Глава 31
Чжао Чжу отсутствовал больше суток. Когда же он наконец вернулся, то явился не один. Лу Ли, мысленно подивившись прозорливости Шэнь Ваньша, сразу догадался, кто перед ним.
Пришелец был облачен в белоснежные одеяния с едва заметной серебряной вышивкой, которая таинственно мерцала, будто присыпанная драгоценной пудрой. Узкие, изящные ступни — точь-в-точь как те следы, что они обнаружили на потолочной балке.
Лу Ли вопрошающе посмотрел на Чжао Чжу. Тот, заведя руки за спину, обронил лишь одно короткое слово:
— Вор.
Лу Ли понимающе кивнул и, задумчиво коснувшись подбородка, принялся разглядывать пленника.
Шэнь Ваньша растерянно захлопал глазами:
— Какой еще вор?
Не успел никто ответить, как незнакомец в белом подал голос:
— Попрошу без оскорблений! Не вор, а благородный разбойник. — Он заигрывающе подмигнул Шэнь Ваньша. — Я вам не какая-то мелкая сошка без вкуса и манер...
— Благородный разбойник? — Шэнь Ваньша возмущенно округлил глаза. — Да один черт — воруешь ведь!
Лукавые глаза незнакомца опасно сузились, в самой их глубине промелькнула смутная угроза:
— Паршивец, только из уважения к твоему безупречному вкусу я прощаю эту дерзость.
Шэнь Ваньша покосился на его расшитый серебром наряд, затем перевел взгляд на собственные роскошные одежды, буквально кричащие о баснословном богатстве, и брезгливо скривился. Обнаружить, что у тебя сходные вкусы с каким-то жуликом — сомнительное удовольствие.
Пока они препирались, Лу Ли успел тщательно осмотреть пленника со всех сторон. На задней поле его одеяния красовалась прореха. Форма и размер разрыва в точности соответствовали обрывку шелка, найденному на храмовой балке.
Лу Ли сделал знак Чжао Чжу, прося послать дежуривших снаружи монахов за уездным судьей Хуаном, а сам обратился к вору:
— Как твое имя?
Тот кокетливо изогнул губы в обольстительной улыбке:
— Сияющий в ночи нефритовый лев, неуловимый похититель звезд... Нет в подлунном мире вещи, которую я не смог бы прибрать к рукам. Люди в поднебесье зовут меня Мяошоу Чжайсин — Мастер Чжай Син, крадущий звезды... Но ты, прелестник, можешь звать меня просто Чжай Син.
Лу Ли на мгновение опешил. Это что... его сейчас попытались соблазнить?
Шэнь Ваньша тут же вскипел, его брови взлетели вверх:
— Да плевать мне, кто ты такой! Живо отвечай по-человечески, когда тебя спрашивают!
— О... какой строптивый нрав. Мне по душе такие, — Чжай Син томно провел кончиком языка по губам. — Да и личиком ты весьма недурен.
Шэнь Ваньша мгновенно вспыхнул до ушей и, ткнув в него пальцем, выпалил:
— Похабник! Бесстыжие твои глаза!
— Ах, как сладко... Ну же, егоза, побрани меня еще, — Чжай Син прикрыл глаза с таким блаженством, словно его осыпали ласками, а не ругательствами.
Шэнь Ваньша аж поперхнулся от такого нахальства:
— Срамник! Наглец беспардонный!
Чжай Син лениво и обезоруживающе рассмеялся — легко, свободно, точно весенний ветер. Не будь его руки крепко связаны за спиной, бог ведает, какие вольности он бы сейчас себе позволил.
Лу Ли все понял. Перед ними был наглец чистейшей воды, обожающий дразнить людей.
Шагнув вперед, Лу Ли заслонил собой разгоряченного друга и спокойно уставился на пленника:
— «Чжаое Юймэй» — Сияющий в ночи нефритовый красавец?.. У тебя что, есть конь редкой породы — Сияющий в ночи нефритовый лев? Или ты просто без ума от поделок из нефрита? А может, полагаешь, что белоснежный наряд посреди ночной тьмы придает тебе благородный облик безупречного мужа? И еще это прозвище — «Чжайсиншоу», Похититель звезд... Твое искусство легкости действительно так безупречно? Пальцы столь ловки? Интересно, превзойдешь ли ты в проворстве обычную обезьяну? Способен ли украсть хмельной нектар из обезьяньего гнезда?
Шэнь Ваньша прыснул от смеха:
— Вот-вот! Сравняешься ли ты со смышленым шимпанзе? И вообще, какой дурак идет на дело глухой ночью в белых одеждах? У тебя что, все мозги усохли?
Глаза Чжай Сина опасно сощурились:
— А ты остр на язык, малец...
Он незаметно качнулся назад, намереваясь освободить ноги, но в этот момент в дверях показался Чжао Чжу. Скользнув по нему расчетливым взглядом, вор тут же замер, оставив свои попытки.
— Думаю, теперь мы можем поговорить серьезно, — тон Лу Ли мгновенно стал холодным и требовательным. — Где ты находился три дня назад в час Быка?
— В час Быка, говоришь?.. Дай-ка припомнить, — Чжай Син полуприкрыл глаза, делая вид, будто силится пробудить память, а сам тем временем украдкой прощупывал взглядом всю троицу.
Юноша перед ним, несмотря на свои юные лета, обладал удивительным хладнокровием и острым умом — он мгновенно перехватил инициативу в разговоре. К тому же он явно укрывал за своей спиной этого разодетого, точно павлин, молодого господина, успокаивающе сжимая его ладонь. Благородное, самоотверженное сердце. А вот его богатенький друг грешил излишней наивностью.
Что же до молчаливого воина Чжао Чжу... Тот напускал на себя вид полного безразличия, однако с самого момента своего появления то и дело бросал косые, полные глухого недовольства взгляды на переплетенные пальцы двух юношей.
Чжай Син лукаво усмехнулся:
— В час Быка-то? Разумеется, нежился в постели, обнимая свою ненаглядную. А вы двое? Так крепко держитесь за ручки... Неужто по ночам под одним одеялом не греетесь?
Дружба Шэнь Ваньша и Лу Ли была кристально чистой, более того, молодой наследник питал к своему названому брату глубочайшее почтение. Подобная грязная клевета привела его в ярость. Он так и подпрыгнул на месте:
— Что за мерзости ты несешь, бесстыжая харя! Думаешь, все кругом такие же похотливые твари, как ты?!
Лу Ли мягко погладил его по плечу, успокаивая:
— Не сердись, Ваньша. Он только того и ждет, чтобы вывести нас из себя.
— Но он же!.. — Шэнь Ваньша смешно надул щеки, все еще тяжело дыша от обиды.
— Давай ты побудешь снаружи? — зашептал ему на ухо Лу Ли. — А как мы закончим расспрашивать этого прохвоста, я тебе все подробно расскажу.
Пока они шептались, Чжай Син не сводил глаз с Чжао Чжу. Стоило вору упомянуть совместную ночевку юношей, как пальцы воина сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки. Заметив, что этот молчаливый защитник разозлился едва ли не сильнее крикливого павлина, Чжай Син торжествующе сощурился.
Лу Ли быстро понял, что пленник слишком изворотлив. Сейчас, когда вор чувствовал себя хозяином положения, вытянуть из него правду не удалось бы. Поэтому Лу Ли велел Чжао Чжу надежно прикрутить наглеца к тяжелому стулу, после чего все трое покинули комнату.
Когда Шэнь Ваньша наконец немного остыл, Лу Ли повернулся к Чжао Чжу:
— Как тебе удалось его выследить?
Чжао Чжу слегка прищурился:
— Случайно. Позапрошлой ночью я услышал подозрительный шорох и решил проследить за незваным гостем. След привел меня в тайное убежище, под завязку забитое хитроумными ловушками — выбраться оттуда невредимым было той еще задачей. Там я и столкнулся с этим прохвостом. Заподозрив в нем того самого полуночного вора, что лазил по балкам, я скрутил его и притащил сюда.
Разумеется, Чжао Чжу умолчал о многом. Например, о том, что в недрах того тайника он обнаружил нечто поистине пугающее и странное, о чем сейчас говорить не следовало. Зато о самом воре можно было не таиться.
Лицо воина посуровело:
— Он утверждает, что где-то неподалеку высится настоящая Трупная гора.
— Го... гора трупов?! — Шэнь Ваньша побледнел от ужаса.
Лу Ли тоже напрягся, его взгляд сделался предельно серьезным:
— Ты ведь имеешь в виду не заброшенное кладбище с курганами, верно?..
Чжао Чжу качнул головой:
— Нет. Именно гору, сложенную из человеческих костей.
Наследник Шэнь шумно выдохнул сквозь зубы:
— Небеса... Сколько же душ там сгубили!
— И Чжай Син наотрез отказывается говорить, где находится Трупная гора?
— Именно так, — подтвердил Чжао Чжу.
— Дело принимает зловещий оборот. Нужно немедленно просить судью Хуана расширить границы поисков! — Лу Ли поднялся на ноги, хмурясь от недобрых предчувствий. — Чжао Чжу, ты запомнил дорогу к тому тайнику?
— Ночь была темной, — неопределенно ответил тот. — Точного пути я не назову, но это где-то на западе.
Пока они совещались, прибыл уездный судья Хуан. Выслушав торопливый, но предельно ясный доклад Лу Ли, чиновник помрачнел. Понимая всю серьезность положения, он тут же велел своим людям прочесать окрестности, уделив особое внимание западным землям. После этого, прихватив с собой господина Ван Дэсина, он направился прямиком в комнату к пленнику.
Однако не прошло и четверти часа, как Ван Дэсин пулей выскочил из дверей, яростно размахивая широкими рукавами своего халата:
— Наглый, несносный шут! Слов на него нет! — старик буквально задыхался от гнева.
Шэнь Ваньша незаметно потянул Лу Ли за рукав и заговорщически подмигнул: пускай его самого недавно знатно задели за живое, но при виде того, как знатно раскалили почтенного господина Вана, на душе у юноши мгновенно потеплело.
Вскоре показался и сам судья Хуан. Он с надеждой уставился на Лу Ли:
— Этот мерзавец заявляет, что станет разговаривать только с вами, господин Лу... У меня, признаться, руки связаны другими неотложными делами, а расследование заходит в тупик. Не согласитесь ли вы взять это дело на себя и выбить из него признание?
Лу Ли понимал, что связываться с Чжай Сином — то еще испытание, однако этот вор оставался единственной ниточкой, ведущей к разгадке. Желание узнать, что именно скрывает преступник, перевесило все сомнения. Поколебавшись мгновение, юноша согласно кивнул.
Он прекрасно понимал, что судья Хуан попросту использует его, но совладать с собственным любопытством был не в силах. Проводив чиновника, Лу Ли тихо вздохнул.
«Когда-нибудь это любопытство точно сведет меня в могилу...»
Обсудив с Чжао Чжу несколько важных деталей, Лу Ли не стал спешить с допросом. Он решил выдержать паузу и оставить Чжай Сина без обеда, чтобы тот поостыл, и переступил порог его темницы лишь ближе к вечеру.
— О, прелестники пожаловали! — Чжай Син залихватски свистнул, ухмыляясь с прежней развязной бесстыдностью.
Шэнь Ваньша лишь злобно оскалился в ответ, но смолчал. Поразмыслив снаружи, он решил, что присутствовать при допросе куда увлекательнее, нежели дуться в одиночестве, а потому пообещал Лу Ли держать себя в руках и проскользнул следом.
Чжай Син с легким удивлением оглядел его с ног до головы:
— А ты крепкий орешек, молодой господин. Похвально.
Шэнь Ваньша лишь пренебрежительно фыркнул и демонстративно отвернулся.
В центре комнаты стоял скромный гарнитур. Чжай Син сидел на стуле, его руки были вывернуты назад и намертво притянуты к спинке, а лодыжки накрепко примотаны к ножкам. Сам стул для надежности привязали к опорной колонне. В таком положении тело затекало невероятно быстро.
Заметив потрескавшиеся, сухие губы вора, Лу Ли не спеша потянулся к чайнику с только что заваренным настоем. Он высоко поднял сосуд, заставляя тонкую, дымящуюся струйку с тихим журчанием стекать в чашку.
Чистый, манящий звук падающей воды, нежно-золотистый цвет напитка, поднимающийся к потолку душистый пар... Каждая деталь этого действа была изощренной пыткой для человека, истомленного жаждой.
Чжай Син изо всех сил пытался сохранить невозмутимый вид, но Лу Ли заметил, как судорожно дернулся его кадык. Вор отчаянно хотел пить.
Лу Ли неторопливо сделал глоток, наслаждаясь вкусом:
— Мне известно, что три дня назад ты пробрался в Храм Милосердного Света. Расскажи мне, что ты там видел, и я велю развязать тебя.
Чжай Син облизнул пересохшие губы и в упор посмотрел на юношу:
— Тебя зовут Лу Ли, верно?
Его голос, хриплый от жажды, прозвучал неожиданно мягко и вкрадчиво. Имя «Лу Ли» сорвалось с его губ так нежно, словно он звал на свидание возлюбленного.
Взгляд Чжао Чжу мгновенно обледенел. Воин устремил на вора столь тяжелый, свирепый взор, что тот физически ощутил, как острая сталь скользнула по его коже.
Чжай Син лишь забавно вскинул бровь. Он перевел взгляд с Чжао Чжу на Лу Ли и вдруг тихо рассмеялся:
— Терпеть не могу излишних хлопот... Но у меня свои правила: если хочешь получить от меня сведения, плати равную цену.
Кивком указав на молчаливого воина, он прищурился:
— Кто он тебе?
Лу Ли удивился столь странному интересу к своему спутнику, но ответил без колебаний, ровным тоном:
— Мой телохранитель.
Чжай Син расхохотался, словно услышал лучшую шутку в своей жизни. Отсмеявшись, он кивнул:
— Что ж, твоя правда. Три дня назад я действительно ошивался в этом храме.
— И что ты там увидел? — подался вперед Лу Ли.
— Ну-ну, не торопись, — цыкнул вор. — Нетерпение не красит столь юное лицо. — Он вновь покосился на Чжао Чжу. — Скажи, а его люди... они тоже служат тебе телохранителями?
— Люди? — Лу Ли недоуменно обернулся к Чжао Чжу.
Юноша не понимал, к чему клонит хитрый вор, но ясно видел, что тот затевает какую-то игру. Лу Ли не собирался идти у него на поводу. Однако слова Чжай Сина сбили его с толку. У Чжао Чжу есть подчиненные? Но разве он не простой солдат, потерявший память после ранения?
Лу Ли вопросительно посмотрел на мужчину. Тот лишь слегка опустил веки и качнул головой. Увы, читать чужие мысли Лу Ли еще не научился, а потому расшифровать этот безмолвный жест не сумел. Что это значило? «У меня никого нет»? «Я не знаю, о чем он»? Или вор просто нагло врет?
Выдержав паузу, Лу Ли заговорил самым непринужденным тоном:
— Он принадлежит мне. А значит, и его люди подчиняются мне.
В конце концов, если Чжао Чжу до ранения занимал высокий чин, у него обязаны были остаться верные соратники. А судя по их нынешним отношениям, Чжао Чжу действительно стал близким ему человеком. Если же воин все это время водил его за нос... Зачем ему это? Сам Лу Ли беден, слаб и влачит жалкое существование. Обманывать его — лишь время терять.
Чжай Син заговорщически сощурился и расплылся в улыбке:
— Что же я видел в ту ночь... О, я видел мертвецов, — небрежно протянул вор. — Твой верный страж тоже наткнулся на кости в древнем склепе, неужто он позабыл упомянуть об этом в своем отчете? Да-да, именно там, неподалеку, раскинулась та жуткая Трупная гора, сложенная из костей. На некоторых костях до сих пор висят лоскуты гнилой плоти, которыми лесные хищники любят забавляться на досуге. Мерзость несусветная, аж жуть берет.
«Древний склеп? Чжао Чжу нашел там человеческие останки?»
Почему же он промолчал по возвращении?
Лу Ли резко обернулся к воину. Чжао Чжу смотрел прямо на него.
В глубине его иссиня-черных глаз, глубоких, точно бездна, таилась нечитаемая гамма чувств — целая вселенная невысказанных тайн.
Лу Ли заставил себя успокоиться и вновь повернулся к пленнику:
— Видел ли ты три дня назад убийцу? И где именно находится эта Трупная гора?
— Полно тебе, — сладко запел Чжай Син, качая головой. — Так дела не делаются... Лу Ли, чужая душа — потемки. Ты еще совсем зеленый малец, гляди, как бы тебя не обвели вокруг пальца. Тот, кого ты считаешь своей каменной стеной и надежным защитником, вполне может зариться на тебя с совершенно иными помыслами...
Лу Ли одарил его ледяным взглядом:
— Моя жизнь тебя не касается. Что, язык чесать устал? Больше отвечать не намерен?
Чжай Син проигнорировал его холодность:
— Ну почему же? Я заговорю с превеликой охотой. Тебе нужно сделать лишь одно пустяковое дело, и я выложу все как на духу.
— Какое еще дело?
Вор слегка вздернул подбородок, его губы растянулись в похотливой усмешке:
— Поцелуй меня.
Шэнь Ваньша не выдержал. Он подскочил к стулу и изо всей силы пнул вора по голени:
— Ах ты, грязный похотливчик! Совсем страх потерял, решил, что в гостях развлекаешься?! Помяни мое слово, мы и без твоих гнилых подсказок во всем разберемся! Сяо Ли раскроет это дело и найдет убийцу, а если твоя проклятая Трупная гора действительно существует, мы отыщем ее и без тебя!
Лу Ли не стал удерживать вспыльчивого друга. Он лишь негромко постучал пальцами по столу:
— Что ж, раз ты не желаешь сотрудничать, настаивать не станем. Дадим тебе время поразмыслить в тишине. Одумаешься, расскажешь все — уйдешь отсюда невредимым. Но если мы сами докопаемся до истины до того, как ты откроешь рот... — Он ласково улыбнулся, и в этой улыбке блеснули острые белые зубы. — Боюсь, живым тебе отсюда уже не выбраться.
Не дожидаясь ответа, Лу Ли взял Шэнь Ваньша за руку:
— Уходим.
— Ну и мерзкий же тип... — начал было Шэнь Ваньша, собираясь вволю побранить наглого воришку, но вовремя осекся.
Обернувшись, он увидел, что Лу Ли и Чжао Чжу молча смотрят друг на друга, и между ними словно искры летели. Вспомнив двусмысленные намеки Чжай Сина, молодой наследник мгновенно почуял, что запахло жареным.
— Ой... Я тут вспомнил, у меня же спешное дело появилось! Пойду я, позже спишемся! — протараторил он и, вжав голову в плечи, поспешно ретировался.
Лу Ли вышел на галерею и остановился под теневым навесом. Он пристально посмотрел на Чжао Чжу, замершего в трех шагах от него:
— Ну? И как мне понимать слова о твоих людях?
http://bllate.org/book/34752/4598827
Готово:
