теперь, когда на него снова надвигались две фигуры, он обошёлся без сантиментов: ни капли почтения к старшим — пнул обоих с разворота и повалил на месте.
Чёрные комочки уловили его настроение. Не понимая причины, крохотные лапки защипали его за волосы, потыкали в щёки — по-своему, по-детски утешая.
— На той колонне — наверху — четыре рисунка. — Он чувствовал, что духи стали как-то острее с тех пор, как между ними и Ань Цзяцзяй возникла какая-то незримая связь. Растерянный дух не сможет ни почуять неладное и побежать за помощью, ни принести нужную вещь по описанию, ни удержать Ань Цзяцзяй, когда та почти сорвалась.
Юй Ту хотел попросить их снять досочки с рунами. Потусторонние не могут сами снять с себя [Оковы] — но духи существовали в особом пространстве, а их [Оковами] было само Старое здание целиком. Руны — лишь сердцевина [Оков]. Пока они не покинут пределов здания, это не считается нарушением.
— Один рисунок похож на маленькую бабочку, другой — на цветок, — сказал он. — Снимите мне эти досочки. Отдадите мне?
— Ая! — Комочки растерянно пискнули. Прожив в беспамятстве так долго, они ещё ни разу не задумывались о том, чтобы разобрать собственное жилище.
— Мне нужна досочка с бабочкой и досочка с цветком, — повторил он. — Подарите мне их?
— Ая! Ва! — Духи не понимали, зачем ему два рисунка, при приближении к которым становилось так неприятно, но раз Юй Ту хотел — они, как поток, стекли с него вниз и зашуршали добывать.
Два куклы, которых он только что повалил, уже поднялись. После его неожиданного отпора они поутихли и теперь наступали не так яростно.
Юй Ту бросил взгляд в сторону Ань Цзяцзяй. Четыре куклы — две красных, одна зелёная и одна рваная — были разобраны по кускам и теперь ковыляли туда-сюда без рук и без ног. Зрелище незавидное.
Зато пластиковый таз в углу раскололся пополам. Расчёска рассыпалась в щепки. Ложка застряла в щели в стене. Вода из бутыли разлилась по полу. Полотенце потеряло всякий цвет. А флакон со средством для посуды неизвестно кто пнул прямо ему под ноги — он крутился юлой.
Юй Ту медленно сжал кулак.
Небогатый его кошелёк понёс очередной урон.
Он потянулся поднять специальное средство по акции — девять девяносто девять, — и в этот момент красная кукла рванулась к его голове. Фэн Вэй так и не оставил мысли о вселении.
Обратившись в куклу, он впервые убедился: потусторонний мир существует. Если можно заполучить молодое тело — отчего не попробовать?
Злой умысел рухнул в следующую же секунду: флакон с «Персиковым ароматом» с грохотом опустился на голову куклы. Многократно побывавший в передрягах, он наконец не выдержал — треснул, и моющее средство потекло с макушки бумажного человека, разливая сладкий запах персика.
Юй Ту:...
Что ж. Последнее добро тоже списано.
У ног зачмокало — «чиль-гу, чиль-гу». Он опустил взгляд: чёрные комочки, пыхтя, тащили две деревянные дощечки формой, напоминающей ломтики пиццы.
Бабочка — это Руна поглощения удачи. Цветок — Руна очищения.
Юй Ту первым забрал дощечку с Руной поглощения. Улыбнулся. Перехватил её за оба изогнутых края — и острым уголком принялся тыкать в обоих кукол, прошивая их бумажные оболочки насквозь.
Охотник сделался дичью: теперь уже Юй Ту гнался по пятам за двумя фигурами, загоняя их по всему зданию.
У Ань Цзяцзяй к тому моменту четыре куклы были разобраны в клочья — обрывки бумаги и бамбуковые остовы устилали пол. В ней что-то сорвалось: нить здравого рассудка натянулась до предела. В её глазах — кроме давно мёртвого Фэн Цуна — у всех остальных уже вернулись души в тела, и дыхание из прерывистого становилось ровным.
Призракам легко потерять контроль — тем более что до седьмого дня оставалось всё меньше. Кровавые слёзы снова потекли по её щекам. Рука сама собой потянулась к груди ближайшей — той женщины средних лет, что лежала прямо перед ней.
Между рукой и её сердцем в последний момент втиснулась деревянная дощечка.
Ань Цзяцзя уставилась на неё — форма ломтика пиццы. Секунда замешательства.
Следом сверху прилетела вторая дощечка — прямо в лицо.
— Ань Цзяцзя! — послышался голос Юй Ту. — Возьми себя в руки!
Ань Цзяцзя:...
Она сняла дощечку с лица. На ней был вырезан изящный узор — словно расцветший цветок. В зеленоватом свете свечи он тихо мерцал.
Неизвестно почему, но в душе вдруг стало спокойнее. Ей всё ещё до смерти хотелось растерзать этих людей самым мучительным способом — и ещё до появления Юй Ту она именно так и собиралась поступить: убить их, заточить их души в куклах, чтобы были с ней до конца. Именно поэтому она расставила точки на глаза фигурам. Для мёртвого Фэн Цуна она даже приготовила отдельного носителя.
Но теперь... она уже не хотела этого. Не потому, что перестала ненавидеть — ненависть перегрызала душу; она готова была содрать с них кожу и выдернуть кости, лишь бы утолить её. Но убийство отступало перед чем-то более важным.
Она хотела жить. Только живая — она открыта для всего. Юй Ту рассказал ей многое: в том числе о Внутреннем мире, загадочном и непостижимом.
Он сказал: во Внутреннем мире тоже есть призраки, и они могут совершенствоваться; может быть, через много лет Ань Цзяцзя станет неотличима от обычного человека. Но это возможно лишь при одном условии: её руки должны быть чисты.
Чужие преступления — дело живых законов и живого суда. У живых — своя дорога, у мёртвых — своя. Они идут рядом, но не пересекаются. Переступишь черту, нарушишь правила — и расплата неминуема.
Ань Цзяцзя не хотела заканчивать так. Ей нужно пережить самые опасные первые семь дней — а потом выйти на связь с Особой группой и войти в тот мир, где её ждёт новое рождение.
Зажав дощечку с цветком в руке, она снова и снова повторяла про себя: я хочу жить.
Завершив внутренний монолог, она подняла голову.
Юй Ту стоял перед ней с точно такой же дощечкой-пиццей в руке, только с бабочкой вместо цветка. С невозмутимым видом он вбивал ею голову красной куклы в каменный пол.
Ань Цзяцзя:...?
Позвольте уточнить: кому именно здесь надо было успокоиться?
http://bllate.org/book/34775/4513008
Готово:
