Они встретились на эскалаторе. Чэнь Яньцин и Фу Чэн ехали друг за другом на поднимающемся вверх, а Лян Юэ — на спускавшемся рядом. Сначала она заметила Фу Чэна и окликнула его: Сяо Чэн. Фу Чэн обернулся, бросил лишь один взгляд, после чего выпрямился и больше на нее не реагировал.
Эскалатор продолжал движение вверх.
— Ты что, правда такой невоспитанный? — напомнил ему шедший позади Чэнь Яньцин.
Но собеседник остался глух к упреку:
— Не успела она отойти далеко, у тебя еще есть время пойти поклониться ей в ноги.
— Фу Чэн, ты...
— Сяо Чэн!
Голос Лян Юэ прозвучал одновременно с его, заставив Чэнь Яньцина на миг замереть. Не успел он повернуться, как от Лян Юэ повеяло нежным, прохладным ароматом, и она оказалась рядом с ним. К тому моменту они уже сошли с эскалатора. Лян Юэ бежала слишком быстро и теперь слегка приоткрыла рот, тяжело дыша. Чэнь Яньцин бросил на нее взгляд сбоку и вблизи: кожа напоминала застывший жир, пальцы — мягкие побеги тростника, а вздернись ее носик хоть на самую малость выше, и о совершенстве не могло бы быть и речи.
— Зачем так быстро идти? — Лян Юэ посмотрела на Фу Чэна. — Пойдем я отведу тебя пообедать, хорошо?
При этих словах Фу Чэн перевел взгляд на стоявшего рядом Чэнь Яньцина:
— Хорошо?
— А? — Чэнь Яньцин снова растерялся и невпопад ответил: — А, да.
Тогда Фу Чэн произнес:
— Ну ладно, идите поешьте.
С этими словами он обошел Лян Юэ с правой стороны, встал на спускающийся эскалатор и, казалось, решив, что тот двигается недостаточно быстро, сам зашагал вниз, оставив Лян Юэ и Чэнь Яньцина ошарашенно стоять на месте — оба не находили слов.
— Ах, э-э, — язык Чэнь Яньцина тоже запнулся, и так и не подобрав подходящего обращения, он лишь выдавил: — Ну, я тогда тоже пойду домой, пока.
— Эй, ты...
Не обращая внимания на оклик, Чэнь Яньцин бросился догонять Фу Чэна. Тот стоял у детской площадки на первом этаже и, приникнув к ограждению, завороженно смотрел на бесчисленные разноцветные шарики и резвящихся малышей.
— Полгости сладости с молоком, — подойдя к нему, Чэнь Яньцин протянул купленный напиток. — Пей, пока горячее.
Фу Чэн взял стакан, развернулся и встал рядом с ним, прислонившись спиной к ограждению, а сам спросил:
— Она красивая?
Чэнь Яньцин отпил немного молочного коктейля и, проглотив, ответил:
— Красивая, хе-хе.
— Ей всего двадцать лет.
Чэнь Яньцин: «……»
— Что ты делал, когда тебе было двадцать?
Чэнь Яньцин задумался:
— Учился в университете, крутил романы.
— В каком еще университете и с кем крутил?
— Откуда я знаю?
— А я знаю, — произнес Фу Чэн. — Я умею гадать, веришь?
Чэнь Яньцин на мгновение опешил от такого напора. Встретившись с ним взглядом, он поспешно отвел глаза и усмехнулся:
— Хватит нести чушь.
Фу Чэн приподнял бровь и не стал продолжать этот разговор. Он лишь окинул взглядом окрестности и спросил, что они будут есть.
Чэнь Яньцин нашел на пятом этаже торгового центра китайский ресторанчик сычуаньско-хунаньской кухни, блюда в котором выглядели чрезвычайно аппетитно.
Однако выражение лица Фу Чэна было несколько преувеличенным — когда Чэнь Яньцин глянул на него, на этом лице каждая порринка кричала о неприятии.
— Попробуй? — Чэнь Яньцин подцепила палочками кусочек острых свиных кишок и положил ему в чашку. — К рису это просто объедение.
Фу Чэн немного потыкал их палочками: кишки словно прилипали ко дну миски, и отправить их в рот он не решался довольно долго. Чэнь Яньцин с предельной серьезностью заявил:
— Раз уж приехал в Яньчэн, надо научиться есть острое. До слез и соплей, до звона в голове — так, чтобы в памяти вообще ничего не осталось.
С этими словами он подался вперед с видом «верь мне»:
— Включая твою надоедливую мачеху.
Фу Чэн не удержался от усмешки:
— Ты же только что говорил, что она красивая?
Чэнь Яньцин на мгновение отвел взгляд:
— Красивая красивой, но у меня все-таки есть свои принципы…
Фу Чэн ничего не ответил, зато подцепил злосчастный кусочек кишок и поднес к самому лицу, разглядывая вровень с глазами. Пока Чэнь Яньцин с нетерпением ждал, когда тот опозорится, Фу Чэн снова опустил палочки, уперся локтями в край стола и спросил:
— По-твоему, вкусовые пристрастия людей зависят от региона?
— Разве нет?
— Вкусы жителям Сянгана свойственны крайне полярные: кто-то вообще не ест острого, а кто-то жить без него не может.
— А ты?
— Я? — отозвался Фу Чэн. — Я не из Сянгана.
— Разве ты не вернулся из Сянгана? — выпалил Чэнь Яньцин и тут же умолк под тяжелым взглядом Фу Чэна.
Фу Чэн откинулся на спинку сиденья:
— Что еще ты слышал о нашей семье?
— …… — Чэнь Яньцин все-таки был не лишен сообразительности. Он тут же взял палочки и принялся уплетать рис с остальными блюдами. — Ешь давай, а то остынет — невкусно будет.
К счастью, развивать эту тему Фу Чэн больше не стал.
Пообедав, они вышли из торгового центра. Желания продолжать прогулку у Фу Чэна не было, и молодые люди сели на автобус, чтобы возвращаться домой.
Всю дорогу обратно Фу Чэн снова спал. Его высокий, складный рост сжался на жестком автобусном сиденье из специального пластика, но выглядел он так, будто погрузился в глубокий сон. На какой-то из остановок Чэнь Яньцин на мгновение скосил на него глаза: ему вдруг показалось, будто между ним и Фу Чэном легла какая-то зыбкая завеса. Из-за этого все услышанные им истории в присутствии Фу Чэна постепенно утрачивали свою правдивость. Ощущение было странным. Чэнь Яньцин отвел взгляд и принялся размышлять над тем, как же всё-таки избавиться от рыбьей кости.
Тан Пин вела пары преимущественно по утрам, а если во второй половине дня занятий не было, ровно в шесть часов вечера заканчивала работу. Когда она вернулась домой, Чэнь Яньцин свернулся калачиком на диване перед телевизором. Тан Пин переобулась, прошла в прихожую, а затем сразу направилась на кухню. Спустя мгновение она вышла оттуда с миской для овощей в руках и присела рядом с Чэнь Яньцином.
— Сегодня вечером готовые стручковая фасоль? — не отрывая глаз от экрана, спросил Чэнь Яньцин.
— Угу, с мясом обжарю, да еще баклажаны потушу, — отрывая хвостики у стручков, ответила Тан Пин. — Ну как прошел день? Весело погуляли?
— Нормально.
Реклама прервала мультфильм по телевизору, и Чэнь Яньцин от скуки принялся щелкать каналы. Вскоре он снова услышал вопрос Тан Пин:
— Ты подумал насчет разделения классов на естественнонаучное и гуманитарное направления? Учитель Ян сказал, что на следующей неделе вам уже раздадут бланки выбора предметов. Почему ты до сих пор не определился?
— А какое направление ты хочешь, чтобы я выбрал?
— Что значит «какое я хочу, чтобы ты выбрал»? — Тан Пин прервала работу и посмотрела на него. — Сынок, если бы у тебя были ярко выраженные слабые места в учебе, мне бы даже не пришлось принимать за тебя решение — выбирал бы то, что дается лучше. Но у тебя оценки по всем предметам сбалансированные, так что придется решать самому, к чему лежит душа. Впрочем, учитель Ян надеется, что ты выберешь естественные науки, ему так проще будет тебя готовить.
http://bllate.org/book/34765/4291658
Готово:
