— Зачем ему маска на лице?
Чжао Чжу и сам не знал ответа. Впрочем, он привёл Лу Ли сюда вовсе не ради праздного любопытства — их ждали дела.
— Насмотрелся? — тихо спросил он.
Лу Ли с неохотой отвёл взгляд от стены. Он успел рассмотреть каждый завиток узора и даже мысленно заучил начертанные в самом конце поэтические строки. Лишь после этого он последовал за Чжао Чжу глубже в подземелье, в душе сокрушаясь, что такую красоту нельзя забрать с собой.
Заметив царившее вокруг запустение, юноша тихонько цокнул языком:
— Зал совсем пустой. Здесь побывали грабители?
— Да, — лаконично кивнул Чжао Чжу.
Как видно, на какую бы глубину ни прятали сокровища, расхитители гробниц всегда умудрялись почуять добычу. К счастью, фрески содрать со стен им оказалось не под силу, иначе и от них не осталось бы и следа.
Лу Ли ещё раз оглянулся на настенную живопись.
Повсюду им встречались человеческие останки — кости белели у каждых дверей, как внутри покоев, так и снаружи. Лу Ли без труда догадался, что спутник ведёт его в обход хитроумных ловушек.
Они шли долго, миновав одно за другим шесть погребальных помещений, пока юноша не заметил в боковой стене огромный пролом. Судя по неровным краям, сделан он был грубой силой.
Чжао Чжу невозмутимо пояснил:
— В тот день ловушка отрезала меня в соседней камере. Выхода я не нашёл, поэтому просто пробил стену.
Лу Ли лишился дара речи.
«Какая поразительная сила...»
Помолчав, Чжао Чжу добавил:
— Именно здесь я спас тех двоих.
— Тех самых, о которых говорил Чжай Син? — тут же догадался юноша.
— Их.
— И где они теперь?
— Ушли.
Лу Ли лишь покачал головой.
В то время Трупный колодец ещё не был обнаружен, и Чжао Чжу не мог знать, были ли те двое обычными расхитителями или преследовали иные цели. Он спас им жизнь, но удерживать силой не стал. Лу Ли мысленно нашёл этому логичное объяснение и не стал докучать расспросами.
Тем временем притаившийся за углом Син Цзо облегчённо перевёл дух. Слегка похлопав себя по груди, он шёпотом обратился к Хун Ю:
— А князь ловок! Ведь действительно спас нас тогда, так что и не соврал вовсе. И наш будущий супруг не стал докапываться... Какое облегчение!
Древняя гробница поражала своими масштабами. Даже разграбленная дочиста, она сохраняла былое величие в благородных очертаниях залов и искусной резьбе на стенах. Кости расхитителей попадались на каждом шагу, но Лу Ли не испытывал к ним ни малейшего интереса: и без лишних слов было ясно, что эти несчастные поплатились за собственную алчность.
Они беспрепятственно добрались до главной усыпальницы. Здесь, по всем законам, должен был покоиться сам хозяин гробницы. И если слухи не лгали, в каменном ложе почивала принцесса Доминь.
Чжао Чжу подвёл Лу Ли к массивному саркофагу.
— Видишь что-нибудь необычное? — спросил он.
Внешний каменный саркофаг скрывал в себе внутренний, деревянный. Лу Ли не сумел определить сорт древесины, но от неё исходил тонкий, едва уловимый аромат. Стало быть, материал стоил баснословных денег. Ткани погребальных одеяний давно истлели и рассыпались прахом, обнажив безупречно белые кости.
Поначалу Лу Ли не понял, к чему клонит Чжао Чжу. Но стоило ему внимательнее вглядеться в лежащий перед ним скелет, как всё встало на свои места.
— Чжао Чжу, это место... судя по всему, вовсе не гробница принцессы Доминь.
Лу Ли в недоумении указал на останки:
— Посмотри на кости. Таз высокий и узкий, его продольный диаметр явно превосходит поперечный, а вход в малый таз напоминает форму сердца. Лобковое сочленение высокое. Лицевой отдел черепа крупный, вытянутый, сосцевидные отростки развиты чрезвычайно отчётливо, а нижняя челюсть массивная и тяжёлая. Перед нами скелет мужчины.
Чжао Чжу даже бровью не повёл, словно давно ожидал услышать нечто подобное.
— Мог ли это быть супруг Доминь?
Лу Ли осторожно перевернул несколько костей и покачал головой:
— Вряд ли. Эпифизы ключиц, лопаток и бедренных костей ещё не сросшиеся. Этому юноше на момент смерти едва ли исполнилось двадцать лет.
Он аккуратно разложил перед спутником мелкие кости конечностей:
— К тому же взгляни на его ступни — они неестественно широкие, при этом большеберцовые кости короткие, а пястные кости слегка деформированы. Подобные отметины остаются у слуг, вынужденных годами проводить дни на ногах и выполнять тяжёлую работу. А кости кистей когда-то были сломаны — возможно, из-за сурового наказания.
— Даже если бы избранник принцессы скончался в столь юном возрасте, — продолжил рассуждать Лу Ли, — невероятно, чтобы столь умная и волевая женщина, как Доминь, влюбилась в забитого слугу. К тому же благодаря тебе я уже неплохо умею определять по скелету тех, кто занимался боевыми искусствами. О муже принцессы шла слава как о незаурядном мастере, а этот бедняга отродясь не держал в руках оружия.
— Но если это не принцесса Доминь, то кто же здесь погребён? — Лу Ли задумчиво нахмурился. — Все слухи упорно указывают на неё. Наверняка у неё остались потомки. Даже если её союз с возлюбленным оказался недолог, они вряд ли ушли из жизни так рано. Да и фрески выполнены с поразительным мастерством: линии безупречны, в них запечатлена вся жизнь Доминь. Тот, кто расписывал эти стены, явно вложил в работу всю душу. Сама гробница никак не похожа на грубую фальшивку...
Чжао Чжу подал голос:
— Если эти фрески призваны рассказать о её жизненном пути, тебе не кажется, что они слишком поверхностны?
Лу Ли удивлённо уставился на мужчину. Сопоставив его замечание со своими мыслями, он с размаху ударил кулаком по ладони:
— Точно! Если здесь изображена вся судьба принцессы, то где же её дитя? На росписях нет и намёка на ребёнка! Да и сам сюжет крутится не столько вокруг её личности, сколько вокруг заката и падения Древнего царства Наньчжао, а также её тоски по родине...
В его глазах вспыхнул азарт разгадки.
— Чжао Чжу, а что, если эту гробницу обустроили намеренно, чтобы пустить преследователей по ложному следу? Великолепные залы, искусные фрески, богатые дары — всё воссоздано так искусно, что любой поверит! К тому же... — юноша озвучил ещё одно сомнение, — ведь принцесса бежала из дворца тайно. Много ли вещей она могла унести с собой? Пара императорских безделушек на память — не более. Но возведение усыпальницы подобного размаха требует колоссальных средств. Какой бы одарённой ни была женщина, в одиночку ей такую сумму не раздобыть. Неужели её избранник и впрямь был безродным бедняком?
Чжао Чжу в очередной раз мысленно восхитился проницательностью юноши — их выводы поразительно сходились. Гробница действительно выглядела впечатляюще, да и сама задумка с фальшивым склепом была хороша, однако для захоронения истинно королевской особы ей всё же недоставало истинного размаха. И тем не менее имя принцессы Доминь заставило стольких людей пойти на верную смерть...
— Должно быть, покидая дворец, принцесса случайно прихватила с собой какую-то бесценную императорскую реликвию, — задумчиво произнёс Чжао Чжу. — Осознав, какую опасность таит в себе эта вещь, она решила соорудить ложную усыпальницу, чтобы отвлечь внимание алчных искателей.
Лу Ли уважительно кивнул:
— Старший брат Чжао зрит в самый корень!
И всё же они пока не могли даже предположить, что это за реликвия и какова её ценность. Поскольку времени у них было в избытке, они принялись внимательно осматривать покои. В усыпальнице, созданной с таким расчётом, чтобы обмануть весь мир, непременно должны были остаться зацепки.
Вскоре Лу Ли действительно наткнулся на след — пожелтевший обрывок шёлка с едва различимыми иероглифами. Не сумев разобрать древнее письмо, он негромко позвал спутника.
Чжао Чжу бережно принял ткань. Текст сохранился лишь частично, многие знаки стёрлись, лишая послание прежней ясности. Однако, сопоставив уцелевшие фразы с тем, что им уже было известно, он сумел уловить суть:
— Здесь говорится: «Приносим в жертву кровь и жизни благородному господину... и нижайшие слуги клянутся вечно стеречь этот покой».
Лу Ли потрясённо выдохнул:
— Хранители... гробницы?
В его голове начала складываться жуткая картина. Преданные слуги решили разделить бремя своей госпожи. Когда ложная усыпальница была достроена, они принесли себя в жертву, обязав своих потомков из поколения в поколение оберегать этот покой, безжалостно уничтожать чужаков и хранить тайну принцессы до скончания веков.
— Для царственной особы масштаба принцессы Доминь иметь преданных стражей — дело обычное, — Чжао Чжу остался холоден. Его занимало другое: — Какую же тайну она унесла из императорского дворца, раз ради неё люди до сих пор готовы сходить с ума?
Действительно... Что это могло быть?
Лу Ли окинул взглядом белеющие во тьме груды костей. Какая неведомая сила заставляла искателей сокровищ идти на верную гибель, не отступая даже перед лицом неминуемой смерти?
— Нечто невероятно ценное, — пробормотал он вполголоса. — То, что способно разжечь пламя великой смуты...
Одно пугающее предположение он так и не решился озвучить: не приведёт ли эта таинственная реликвия к новой войне? Осмотренные им тела принадлежали уроженцам самых разных земель — среди них попадались и лазутчики, и профессиональные наёмники, и бойцы чьих-то личных армий. На границах великой Даань только-только воцарился хрупкий мир. Если полыхнёт вновь, расхлёбывать это придётся главнокомандующему, чьё имя гремит поднебесной, — принцу Пину.
Лу Ли невольно сжал кулаки от подступившей тревоги.
Чжао Чжу после короткого раздумья глухо обронил:
— Что бы это ни было, здесь его нет.
Лу Ли собирался согласиться, как вдруг у него перед глазами что-то мелькнуло. Сверху, словно мерцающий дождь, посыпалась тончайшая серебряная пыльца. Он инстинктивно закинул голову к высокому своду усыпальницы, расписанному изящными узорами, и обомлел. На самом верху, зацепившись ногами за балку, вниз головой висел человек.
Тонкие изящные брови, алые губы, разрез глаз в форме лепестков персика и белоснежные одежды, отливающие благородным серебром... Этот франтовской и донельзя беспечный вид мог принадлежать лишь одному человеку — Чжай Сину.
Поняв, что его раскрыли, вор заговорщически подмигнул юноше и прижал указательный палец к губам, призывая к молчанию.
Лу Ли оцепенел.
«И как только умудрился выпутаться? Ведь верёвки затянули на совесть!»
Если уж Лу Ли сумел разглядеть незваного гостя, то Чжао Чжу и подавно не составило труда его обнаружить. Быстрым движением левой руки он увлёк юношу за собой, уводя с линии удара, а правую резко выбросил вверх, пальцы его согнулись подобно когтям хищной птицы. Раздался резкий свист рассекаемого воздуха, и Чжай Син с истошным воплем полетел вниз.
Впрочем, знаменитый вор недаром славился своим искусством лёгкости. Даже сдёрнутый со своей верхотуры, он прямо в воздухе грациозно перегруппировался и бесшумно приземлился на ноги, подобно дикому коту.
Лу Ли заворожённо наблюдал за этим полётом.
«Какая невероятная ловкость! Да и выглядит чертовски красиво!»
Чжай Син тем временем выпрямился, картинно отряхнул одежды и одарил юношу своей самой чарующей улыбкой. Он небрежно щелкнул пальцами, и прямо из воздуха в его руке соткался изящный бутон с тончайшими резными лепестками.
Движения вора были столь стремительны, что очертания его фигуры на миг смазались. Не успел Лу Ли и глазом моргнуть, как Чжай Син оказался прямо перед ним и тут же отпрянул назад, а в ладони юноши остался лежать цветок.
Лу Ли с любопытством опустил взгляд. Это была камелия.
Искусно отлитая из чистейшего золота, ослепительно сверкающая и невероятно изящная.
Стоило Чжао Чжу заметить, какими глазами Лу Ли смотрит на заезжего хвастуна, как его лицо потемнело от глухого раздражения. Он мгновенно настиг вора, увлекая его в яростную схватку. Их фигуры сплелись в стремительном танце ударов и блоков; движения были столь быстрыми, что у Лу Ли зарябило в глазах. Решив не утомлять зрение, юноша вернулся к созерцанию золотого подарка.
Цветок так и сиял, переливаясь в скудном свете гробницы. Работа была поистине ювелирной: тонкие, словно настоящие, золотые лепестки изгибались с поразительной естественностью, лишая металл привычной тяжести. Вещь, без сомнения, стоила целое состояние. Одно оставалось неясным: с чего этот проходимец Чжай Син решил, будто Лу Ли питает слабость к подобной роскоши?
Тем временем Чжао Чжу, заметив, как заворожённо его спутник разглядывает безделушку, почувствовал укол досады. Он, великий воитель, за годы походов повидал немало редчайших даров, и его собственные сокровищницы ломились от истинных шедевров. С какой стати тратить внимание на эту безвкусную дешёвку?
— Выброси, — ледяным тоном скомандовал он прямо на лету, уклоняясь от очередного выпада вора.
Сам Лу Ли к золоту был равнодушен, но врождённая бережливость протестовала против такого расточительства:
— Но... это ведь ценная вещь. Как-то неправильно выбрасывать...
Упрямство юноши лишь подлило масла в огонь. Удары Чжао Чжу сделались сокрушительными, и Чжай Син закрутился ужом, едва успевая уворачиваться. Кулак князя просвистел у самого его лица, обдав кожу жаром, и вор поспешно закричал:
— Погоди, погоди! Не нужно выбрасывать! Если самому не мило, отдай тому своему щеголю, который вечно выряжается как ходячий золотой слиток! Ему-то точно придётся по душе!
Лу Ли представил, с каким восторгом Шэнь Ваньша примет столь блестящую игрушку, и согласился, что идея отличная:
— Что ж... пожалуй, так и сделаю.
Натиск Чжао Чжу становился всё яростнее, вынуждая Чжай Сина отбросить паясничество и драться всерьёз. Оба противника обладали выдающимся мастерством, и их противостояние превратилось в захватывающее, смертельно опасное зрелище. Лу Ли, не искушённый в тонкостях ратного дела, не мог сосчитать количество общих выпадов. Он лишь заворожённо следил, как две тени стремительно перемещаются по огромной усыпальнице: они то сходились в ближнем бою, обмениваясь молниеносными ударами, то разлетались в разные стороны, чтобы через мгновение столкнуться вновь.
Наконец, улучив краткую паузу между атаками, запыхавшийся вор взмолился:
— Дружище, дай дорогу! К чему эти крайности?
Чжао Чжу не удостоил его ответом, и его следующий выпад едва не лишил наглеца возможности говорить вовсе.
Понимая, что долго против грозного воителя ему не продержаться, Чжай Син при очередном сближении едва слышно прошептал ему на ухо:
— Ваше Высочество принц Пин... Вы затеяли свою игру, и я смиренно не перехожу вам дорогу. Зачем же вы преграждаете путь мне?
Князь лишь опасно прищурился.
Даже если этот воришка разгадал его личность — что с того? Ещё не бывало случая, чтобы тот, кого Чжао Чжу наметил уничтожить, остался в живых.
Жажда крови, исходившая от его фигуры, сделалась почти осязаемой.
Почуяв смертельную угрозу, Чжай Син решился на отчаянный шаг. Проведя обманный маневр, он резко оттолкнулся ногами от каменной стены и взмыл под самый потолок, надеясь ускользнуть. Однако Чжао Чжу среагировал мгновенно. Выбросив вперёд руку, он мёртвой хваткой вцепился в воротник белоснежного халата беглеца и с силой рванул его назад.
Ткань затрещала, обнажив заднюю часть шеи вора.
Там, на коже, темнело искусно вытатуированное клеймо.
Парящий в небесах орёл, перед которым склонился весь мир...
Чжао Чжу внезапно разжал пальцы.
http://bllate.org/book/34752/4688811
Готово:
