Лу Ли спал на редкость крепко.
Когда он наконец выплыл из глубокого, сладкого беспамятства, во всём теле разлилась приятная истома. Лу Ли лениво потянулся, радуясь хорошему отдыху, но в следующее же мгновение вспомнил, где находится и, главное, почему уснул.
Он резко распахнул глаза и сел на постели.
«Этот мерзавец!»
Чжао Чжу посмел его вырубить!
Впрочем, уже через секунду Лу Ли со стоном повалился обратно на подушки. Вчерашняя непосильная работа дала о себе знать: тело не выдержало перегрузки. Резкое движение отозвалось такой острой ломотой в натруженных мышцах, что юноша так и замер с искажённым от боли лицом.
«Проклятье...»
— Сяо Лицзы!
Звонкий, жизнерадостный и до боли знакомый голос заставил Лу Ли страдальчески скривиться. Он повернул голову. К нему, едва не подпрыгивая от нетерпения, спешил Шэнь Ваньша. Глаза молодого господина азартно блестели, а в руке покачивалась писчая кисть.
— Вставай скорее! Сегодня я буду записывать за тобой всё для протокола вскрытия!
В другой руке неугомонный Шэнь Ваньша бережно держал деревянный поднос с чистой бумагой и тушечницей — подготовился заранее, не придерёшься.
А ведь верно... Трупная гора, Трупный колодец — работы сегодня непочатый край.
Кое-как превозмогая боль, Лу Ли с кряхтением поднялся, придерживая рукой ноющую поясницу.
— Который час?
— Уже середина часа Змеи! — Глаза Шэнь Ваньша так и лучились весёлым лукавством. — Можешь сразу к обеду за стол садиться.
Лу Ли не торопясь откинул одеяло, спустил ноги на пол и принялся одеваться.
— Давно ждёшь?
— Да не особо, часа два всего, — Шэнь Ваньша поставил поднос на столик и предупредительно протянул Лу Ли влажное полотенце для умывания. — Ты ведь возьмёшь меня сегодня исследовать кости, а?
Лу Ли на секунду замер, принимая полотенце.
— И тебе совсем не страшно?
Шэнь Ваньша замотал головой с такой силой, что едва не растрепал причёску:
— Сначала было жутковато, но когда я смотрю на тебя, весь страх как рукой снимает.
Интересно, когда это Лу Ли успел превратиться в живой оберег от злых духов? Он пристально вгляделся в лицо друга. Похоже, тот не кривил душой. Стало даже немного неловко: умение разгонять страх перед покойниками — весьма сомнительный талант для завоевания чужих сердец.
— А где... старший брат Чжао? — умываясь, сквозь зубы процедил Лу Ли. Одно упоминание этого человека заставило его заново закипеть от злости.
— Он сказал, что вчера ты выбился из сил, и ушёл добыть для тебя чего-нибудь укрепляющего, — Шэнь Ваньша так и подался вперёд, его выразительные глаза загорелись неуёмным любопытством. — А чем вы вообще вчера занимались? Зачем понадобилось специально идти в город за укрепляющими снадобьями?
Шэнь Ваньша накануне перенёс слишком много потрясений и быстро утомился. Почти сразу после приезда уездного судьи Хуана он оставил Лу Ли и ушёл отдыхать. Проснувшись поутру, он лишь краем уха услышал новости о сборе останков и совершенно не догадывался, что его друг трудился на месте преступления до глубокой ночи.
Его вопрос был продиктован чистейшим детским любопытством, без малейшего намёка на пошлость. Но в голове Лу Ли, испорченной штампами из бульварных романов, этот невинный вопрос прозвучал двусмысленно и пикантно.
От неожиданности он поперхнулся и выплюнул воду, которой полоскал рот, прямо в лицо Шэнь Ваньша.
— Разумеется, ничего мы не делали!
Молодой господин застыл на месте, растерянно моргая мокрыми ресницами.
— Ничего...
Но если ничего, к чему тогда такая бурная реакция? Он даже забыл вытереть воду, стекающую по щекам, и выглядел на редкость глупо и трогательно.
Лу Ли мысленно застонал. Ну конечно, это он сам всё извратил в меру своей испорченности.
Он прижал ладонь ко лбу, взял чистое сухое полотенце и принялся бережно вытирать лицо друга.
— Прости, ради всего святого, я не нарочно. Просто подскочил слишком резко, в голове всё ещё туман...
— А-а... Кошмар приснился? — сочувственно отозвался Шэнь Ваньша. Он забрал полотенце и усердно вытер щёки, добродушно усмехнувшись: — Со мной тоже такое бывает. Если проснусь посреди дурного сна, потом долго в себя прийти не могу.
Лу Ли на секунду затих, а затем тепло улыбнулся и легонько ущипнул Шэнь Ваньша за мягкую щёку.
— Наш молодой господин — на редкость чуткий и понимающий юноша!
Шэнь Ваньша, искренне поверив в свою проницательность и деликатность, расплылся в такой широкой улыбке, что стали видны коренные зубы.
— А то! Кто, если не я?
***
Пока они обменивались шутливыми колкостями, дверь приоткрылась, и в комнату вошёл Чжао Чжу. В руке он держал увесистый четырёхъярусный короб для еды.
— Боги, какой аромат! — Шэнь Ваньша, которому за эти дни монастырская постная пища уже поперёк горла стояла, мгновенно бросился к вошедшему. Он перехватил короб и принялся торопливо расставлять на столе исходящие паром пиалы.
Лу Ли, нахмурившись, буравил Чжао Чжу сердитым взглядом. Недовольство и безмолвный упрёк так и читались на его лице.
Чжао Чжу то ли действительно ничего не заметил, то ли попросту проигнорировал его немой протест. Он невозмутимо прошёл мимо юноши, сел к столу и принял из рук Шэнь Ваньша палочки для еды.
— Стражники уже перенесли часть останков в покойницкую Храма Милосердного Света, — ровным голосом произнёс он, обращаясь непосредственно к Лу Ли. — Закончишь с едой — можешь идти туда.
Возмущённый столь наплевательским отношением, Лу Ли опустился на табурет прямо напротив мужчины и, уставившись на него в упор, ледяным тоном произнёс:
— Уважаемый Чжао.
Он рассчитывал, что намёк понят: сделай Чжао Чжу хотя бы видимость извинения за вчерашнее самоуправство, и инцидент будет исчерпан. Однако тот даже ухом не повёл — лишь молча пододвинул к нему пиалу с горячей кашей:
— Ешь.
В комнате крутился Шэнь Ваньша, за дверями то и дело мелькали монахи и стражники, поэтому устраивать сцену и лишать Чжао Чжу лица Лу Ли не хотел. С трудом проглотив обиду, он мысленно пообещал себе припомнить ему это при первом же удобном случае.
Его молчаливое недовольство, впрочем, ничуть не испортило трапезу. Шэнь Ваньша уплетал за обе щёки, то и дело заходясь в восторгах:
— Невероятно! Какая нежная мясная каша!
— О, я чувствую тонкий привкус трав. Это же целебный отвар, верно?
— Хе-хе, а у этого мясного блюда такой забавный вид и цвет — ни за что бы не подумал, что это мясо!
Шэнь Ваньша восхищённо показал Чжао Чжу большой палец:
— Старший брат Чжао, ну ты и силён! Я-то могу лишь раскошеливаться, чтобы монастырские повара приготовили мне что-то приличное на скорую руку, а ты ухитрился раздобыть такие деликатесы за считаные минуты. Моё почтение!
Чжао Чжу ничего не ответил, лишь коротко скользнул взглядом по Лу Ли.
Пальцы Лу Ли, сжимавшие тёплую пиалу, дрогнули. Выходит, этот молчаливый сухарь действительно пёкся о его здоровье...
И всё же обида так просто не уходила. Когда с завтраком было покончено и они вместе с Шэнь Ваньша собрались на выход, Лу Ли, поравнявшись с Чжао Чжу, не удержался — сжал кулак и от души стукнул мужчину в спину.
Чжао Чжу удивлённо обернулся. В ответ Лу Ли лишь вызывающе осклабился и, вскинув подбородок, с самым победоносным видом утащил за собой недоумевающего Шэнь Ваньша.
Тонкий, угловатый силуэт юноши в лучах утреннего солнца казался удивительно хрупким, но в каждом его движении сквозила бьющая через край жизнь. На губах Чжао Чжу сама собой промелькнула едва заметная тёплая улыбка, которую он тут же поспешил скрыть.
«Опять капризничает».
На черепичной крыше над их головами Син Цзо в крайнем возбуждении затормошил Хун Ю за рукав:
— Князь улыбнулся! Слышишь? Ему точно пришлись по душе те блюда, ради которых я с ног сбился!
Хун Ю лишь тоскливо закатил глаза:
— Да-да, тешь себя этой мыслью...
***
Поскольку останков оказалось великое множество, настоятель выделил под нужды следствия ещё несколько покойницких. В одной из них уже вовсю хлопотал старик Ван Дэсин. Стоило Лу Ли и его спутникам поравняться с распахнутыми дверями, как лекарь недовольно фыркнул:
— Желторотый юнец! Понятия не имеет о долге перед мёртвыми. И зачем только явился в такой час?
Шэнь Ваньша тут же взвился на дыбы и, ткнув пальцем в сторону старика, выпалил:
— Помолчал бы уж! Тот, кто даже причину смерти установить не в состоянии, вообще права голоса не имеет!
Чувствуя, что назревает бессмысленная перепалка, Лу Ли мягко придержал друга за плечо. На глупые ссоры времени не было. Он успокаивающе погладил Шэнь Ваньша по голове и, даже не удостоив Ван Дэсина мимолётным взглядом, увлёк приятеля за собой.
Подобное ледяное пренебрежение уязвило старого лекаря до глубины души — от ярости у него затряслась седая бородка. Ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы не сорваться на крик.
«Тьфу! Сопляк неблагодарный! Да сколько он в своей жизни костей-то видел?»
Ван Дэсин был убеждён, что никакой природный талант не заменит многолетнего опыта. Он твёрдо вознамерился утереть нос заносчивому выскочке и доказать своё неоспоримое превосходство.
***
В соседней покойницкой высилась груда разрозненных костей самых разных размеров, а вдоль стен на лавках покоились несколько частично собранных скелетов, которыми Лу Ли занимался накануне.
Едва переступив порог, юноша решительно засучил рукава и принялся за работу. Шэнь Ваньша устроился поблизости с планшетом для записей, то и дело восторженно цокая языком:
— Сяо Ли, ну ты даёшь!
— Откуда ты знаешь, какая кость откуда? Они точно из одного набора?
Лу Ли лишь изредка отвлекался на расспросы друга, полностью сосредоточившись на изучении останков. Время от времени он диктовал сухие профессиональные формулировки, которые Шэнь Ваньша прилежно заносил в протокол.
***
Так незаметно пролетело почти четыре часа. В конце концов монотонная работа наскучила молодому господину Шэнь Ваньша, да и усталость взяла своё, так что он тихонько отложил кисть и примостился в углу на лавке, чтобы немного передохнуть.
Чжао Чжу подошёл ближе:
— Ты упоминал вчера, что зацепился за какую-то деталь.
— Верно, — Лу Ли указал на разложенные перед ним рядами кости: черепа, рёбра и тазовые сочленения. — Взгляни хотя бы на эту группу. Стреловидный шов свода черепа и основной шов затылочной кости только начали срастаться или срослись не до конца — линии стыков ещё различимы. Краевые зоны лопаток указывают на то, что формирование скелета завершилось совсем недавно. Рельеф лонного сочленения таза тоже сглажен лишь частично. Судя по этим признакам, погибшим было никак не больше тридцати пяти лет.
Затем он вытащил из общей кучи ещё несколько фрагментов:
— Плечевые кости, лопатки, бёдра... Эпифизы полностью срослись с телом кости. Значит, нижний возрастной порог — не менее восемнадцати лет.
Чжао Чжу уловил суть:
— То есть все жертвы — молодые люди?
— Именно так, — Лу Ли кивнул. — От восемнадцати до тридцати пяти. Самый расцвет сил, большинству едва за двадцать перевалило. Но самое примечательное в другом... — Он замялся, и в его взгляде промелькнуло сложное, тревожное чувство: — Среди них нет ни одной женщины. Все погибшие — мужчины.
— Ни одной женщины? — Чжао Чжу прищурился, и в его голосе прозвучала холодная усмешка. — Тварь тщательно отбирала добычу.
— Убийца действительно выбирал жертв по строгому признаку, у них слишком много общего. Если мы тщательно исследуем остальные кости, то наверняка соберём больше улик... — Лу Ли перевёл взгляд с нагромождения останков на прикорнувшего у стены Шэнь Ваньша, который уже откровенно клевал носом. — Разбирать этот прах — занятие скучное и утомительное, молодому господину здесь не место. Старший брат Чжао, не мог бы ты увести его отсюда и уложить спать? А заодно раздобыть для меня кое-что?
— Что именно тебе нужно?
— Угли для жаровни, глиняный горшок, уксус, соль и сушёная белая слива.
***
Проводив сонного Шэнь Ваньша, Чжао Чжу вернулся в покойницкую. Дальнейшие часы прошли в сосредоточенном молчании. Лу Ли бережно очищал и сопоставлял кости, а Чжао Чжу беспрекословно выполнял его указания, подавая нужные инструменты и помогая переворачивать тяжёлые фрагменты. Между ними установилось то редкое, бессловесное взаимопонимание, когда слова становятся лишними. В сыром, ледяном помещении, заполненном тленом, странным образом разлилось щемящее тепло уюта, заставившее обоих позабыть о беге времени.
Тем временем Шэнь Ваньша, проспав без задних ног до самых сумерек, наконец-то продрал глаза. Поняв, что из-за вчерашнего перевозбуждения пропустил едва ли не весь день, он перепугался и, подобрав полы роскошного халата, сломя голову помчался обратно в покойницкую.
— Сяо Ли! Уже стемнело, ты хоть крошки во рту не держал... Постой, ты что, устроил тут кухню?!
У восточной стены действительно стояла жаровня с тлеющими углями, на которой мерно побулькивал большой глиняный горшок, испуская густые клубы пара.
Шэнь Ваньша подошёл ближе, округлив глаза от благоговейного трепета.
— Ну ты и храбрец! Правда, пахнет как-то... странно. Это из-за здешней атмосферы?
Лу Ли, державший в руках массивную шумовку, с улыбкой оглядел друга. Щёки Шэнь Ваньша раскраснелись со сна, причёска слегка растрепалась, а одежда лишилась былого лоска — сразу видно, бежал сюда сломя голову, едва разомкнув веки.
Этот избалованный молодой барин обладал удивительным характером: бывая порой несносным и взбалмошным, он неизменно оставался искренним и добродушным. Лу Ли дорожил этой дружбой, но порой в нём просыпалось непреодолимое желание подшутить над доверчивым приятелем.
Он плавно опустил шумовку в бурлящее варево.
— У некоторых деликатесов весьма... специфический аромат. Хочешь попробовать? — вкрадчиво, с заговорщическими нотками предложил он.
Шэнь Ваньша засомневался — запах и впрямь доверия не внушал. С другой стороны, тот же вонючий тофу пахнет отвратительно, а на вкус — объедение. Вдруг Сяо Ли, с его обширными знаниями, откопал какой-нибудь редкий старинный рецепт?
— Хочу, конечно! — Он радостно закивал, подаваясь вперёд.
Лу Ли резко повёл рукой, вылавливая шумовкой скрытый в глубине горшка предмет. Пар на мгновение рассеялся, являя миру идеально чистый, выбеленный человеческий череп.
— А-а-а-а-а! — Шэнь Ваньша с воплем отпрянул назад, едва не запутавшись в собственных полах. — Череп! Живой череп, мамочки!
Накопившаяся за день изнурительная усталость мгновенно испарилась. Глядя на эту панику, Лу Ли согнулся пополам, ухватившись за живот от хохота.
— Прости, прости меня! Но я просто не мог удержаться!
Шэнь Ваньша не сразу сообразил, что его бесстыдно разыграли.
С обиженным воплем он бросился к хохочущему другу и принялся нещадно щекотать его под рёбрами:
— Будешь знать, как пугать честных людей!
Лу Ли извивался и давился смехом, едва не выронив шумовку из ослабевших пальцев:
— Всё, сдаюсь, признаю вину! Только осторожнее, не обожгись, под горшком огонь полыхает!
На самом деле Шэнь Ваньша ничуть не рассердился. Повозившись ради приличия ещё немного, он картинно вскинул подбородок и расправил плечи, всем своим видом демонстрируя снисходительное благородство:
— Ладно уж, так и быть, прощаю. Сам виноват, что оставил тебя тут одного...
Приняв подобающий важный вид, он наклонился над шумовкой, разглядывая белоснежную кость.
— А если присмотреться... Очищенный от плоти, он уже не кажется таким жутким. Даже изящный в каком-то смысле.
Лу Ли замер, послушно удерживая череп на весу, чтобы другу было удобнее рассматривать его.
Шэнь Ваньша обошёл кость по кругу и вдруг ткнул пальцем в теменную область справа:
— Погоди, а это что за тёмно-синее пятно?
Лу Ли тихо вздохнул:
— Это кровяной затёк.
Он перенёс череп на подготовленный чистый стол и бережно опустил его:
— Бывает, что на иссушенных останках невозможно разглядеть следы насилия. Тогда я очищаю кости и вывариваю их в особом растворе. Если покойный перед смертью получил сильный удар, кровь проникает глубоко в костную ткань и оседает там багровыми или синюшными пятнами, а на самой кости проступают тончайшие трещины. Видишь эту вытянутую отметину? Сюда пришёлся сокрушительный удар тупым орудием. Человеческие кости, особенно черепные, чрезвычайно прочны, но подобное повреждение неизбежно привело к мгновенной смерти.
Он тщательно зафиксировал размеры и положение повреждения в протоколе.
— Нам ещё повезло, — продолжил Лу Ли, откладывая кисть. — Почти все эти несчастные погибли от жестоких побоев. Смертельные травмы выражены столь отчётливо, что мне не придётся прибегать к долгому выпариванию костей над паром и наложению травяных припарок.
Рот Шэнь Ваньша смешно округлился.
— Неужели такое действительно возможно определить по одним лишь костям?
— Разумеется, — Лу Ли снисходительно улыбнулся. — До тех пор, пока цел хоть один костный фрагмент, неважно, сколько лет прошло со дня погребения — я заставлю безмолвный скелет заговорить и выдать своего убийцу.
Сборник «Записи о смытии обид» Сун Цзы не прошёл даром: Лу Ли знал древнее искусство судебно-медицинского вскрытия наизусть. В этот миг, освещённый неровным пламенем свечи, он казался настолько уверенным в собственных силах, что от него невозможно было отвести глаз.
— Ты... ты... — Шэнь Ваньша заикнулся от восхищения. — Не говори мне, что ты ещё и кровь на кости капать умеешь, чтобы родство определить?!
Лу Ли искренне рассмеялся:
— Это всего лишь простейший приём.
Шэнь Ваньша окончательно лишился дара речи, а затем восторженно завопил на всю покойницкую:
— Боги, Сяо Ли! Ты просто невероятен! Сколько ещё тайн ты от меня скрываешь?
— Ладно тебе... — Лу Ли невольно коснулся живота, который уже давно требовательно урчал, и покосился на безмолвно помогавшего ему весь день Чжао Чжу. — Молодой господин Шэнь, мы со старшим братом Чжао трудились без продыху с самого утра и изрядно проголодались. Не сочти за труд, раздобудь для нас чего-нибудь съестного?
Шэнь Ваньша с готовностью ударил себя кулаком в грудь:
— Всё устрою в лучшем виде! Ждите здесь!
Он крутнулся на пятках и шустро вымелся за дверь.
Лу Ли потянулся было к следующему фрагменту, но Чжао Чжу преградил ему путь, нахмурившись:
— Довольно. Тебе нужно отдохнуть.
— Ещё детское время, — Лу Ли отмахнулся, упрямо игнорируя протест мужчины.
Однако Чжао Чжу не собирался отступать. Его широкая ладонь стальными тисками сомкнулась на тонком запястье юноши, вынуждая того развернуться.
— Пусти, больно же, — Лу Ли недовольно свёл брови.
Чжао Чжу, глядя на воспалённые, прорезанные красной сеточкой сосудов глаза юноши, произнёс непреклонным тоном:
— Ты валишься с ног. — Он кивнул на гору останков: — Мертвецы никуда не сбегут.
Глядя на эти бесконечные завалы костей, Лу Ли и сам понимал, что объять необъятное за один день невозможно. Несколько мгновений они упрямо мерились взглядами, но в конце концов юноша сдался и устало вздохнул:
— Ладно, твоя взяла. Только приведу в порядок сегодняшние записи, и сразу спать.
Чжао Чжу медленно разжал пальцы, но отходить не стал, пристально наблюдая за тем, как Лу Ли собирает в стопку листы бумаги.
Но стоило Лу Ли пробежаться глазами по исписанным листам, как он замер и резко развернулся к столу:
— Погоди-ка... В пяти разных протоколах указаны абсолютно идентичные отметины. Этого просто не может быть!
Позабыв об усталости, он принялся лихорадочно сверять номера и вытаскивать из коробок нужные фрагменты скелетов.
Рёбра, грудина, лопатка... На этих костях всё ещё сохранялись иссохшие остатки хрящей и мягких тканей. И на каждом из этих клочков плоти виднелся один и тот же едва различимый след.
Где-то проступал изгиб правильной дуги, где-то — чёткая прямая линия. Отметины были крошечными, почти незаметными, и поскольку кости принадлежали разным скелетам, Лу Ли при первичном осмотре не придал им значения. Но теперь, сопоставив записи, он отчётливо видел: это части одного и того же клейма!
Он разложил кости на столе и указал на повреждения Чжао Чжу:
— Посмотри сам. Это личное клеймо убийцы. Словно перечёркнутый круг... Неужели он считает свои злодеяния некой священной карой?
Они успели разобрать лишь малую часть находок из Трупного колодца, но Лу Ли не сомневался: если продолжить поиски, подобные знаки обнаружатся и на других скелетах.
— Если Трупная гора напрямую связана с делом монастыря Дацы, то на тех пяти телах обязательно найдутся такие же отметины! — Он резко повернулся к Чжао Чжу. В его глазах, лишившихся всякого намёка на сонливость, вспыхнул фанатичный, лихорадочный блеск: — Мне нужно провести полное вскрытие!
http://bllate.org/book/34752/4632662
Готово:
