— Все эти слова... принц действительно велел вам передать их мне? — с трудом выдавил Лу Ли.
— Э-э... — замялся Линь Гаоши.
Он не на шутку разнервничался — ведь принц только что снова одарил его тяжелым, предостерегающим взглядом! Сбиваясь, управляющий торопливо проговорил:
— Его Высочество лично навестит молодого господина Лу.
«Уж в этом-то я точно не соврал! — мысленно взмолился Линь Гаоши. — Ведь принц стоит прямо у вас за спиной, будущая супруга Его Высочества!»
Лу Ли становилось всё более не по себе, на душе у него кошки скребли.
Чжао Чжу тоже нахмурился, явно недовольный происходящим. А когда принц бывал не в духе, его окружению оставалось лишь молиться о пощаде. Син Цзо, спасая собственную шкуру, принялся отчаянно жестикулировать из-за укрытия, проводя ладонью по горлу: «Нельзя так говорить, тупица! Голову снимут! Ты что, забыл? Он ведь не знает, кто такой принц!»
Линь Гаоши скосил глаза, силясь разобрать знаки гвардейца. Когда до него наконец дошел смысл, лицо управляющего мгновенно утратило всякую краску. «Хватит молоть чепуху отсебятину!» — приказал он сам себе.
Лу Ли постарался взять себя в руки и спросил:
— Вы так настойчиво требовали встречи со мной. Неужели из резиденции принца Пина велели передать что-то еще?
Управляющий мысленно вздохнул. На самом-то деле это сидевший на стене гвардеец заставил его устроить спектакль, толком ничего не объяснив. Но раз у того в руках был жетон, Линь Гаоши не смел перечить. Теперь же, под пристальным взглядом Лу Ли, молчать было нельзя. И правду сказать тоже нельзя.
До чего же тяжела жизнь!
— Это... да, именно так... — Линь Гаоши утирал пот со лба и украдкой подавал знаки притаившемуся на стене гвардейцу, взывая о помощи. — Нижайший получил приказ лично передать новогодние дары в руки молодого господина.
Син Цзо ничего не оставалось делать. Велев Хун Ю следить за обстановкой и в случае чего сразу дергать его за подол вниз, он принялся подавать знаки Линь Гаоши, который с горем пополам пытался расшифровать движения товарища:
— Его Высочество велел передать... чтобы вы самолично всё проверили. В этих ларях... скрыт особенный подарок? Нет, то есть нижайший хотел сказать, Его Высочество приготовил для вас нечто исключительное... и оно уже... хм, находится рядом с вами?
Линь Гаоши и сам не ведал, угадал ли он хоть слово или сморозил несусветную глупость. Впрочем, сегодня он был готов ко всему. Двумя ударами больше, двумя меньше — пусть хоть палками до смерти забьют! Мысленно возвращаясь к своим словам, он горько раскаивался. Такой нелепый, шитый белыми нитками лепет вряд ли кого-то введет в заблуждение!
Лу Ли застыл, словно громом пораженный. В этот миг ему отчаянно захотелось совершить еще один прыжок во времени и пространстве — подальше от этого сумасшествия.
«Только бы не привлечь внимание этого безжалостного принца! — взмолился он про себя. — Мы оба мужчины, так почему бы нам просто не разойтись своими дорогами, позабыв друг о друге?»
Чжао Чжу, проведя с Лу Ли бок о бок столько времени, давно научился читать по его лицу скрытые мысли. Парень явно не желал связывать себя узами брака с принцем Пином и питал к этой затее глубокое отвращение.
Мысль о том, что юноша отвергает именно его, уколола самолюбие Чжао Чжу. Однако стоило вспомнить, что Лу Ли готов отречься от могущественного, баснословно богатого жениха ради безродного, потерявшего память бродяги, коим он сейчас притворялся, как на сердце у принца потеплело. Этот юноша любил его так искренне и чисто, что готов был отринуть славу и богатство ради простого человеческого чувства.
«Какое счастье, что он полюбил именно меня, — мысленно вздохнул Чжао Чжу. — Доверься этот наивный мальчишка негодяю — и пиши пропало. Всю жизнь себе бы сгубил».
Как бы он выжил без его защиты?
Чжао Чжу прикрыл глаза на мгновение и шагнул вперед, чтобы спасти положение:
— Я.
Лу Ли растерянно захлопал глазами:
— Что?
— Я и есть тот человек, которого прислал принц. Твой телохранитель, — невозмутимо пояснил Чжао Чжу.
Говоря это, он бросил на Линь Гаоши ледяной взгляд, от которого управляющий ощутимо вздрогнул и склонился чуть ли не до земли. Движение Чжао Чжу было скрыто от толпы, но Лу Ли подметил его без труда. Он сперва опешил, а затем глубоко задумался.
«Похоже, этот Линь Гаоши смертельно боится Чжао Чжу?»
Чжао Чжу — всего лишь отставной военный. Пусть он превосходно владеет боевыми искусствами и держится с достоинством, но с какой стати столичному управляющему трепетать перед ним, словно перед грозным карателем?
Лу Ли размышлял над этим и в конце концов пришел к весьма логичному, по его мнению, выводу.
Дары от принца только что доставили. Перед самым въездом в уезд Гуань Чжао Чжу попросил остановить повозку, чтобы отойти по нужде. Ни сам Лу Ли, ни Шэнь Ваньша тогда не выходили. Неужели именно в тот момент Чжао Чжу наткнулся на караван из резиденции принца Пина и заодно хорошенько припугнул их управляющего? Ведь он действительно не раз жаловался Чжао Чжу, что ни за какие коврижки не пойдет за этого принца...
Если все обстояло именно так, то Чжао Чжу — человек редкого благородства и великой души! Ради него он без колебаний пошел наперекор всемогущему принцу. Неподкупный, бесстрашный — истинный муж чести!
Лу Ли вопросительно посмотрел на Чжао Чжу. Тот едва заметно кивнул, и на душе у юноши в один миг просветлело. Все тревоги рассеялись без следа! Если все это устроил Чжао Чжу, то и бояться больше нечего!
Он шутливо толкнул Чжао Чжу локтем и с сияющей улыбкой кивнул Линь Гаоши:
— Теперь я понимаю. Этот человек — охранник, которого принц лично прислал для моей защиты. Раньше об этом не стоило болтать, но раз Его Высочество считает, что скрывать больше незачем, я с радостью представлю его остальным.
Обернувшись к госпоже Фэн, Лу Ли указал на Чжао Чжу:
— Тетушка, это телохранитель, которого мне пожаловал сам принц.
Госпожа Фэн приоткрыла рот, лишившись дара речи. Неужели этот паршивец и впрямь успел тайно сойтись с принцем Пином!
Син Цзо вытаращился на Хун Ю, беззвучно шевеля губами: «Да ладно? Так тоже можно было?!»
Внимание собравшихся переключилось с Линь Гаоши на Лу Ли и Чжао Чжу. Управляющий облегченно выдохнул. Будущий супруг принца оказался невероятно находчивым — его голова осталась на плечах!
Люди во дворе застыли в оцепенении, не смея проронить ни слова. Дальше все пошло как по маслу. Линь Гаоши позвал слуг, и те принялись разгружать повозки, занося новогодние дары прямо во дворик Лу Ли.
Дворик у Лу Ли был крошечный, но, к счастью, все подарки лежали в прочных ларях. Их выстроили ровными рядами вдоль стен, ставя одинаковые ящики друг на друга. Линь Гаоши со свитком-описью в руках вовсю распоряжался слугами, обливаясь потом от усердия.
Лу Ли наконец вздохнул свободно, а вот на госпожу Фэн было жалко смотреть. Созерцая заполнившие двор богатства, она исходила глухой злобой на резиденцию принца Пина — почему ее не известили о переменах? Столько добра, и все мимо ее рук! Понимая, что время упущено, она подавила зависть и завела разговор о своих невзгодах, умоляя Лу Ли о помощи.
Выслушав тетку, Лу Ли принялся вежливо, но твердо прощупывать почву. После недолгой словесной дуэли он пообещал, что попросит управляющего Линя помочь уладить ее денежные затруднения. Взамен же он потребовал вернуть все до единой вещи своей покойной матушки.
Тетка заупрямилась, запричитав, что отдать даже половину — немыслимый грех. Мол, она столько лет, не жалея сил, тянула племянника, исполняя волю покойной сестры, и теперь скорее с голоду помрет, нежели нарушит клятву. При этом она сделала странное, нарочитое ударение на словах «столько лет растила не жалея сил».
Лу Ли сразу все понял: госпожа Фэн вознамерилась выторговать помощь, прикрываясь долгом за воспитание.
«Твоя так называемая забота давно оплачена сполна — жизнью того бедняги, чье место я занял», — горько усмехнулся про себя Лу Ли. Но тетка об этом и не подозревала. Чтобы раз и навсегда лишить ее повода для попреков в будущем, он кивнул в знак согласия.
Пока за ним закрепилась слава суженого принца Пина, он вил из тетки веревки. Раз смог приструнить ее сейчас, то сможет и впредь. А матушкино наследство он вернет, чего бы это ни стоило.
Получив желаемое, тетка поспешила убраться восвояси. Присутствие горы подарков во дворе прямо-таки жгло ей сердце завистью. Потирая виски, она увлекла за собой притихшую Лю Вэньли, на ходу приказав слугам унести валявшуюся без чувств под стеной матушку Ван.
Лю Вэньли упиралась:
— Матушка, а как же ящики с нашими новогодними подарками?..
Госпожа Фэн мигом зажала ей рот ладонью:
— Молчи, глупая!
Убедившись, что Лу Ли увлечен беседой с Чжао Чжу и не обращает на них внимания, она поскорее утащила дочь прочь.
Когда все лари были расставлены, Лу Ли позвал Линь Гаоши в дом и поинтересовался, не согласится ли тот задержаться на пару дней, чтобы помочь с одним делом. Поскольку здесь находился сам принц, Линь Гаоши спал и видел, как бы остаться подольше. Он поспешно закивал, выражая полное согласие.
Тогда Лу Ли изложил ему просьбу госпожи Фэн. На самом деле беда тетки была банальной: у нее попросту не осталось серебра. Лавки приносили одни убытки, а должники не спешили возвращать деньги. Если бы она прибрала к рукам хотя бы половину привезенных даров, то мигом покрыла бы все долги и справила бы сытый Новый год.
Но Лу Ли не собирался баловать ее. Что было раньше — быльем поросло. Теперь же, когда сокровища оказались в его дворе, он не отдаст ей ни единой медной монеты. Он попросил Линь Гаоши воспользоваться влиянием резиденции принца Пина, обойти должников тетушки и вежливо, но настойчиво потребовать возврата денег. Так госпожа Фэн получит свое законное серебро.
Управляющий Линь с готовностью ударил себя в грудь, заверяя, что все исполнит в лучшем виде и ни за что не подведет!
При титуле «супруга принца» Лу Ли едва заметно передернуло. Вручив управляющему серебро за труды, он вежливо попросил его устроиться в городе самостоятельно:
— Прошу прощения, но моя скромная обитель слишком тесна, чтобы принять вас. Вам придется подыскать постоялый двор.
На самом деле Линь Гаоши даже прикасаться к этим деньгам боялся. Будущая хозяйка живет в такой скудости, обстановка скромнее некуда — откуда лишние траты? Но отказаться — значит нанести оскорбление. Он украдкой скосился на Чжао Чжу и, лишь поймав ободряющий кивок хозяина, принял серебро:
— Премного благодарен молодому господину Лу за милость. Ваш покорный слуга за долгие годы странствий привык заботиться о себе сам, так что не извольте беспокоиться. Если приказаний больше нет, я откланяюсь. Как устроюсь, сразу пришлю весточку. Будет нужда — только повелите, я исполню все беспрекословно.
***
Слуги из резиденции принца оказались на диву расторопными. Они не только быстро и аккуратно перетащили во двор все ящики и вручили Лу Ли опись подношений, но и успели разжечь в его комнате жаровню с углем, застелить постель новым мягким бельем, принести все необходимое к празднику, заварить свежий чай и даже приготовить несколько видов изысканных сладостей.
Лу Ли диву давался, откуда они все это раздобыли за такое короткое время, но расспрашивать не стал, чтобы не показаться неотесанным деревенщиной, и принял заботу с самым невозмутимым видом.
Когда слуги закончили работу и покинули двор, Лу Ли наконец позволил себе расслабиться. Он выбежал во двор и от избытка чувств закружился на месте.
— Это все наше! — Он подбежал к ближайшему ящику и откинул крышку. Внутри мягким лунным светом сияли безупречно круглые жемчужины величиной с палец. Лу Ли застыл в чистом восторге: — Мы богаты!
Чжао Чжу лишь фыркнул, глядя на выстроившиеся вдоль стены сундуки:
— Подумаешь, жалкая горсть добра, разве стоит из-за этого так скакать?
Лу Ли и не думал обижаться. Не отрывая взгляда от сокровищ, он пробормотал:
— Твоя правда, именно такая радость! Хе-хе... Я же никогда в жизни не видел столько богатства...
На стене Син Цзо возбужденно тряс Хун Ю за плечо:
— Хун Ю, ты только глянь! Наш будущий господин такой милый! Совсем простой, без всякого высокомерия! Вот когда нам разрешат наконец показаться на глаза, я первым делом припаду к его ногам!
Хун Ю промолчал, лишь сочувственно покачав головой. Тот говорил о них так, словно они были какими-то бродячими псами, скрывающимися впотьмах...
— Хоть бы Его Высочество поскорее раскрыл себя... Ой! — Син Цзо с трудом отодрал ладонь Хун Ю от своего лица. — Ты чего мне рот затыкаешь?!
Хун Ю посмотрел на него с сочувствием: «Следи за языком, идиот!»
Син Цзо робко скосился на стоявшего неподалеку Чжао Чжу и вжал голову в плечи. Кажется, он действительно сболтнул лишнего...
Осмотрев подарки, Лу Ли выудил из одного сундука увесистый мешочек с золотом и бросил его Чжао Чжу:
— Держи, это тебе на расходы.
Чжао Чжу удивленно приподнял брови:
— Мне? — Ему еще никогда не приходилось самолично носить при себе деньги.
— Тебе, — расплылся в улыбке Лу Ли. — Ну что, скажи, щедрый у тебя хозяин? Хотя дворик у нас и вправду тесноват... Пожалуй, стоит временно перевезти все это к Шэнь Ваньша, — вполголоса рассуждал юноша. — А как потеплеет и появится свободная минутка, надо будет присмотреть хороший просторный дом. Пора обзаводиться собственным углом. Как думаешь, в какой части города лучше покупать жилье? — На радостях он дружески похлопал Чжао Чжу по плечу.
Чжао Чжу не ожидал этого жеста. Разумеется, удар Лу Ли не мог причинить ему вреда, однако из-за резкого толчка из его широкого рукава выпал тяжелый предмет.
Золотой жетон длиной в три цуня и шириной в два отливал благородным блеском. Тончайшая работа, великолепное качество, а в самом центре, окруженный рельефным узором из четырехкогтевых драконов, красовался четкий, не допускающий двоякого толкования титул: «Принц Пин».
Ударившись о брусчатку, золото издало чистый, мелодичный звон. Каждая деталь этой пластины буквально кричала о безграничном могуществе и высочайшем происхождении ее владельца. Жетон упал гравировкой вверх, открывая взору рельефное изображение дракона и имя грозного хозяина.
Чжао Чжу нахмурился. Лу Ли застыл как вкопанный.
Син Цзо на стене испуганно зажал рот ладонью:
«О пресветлые предки, накаркал! Конец тайне, сейчас все вскроется!»
Прямо у их ног на земле лежал сияющий золотой жетон с императорским драконом и именем принца Пина. Лу Ли, при всей своей наивности, прекрасно понимал: подобная вещь служит неопровержимым доказательством принадлежности к свите принца Пина. И если она оказалась у Чжао Чжу, значит...
— Ты что, стащил ее у Линь Гаоши?!
Складка между бровей Чжао Чжу пролегла еще глубже. Он искренне недоумевал:
— С чего ты взял?
Сидевший на стене Син Цзо едва не запихал собственный кулак в рот.
«Дорогой мой будущий господин, ну до чего же вы наивны! — мысленно сокрушался гвардеец. — Откуда у простого управляющего вроде Линь Гаоши возьмется личный Золотой жетон принца Пина? Такую вещь Его Высочество носит сам, и лишь изредка доверяет ближайшим приближенным для выполнения важных поручений. Стоит оставить ее у себя дольше пяти дней — и это верная плаха!»
Лу Ли, разумеется, не ведал о строгих придворных законах и считал свои выводы верхом логики:
— Ну как же! Ты ведь как-то наткнулся по дороге на повозки из резиденции и хорошенько пригрозил тамошним слугам. Очевидно, под шумок ты и вытащил у этого управляющего золотую безделушку. Все же сходится!
Син Цзо оставалось лишь беззвучно качать головой. «Проснитесь, господин Лу! Все это устроил сам принц руками своих слуг! Ему не нужно красть собственный Золотой жетон принца Пина!»
Быть тайным гвардейцем оказалось делом на редкость неблагодарным. Раз уж принцу вздумалось поиграть в прятки, его верным слугам оставалось лишь покорно подыгрывать, из кожи вон лезя, чтобы вовремя заметать следы и сочинять нелепые оправдания. И ведь ладно бы будущий хозяин был глуп! Тот самый Лу Ли, который по едва заметным зацепкам раскрывал сложнейшие убийства, здесь проявлял просто поразительную, прямо-таки детскую наивность. Очевидные вещи пролетали мимо него. Син Цзо переглянулся с Хун Ю — кажется, теперь они могли вздохнуть свободнее. За сегодня они дважды едва не выдали себя с головой, но будущий господин каждый раз сам придумывал для себя удобные объяснения.
Чжао Чжу не слишком дорожил своей тайной. Разоблачение его ничуть не пугало, и он даже с некоторым любопытством ждал момента, когда Лу Ли наконец узнает правду. Понять, что мужчина, к которому ты прикипел душой, на самом деле и есть твой нареченный жених — могущественный, знатный и богатый принц — должно быть, это известие принесет юноше немало радости.
Но раз уж Лу Ли так ловко сам во всем разобрался, Чжао Чжу решил не спешить с признанием. Пусть побудет простым телохранителем еще немного — так даже интереснее. Чем дольше они жили бок о бок, тем глубже принц погружался в раздумья. Нужна ли ему такая строптивая супруга в доме, или лучше оставить все как есть?..
— Хм, верно, стащил, — без зазрения совести соврал Чжао Чжу. — Они и не заметили.
— И отлично! — Лу Ли бережно поднял жетон с земли, с любопытством разглядывая искусную чеканку. — С этой безделушкой мы нагоним страху на любого спесивца! А если Линь Гаоши хватится пропажи? У нас не возникнет неприятностей?
— Не возникнет. Таких Золотых жетонов принца Пина в резиденции без счета, у каждого мало-мальски важного слуги имеется. Вернется в столицу — выпишут новый, — с самым невозмутимым видом соврал Чжао Чжу. Чтобы окончательно успокоить юношу, он добавил: — И о том, что случилось сегодня, они будут помалкивать.
Син Цзо едва не прикусил язык от изумления. «Ваше Высочество, что за вздор вы несете?! Кто в здравом уме поверит в такую чепуху?!»
Но Лу Ли поверил. Он широко улыбнулся:
— Ну и славно! Тогда спрячь его понадежнее и не вздумай потерять!
Чжао Чжу забрал жетон и убрал его в рукав.
Син Цзо обессиленно прислонился к стене, едва не соскользнув на землю. Надо же, ведь и впрямь поверил...
Разглядывая бесконечный список подношений, Лу Ли вновь погрустнел. Он с тихой тревогой обратился к Чжао Чжу:
— Как думаешь, неужели принц Пин действительно намерен силой принудить меня к браку?.. Мы ведь с ним в глаза друг друга не видели, никакой вражды между нами нет. С чего бы ему вдруг вздумалось связывать себя со мной?
Солнце клонилось к закату, заливая крошечный дворик теплым золотисто-янтарным светом. В этих мягких лучах лицо юноши казалось хрупким, почти прозрачным; чуть сощуренные веки и горькая складка у губ выдавали глубокую печаль. Даже легкий пушок на его щеках словно застыл в безмолвном унынии.
Чжао Чжу не сдержался: протянул руку и ласково взъерошил мягкие волосы на макушке Лу Ли:
— Не станет он этого делать.
— Правда? — посмотрел на него Лу Ли с надеждой.
Взор Чжао Чжу смягчился:
— Да.
Конечно, Лу Ли искал лишь минутного утешения, понимая, что Чжао Чжу едва ли ведомы помыслы могущественного владыки. И все же эти короткие слова принесли ему облегчение. Губы юноши тронула улыбка, и в последних лучах солнца блеснул крошечный острый клычок:
— Ну, а если этот принц все же решит применить силу, ты ведь спасешь меня, верно?
Чжао Чжу кивнул:
— Не решит.
Лу Ли было не так важно, что именно ответит его спутник. Он твердо решил расторгнуть эту помолвку, а если не выйдет — просто сбежать на край света. Делиться столь дерзкими планами прямо сейчас он не стал, побоявшись напугать простого отставного солдата.
Глянув на темнеющий небосвод, он хлопнул в ладоши и захлопнул крышку сундука:
— Ну вот, с этим покончено. Самое время позвать Шэнь Ваньша!
Молодой господин Шэнь примчался в мгновение ока. Все это время он был занят разбором собственных вещей и понятия не имел о разыгравшейся во дворе драме. Узнав же, что семейство Лю снова пыталось досадить Лу Ли, он воинственно засучил рукава, готовый прямо сейчас ринуться на половину госпожи Фэн:
— Твоему другу Шэнь Ваньша много чего в жизни не хватает, но только не серебра! Сяо Ли, слово за тобой! Скажи только, как проучить этих ничтожеств, и я мигом найду людей, которые сотрут их усадьбу в порошок!
Лу Ли со смехом перехватил его руки:
— Полно тебе горячиться, почтенный молодой господин. Лучше подсоби мне пристроить это добро. Мой дворик слишком мал, если пойдет дождь, все пропадет. У тебя же владения просторные, одолжи пустующий склад на время. Как только обзаведусь собственным домом, сразу все заберу.
— Об этом можешь даже не просить! Все устрою в лучшем виде, сейчас пришлю слуг! — Шэнь Ваньша с готовностью хлопнул себя по груди, но, бросив недовольный взгляд в сторону комнат госпожи Фэн, все же насупился: — Но неужели ты действительно оставишь их без наказания? Эти пиявки совсем обнаглели от безнаказанности!
— Придет день, и мы сочтемся всеми обидами... — негромко отозвался Лу Ли.
Вновь закипела работа. Лу Ли отобрал два ящика с самым необходимым и оставил их у себя, а все остальные сундуки перевезли в складское помещение в соседнем дворе Шэнь Ваньша. Тот самолично вручил Лу Ли ключ от дверей и строго-настрого наказал слугам беспрепятственно впускать друга в любое время дня и ночи.
Лу Ли искренне дивился тому, как искусно Шэнь Ваньша управляет своей челядью. Насколько он знал, молодой барин прибыл в уезд Гуань в полном одиночестве, а уже здесь обзавелся домом и нанял слуг. Богатство самого Лу Ли по сравнению с состоянием друга казалось каплей в море, но неужели тот ни капли не опасался воровства со стороны вчерашних бродяг?
В ответ на его расспросы Шэнь Ваньша лишь загадочно ухмыльнулся и произнес фразу, полную тайного смысла:
— Самое первое, чему учат наследников богатых семейств — это умение сберечь свое золото. И надо сказать, в этой науке я преуспел. До сих пор ни одной монеты мимо кармана не уплыло.
От этих слов любопытство Лу Ли разгорелось еще сильнее, он принялся допытываться до истины, но хитрый барич упорно держал рот на замке, переводя все в шутку. С шутливыми препирательствами они закончили все дела и дружной гурьбой отправились в гости к соседям — семейству Чжан.
В доме Чжан их, как и всегда, встретили теплом и уютом. Стоило Лу Ли и Шэнь Ваньша разложить принесенные дары, как тетушка Цао принялась в шутку бранить их за излишнюю расточительность. Крепко сжав ладони Лу Ли в своих руках, она участливо принялась расспрашивать, не донимали ли его родственники из семейства Лю. Посреди этой теплой беседы с дежурства вернулся дядя Чжан — Чжан Юн. Тетушка Цао, коротко поприветствовав супруга, поспешила на кухню хлопотать у очага, наказав Сяо Мэну развлекать гостей.
Вскоре стол ломился от аппетитных домашних яств. Сяо Мэн с гордостью водрузил в центр кувшин с домашним рисовым вином, разлил его по чаркам и преданно уставился на друзей, сгорая от нетерпения услышать о невероятных происшествиях в храме Милосердного Света...
За рассказами время пролетело незаметно — наступил час Свиньи. Заботливая тетушка Цао, видя, что молодежь утомлена, решительно пресекла попытки мужа и сына затянуть беседу еще на пару часов.
Провожая гостей до калитки, Чжан Юн придержал Лу Ли за плечо и негромко сообщил, что уездный судья Хуан остался под глубоким впечатлением от блестящего раскрытия дела Ван Фу. Господин судья желал лично побеседовать с юношей и выдать ему официальный патент уездного уцзо.
Поскольку это напрямую касалось его призвания и планов на будущее, Лу Ли не упустил возможности расспросить обо всем поподробнее.
Выяснилось, что уездный судья Хуан, прослышав о невероятном таланте Лу Ли к дознанию покойников, загорелся желанием заполучить его на службу. Однако, страшась его слухов как «нареченного принца Пина», чиновник не посмел действовать напролом и передал предложение через Чжан Юна. Он был готов выписать юноше официальный патент уцзо, не связывая его никакими обязательствами. Если в уезде случится убийство и Лу Ли будет в городе, господин судья обратится к нему за помощью, но принуждать к работе не станет. Скрепленная уездной печатью грамота послужит надежным свидетельством его мастерства в любом уголке страны, открывая двери к расследованиям по всей Поднебесной.
Если предложение покажется ему заманчивым, достаточно просто заглянуть в управу до наступления праздников.
Лу Ли едва сдержал радостный вздох. Это же просто неоценимая вещь! Теперь, если кто-то на чужбине усомнится в его умениях, он сможет предъявить официальный документ!
Горячо поблагодарив Чжан Юна за добрые вести, друзья разошлись по домам.
Спустя три дня Лу Ли выкроил время и отправился в управу. Уездный судья Хуан оказался благообразным старцем лет за пятьдесят. И лицом, и нравом чиновник отличался редкостным добродушием. После короткой беседы все формальности были улажены, и заветная грамота перешла в руки юноши. Все прошло на удивление гладко.
Покидая управу, Лу Ли приметил старого У, направлявшегося к тюремным воротам. Этот старик присматривал за похоронным домом уезда Гуань, и там, где пахло смертью, без него никогда не обходилось. Лу Ли мимоходом поинтересовался у стражи, в чем дело, и узнал, что в камере скончался один из приговоренных к казни преступников. Любопытствовать дальше он не стал.
Однако стоило юноше сделать несколько шагов, как старый У внезапно замер, обернулся и мягко улыбнулся ему.
Старый У был самым обыкновенным дедом. И пускай он всю жизнь провел среди мертвецов, к преклонным годам он сохранил ту особую старческую мягкость, которая совершенно не внушала страха. Не почувствовав в его жесте ни капли неприязни, Лу Ли приветливо улыбнулся ему в ответ.
***
Предпраздничные дни пролетали в суете и веселье. Рынки уезда гудели от наплыва покупателей. Лу Ли вместе с Шэнь Ваньша и Сяо Мэном целыми днями пропадал на ярмарках, скупая все подряд: праздничные украшения, утварь, еду и одежду. Суматоха не утихала ни на миг, а их смех разносился по всем улицам.
Помимо праздничных покупок, Лу Ли всерьез занялся подготовкой своего профессионального инвентаря. Стальные инструменты для вскрытия у него уже были, а защитные халаты, перчатки и маски из плотной ткани он заранее заказал в одной из швейных лавок. Теперь, когда заказ был готов и принесен домой, его ларец уцзо оказался укомплектован почти полностью. Оставалось лишь запастись необходимыми снадобьями.
Постоянная работа с мертвецами требовала строгой осторожности. Разлагающаяся плоть таила в себе невидимую заразу, а уж тела отравленных и вовсе представляли смертельную опасность. Лишенный привычных благ современной медицины и защитных средств, Лу Ли был вынужден обходиться тем, что предлагал ему этот мир.
Он накупил кореньев для отвара Трех Духов, а также взялся за изготовление пилюль изгнания нечистот и пилюль с сухэсяном. Эти средства отлично защищали от трупного смрада, прогоняли дурноту и проясняли разум — древнее искусство врачевания трав в этих краях творило настоящие чудеса.
За этими приятными хлопотами незаметно подступил канун Нового года.
Этот праздник во многом походил на те, что случались в его прежней жизни, но в то же время был совершенно иным. Прежде всего, это был его первый Новый год в этом чужом, древнем мире. Рядом не было ни любящих родителей, ни старшего брата. Тоска по родному дому тяжелым камнем легла на сердце, погружая в уныние. Но, с другой стороны, его новые друзья шумели и дурачились с таким неистовством, что у Лу Ли попросту не оставалось времени предаваться печали. Веселье бурлило через край, затягивая его в свой водоворот.
Встретив полночь грохотом праздничных хлопушек, никто и не подумал ложиться спать. Они устроились у очага и до самого рассвета резались в карты.
Сяо Мэну фатально не везло — ему то и дело приходили самые никудышные карты. Шэнь Ваньша везло через раз, но благодаря своей изворотливости он ухитрялся раз за разом выходить сухим из воды. Сам Лу Ли тоже не хвастался везением: какие бы карты ни шли ему в руки, он неизменно оставался в дураках. Зато Чжао Чжу, казалось, заручился поддержкой самого бога богатства — его карты были безупречны, и он забирал кон за коном, почти не глядя на стол...
К утру лишь Шэнь Ваньша сумел остаться при своих и даже выгадать крошечную горсть монет, в то время как все сбережения Сяо Мэна и Лу Ли безвозвратно перекочевали в карманы Чжао Чжу.
Лу Ли упрямо надул губы и потребовал поменяться местами, желая сразиться один на один. Чжао Чжу лишь смерил его снисходительным взглядом, всем своим видом показывая: «Валяй, попробуй», после чего невозмутимо изрек:
— Тебе меня не одолеть.
Юноша не желал мириться с поражением. Он пробовал пересесть то так, то этак, перепробовал все места за столом, но проигрывал все больше и больше. Мало того что он спустил последнее медное зерно, так еще и умудрился наобещать победителю кучу ценных вещиц из своих подарков...
Когда игра наконец завершилась и утомленная компания разошлась на покой, Лу Ли залез под одеяло в самом скверном расположении духа. Но стоило ему преклонить голову, как что-то под подушкой больно ткнуло его в ухо. Он приподнял валик и обомлел — там лежала целая гора монет, серебряных слитков и золотого лома! Судя по всему, это был весь ночной выигрыш Чжао Чжу!
Владелец этих сокровищ с самым равнодушным видом бросил на него взгляд:
— Бери.
На душе у Лу Ли разлилось щемящее тепло. Он восторженно воскликнул:
— Какой же ты все-таки хороший!
Чжао Чжу остался холоден:
— Легко же тебя купить.
Лу Ли лишь покачал головой.
«Раз уж сделал доброе дело, почему нельзя было обойтись без этих язвительных колкостей?!»
Едва утихли новогодние хлопоты, как Шэнь Ваньша заерзал от нетерпения. Он спал и видел, как отправится в Чэндускую префектуру на Праздник фонарей — поговаривали, что тамошнее убранство в ночь у Дивных фонарей поражает воображение. Еще в канун праздника друзья наметили дорогу, и их цели совпадали. Единственной помехой оставалось то, что целебные пилюли Лу Ли еще томились в процессе изготовления, и отправиться в путь сию минуту он не мог.
Шэнь Ваньша предложил поехать вперед и дождаться их на полпути к префектуре. Лу Ли, рассудив, что в разгар праздников на дорогах царит покой и разбойники вряд ли станут безобразничать, со спокойным сердцем отпустил его.
***
Блок III. Загадочное убийство в веселом квартале
http://bllate.org/book/34752/4819411
Готово:
