Атмосфера в комнате была натянута до предела. Молодой господин Мэн выглядел особенно разъярённым — казалось, ещё секунда, и он разразится бранью.
Появление Лу Ли и его спутников немного разрядило обстановку. Мэн Цянь резко взмахнул широким рукавом, раздражённо хмыкнул и отвернулся, бросив на свою служанку ободряющий взгляд.
Лу Ли стало любопытно.
«Неужели Ван Дэсин всерьёз считает эту девушку убийцей? — подумал он. — На вид служанке от силы лет семнадцать-восемнадцать. Хрупкая, миловидная, робкая — в ней нет ничего от хладнокровного душегуба»
Вошедшие обменялись приветствиями. Судья Хуан сразу понял, что Чжан Юн пришёл с докладом, но обстановка сейчас явно не располагала к секретным разговорам. Судья повёл бровями, указывая взглядом в сторону, однако Чжан Юн лишь улыбнулся и покачал головой — дело не требовало спешки. Он молча отошёл и встал у стены, как и велел чиновник.
Только тогда судья Хуан обратился к Лу Ли:
— Хорошо, что ты пришёл. Девушка, что стоит в зале, — Шилю, личная служанка молодого господина Мэна. Она неотлучно ухаживает за ним. Вчера утром её отправили по поручению, и она только-только вернулась.
Лу Ли вежливо кивнул Мэн Цяню и вместе с Шэнь Ваньшой сел чуть поодаль от судьи. Скрывая любопытство, он перевёл взгляд на Ван Дэсина, который стоял с таким важным и праведным видом, будто вершил небесный суд.
— Господин Ван, вам удалось разузнать что-то новое? — с мягким интересом спросил Лу Ли.
— Именно так! — только и успел вымолвить старик, как его грубо перебил Мэн Цянь.
— Позвольте нам самим всё рассказать! Иначе этот пустозвон снова начнёт городить небылицы и клеветать на честных людей! — Молодой господин Мэн смерил Лу Ли ледяным взглядом и нахмурился. — Шилю, говори сама.
Мэн Цянь и его люди прибыли в управу совсем недавно. Шилю успела лишь ответить на пару вопросов судьи Хуана, как Ван Дэсин ни с того ни с сего громогласно объявил её убийцей. Девушка была до глубины души возмущена такой несправедливостью, поэтому говорила порывисто и взволнованно:
— С тех пор как меня продали в дом Мэн, я верой и правдой служу молодому господину. Шагу без него не ступаю и никогда не позволяла себе нарушать приличия! Мы приехали в Храм Милосердного Света, чтобы отслужить заупокойную службу по покойной госпоже. И пусть обитель — место мирное и священное, я помнила о приличиях, а потому почти не выходила из покоев: переписывала сутры, курила благовония да жгла ритуальные бумажные деньги. Я и помыслить не могла о чём-то непотребном! Особенно после того, как те пятеро негодяев...
При этих словах Шилю словно вспомнила нечто омерзительное. Она поспешно прижала к губам шёлковый платок, её плечи содрогнулись от беззвучного позыва к рвоте. Справившись с дурнотой, она продолжила:
—...те нечестивцы принялись сыпать грязными шуточками и заигрывать со мной. Мой господин прямодушен и горяч, он сразу же бросился на мою защиту, едва до драки не дошло...
Она бросила признательный взгляд на Юй Ши:
— Если бы мы с Юй Ши не удержали его, беды было бы не миновать. Мой господин вспыльчив, об этом весь уезд Шаньян знает. Но у него доброе сердце, он никогда не станет исподтишка вредить людям! Даже если бы между ними и вышла размолвка, он сошёлся бы с ними лицом к лицу, с открытым забралом, а не действовал бы подло, под покровом ночи. Утверждения господина Вана о том, что мой господин — убийца, лишены всякого смысла!
Судья Хуан покосился на Лу Ли. Тот едва заметно кивнул, давая понять, что уловил суть происходящего.
Ван Дэсин проигнорировал слова служанки. Медленно поглаживая жидкую бороду, он с вызовом посмотрел на юношу:
— Ну что, молодой господин Лу, заметили ли вы здесь хоть какую-то зацепку?
Лу Ли не сводил глаз с Шилю. Его взгляд на мгновение вспыхнул и тут же погас. Опустив ресницы, он ответил негромким, тягучим голосом:
— Нет.
На лице Ван Дэсина промелькнула пренебрежительная усмешка: мол, только и всего? Высокомерно расправив плечи, он сделал шаг вперёд и вперил тяжёлый взгляд в Шилю:
— Если уж я указываю на кого-то, у меня всегда есть неопровержимые доказательства.
Девушка сердито вскинула брови:
— И какие же?
Ван Дэсин прищурился:
— Мои слова могут показаться дерзкими, но я говорю это лишь ради торжества правосудия. Надеюсь, девица не станет таить на меня обиду.
— На правосудие я обижаться не стану! Но если вы сейчас же не объяснитесь, я этого так не оставлю!
Шилю держалась воинственно и гордо. Это лишь распалило азарт старого лекаря. В его голосе зазвучали торжествующие нотки:
— Что ж, тогда я не стану деликатничать. Скажи-ка мне, голубушка, уж не тяжела ли ты часом?
От этих слов лицо Шилю мгновенно вспыхнуло пунцовой краской:
— Старый хрыч! Что за чушь ты несёшь?!
Ван Дэсин высокомерно хмыкнул:
— Ты пробыла здесь от силы четверть часа, но за это время тебя четырежды потянуло на рвоту, и ты дважды зевнула. Как бы ты ни пыталась казаться бодрой, твоя усталость бросается в глаза. Всё это — верные признаки беременности. Ты утверждаешь, что неотлучно находишься при своём господине, так что нетрудно догадаться, от кого это дитя. Судя по твоему сложению, срок ещё совсем мал. Ты носишь под сердцем ребёнка своего господина, и сейчас он для него — величайшее сокровище. Стоит ли удивляться, что фривольные шутки тех пятерых покойников задели молодого господина Мэна за живое?
Он резко перевёл взгляд на притихшего Мэн Цяня:
— Плод ещё не окреп. Твоя связь со служанкой во время траура по матери — несмываемый позор. Весьма вероятно, что эти пятеро бездельников, приставая к Шилю, прознали про её тайну. Испугавшись, что постыдная весть разлетится по всему уезду и погубит твоё доброе имя, ты решил заставить их замолчать навеки! При тебе неотлучно находится сильный телохранитель, прекрасно владеющий боевыми искусствами, да и золота у тебя в достатке. Лишить жизни пятерых забулдыг для вас не составило труда. Ты с детства привык смотреть на людей свысока, а потому даже не удосужился замести следы преступления. Ну же, скажи, я ведь прав?
Речь старика была напористой и безжалостной. Шилю оцепенела от неожиданности, а придя в себя, едва не задохнулась от гнева. Бледная как полотно, она ткнула дрожащим пальцем в сторону Ван Дэсина:
— Да ты... ты просто бесстыдно клевещешь на нас!
— Ложь это или правда, мы узнаем, как только лекарь прощупает твой пульс! — отрезал Ван Дэсин, глядя на служанку с откровенным презрением.
Мэн Цянь посмотрел на испуганную Шилю. На его лице сменилась целая гамма чувств. Девушка, кусая губы, отчаянно замотала головой:
— Молодой господин...
Мэн Цянь окинул взглядом присутствующих, затем посмотрел на сияющего от гордости Ван Дэсина и горько, зло рассмеялся:
— Какая нелепость! Одно твоё слово противоречит другому. По-твоему выходит, что я храню Шилю как зеницу ока, но при этом заставляю её надрываться от работы в таком положении? Чушь несусветная! — Он указал на ухмыляющегося старика и обратился к судье Хуану: — Господин уездный судья, неужели именно так вы и ведете расследования?
Судья Хуан жестом велел Ван Дэсину отойти назад, поднялся из-за стола и виновато сложил ладони перед Мэн Цянем:
— Прошу меня простить. Господин Ван у нас человек прямолинейный, в его почтенном возрасте деликатности уже не выучишь. Я никак не ожидал, что он позволит себе подобные вольности. Приношу свои глубочайшие извинения за его невоздержанность на язык.
Судья Хуан склонился в вежливом поклоне, но Мэн Цянь демонстративно сделал шаг в сторону, уклоняясь от приветствия. Хмурый и недовольный, он всем своим видом показывал, что до глубины души оскорблён.
Судья вздохнул:
— Разумеется, за свои голословные обвинения господин Ван понесёт заслуженное наказание по всем правилам уезда. Однако вы и сами видели поведение девицы Шилю... Нам так или иначе придётся проверить эти сведения ради протокола расследования.
— Делайте что хотите! — процедил сквозь зубы Мэн Цянь, его лицо потемнело от гнева. — Но предупреждаю: если у вас не окажется веских улик, связывающих нас с этим делом, и вы продолжите досаждать нам своими подозрениями, не обижайтесь на последствия!
— Разумеется, разумеется... Прошу вас, не гневайтесь, молодой господин Мэн...
Судья Хуан с предельной мягкостью и любезностью поспешил выпроводить разгневанного гостя.
Заслушав краткий доклад Чжан Юна, Лу Ли и Шэнь Ваньша покинули зал вместе с ним.
Судья Хуан остался наедине с Ван Дэсином, чтобы устроить тому знатную головомойку. Чиновник решил избавить старика от позора и отчитать его без лишних свидетелей.
На улице лениво кружились редкие снежинки — чистые, невесомые и удивительно красивые. Шэнь Ваньша весело ловил их ладонью, наблюдая, как они тают от тепла кожи, и тут же подставлял руку под следующую.
Чжан Юн, напротив, озабоченно нахмурился. Снегопад мог скрыть ценные улики на месте преступления, а судя по свинцовым тучам, затянувшим небо, вскоре должна была разыграться настоящая метель.
— Сяо Ли, береги себя. Мне нужно успеть осмотреть окрестности, пока тропы совсем не занесло.
— Дядя Чжан, ступайте и ни о чём не беспокойтесь. На улице холодает, берегите себя и будьте осторожнее. Расследование расследованием, но не подвергайте себя опасности.
Перебросившись парой слов, они распрощались, и Чжан Юн быстро скрылся за воротами.
Шэнь Ваньша с восторгом потянул друга за рукав:
— Сяо Лицзы, гляди, снег пошёл! Давай прогуляемся, пока всё вокруг не побелело!
Лу Ли глубоко вдохнул морозный, напоённый влагой воздух. Голова мгновенно прояснилась, а мысли улеглись.
— Давай.
Шэнь Ваньша увлёк его за собой на заснеженную дорожку. Они не спеша брели под падающими хлопьями, обсуждая недавнюю сцену в управе.
— Как думаешь, этот Мэн Цянь и правда убийца? — оживлённо заговорил Шэнь Ваньша. — А девица его действительно понесла?
— Улик против молодого господина Мэна пока нет. А насчёт служанки — тут только осмотр лекаря даст точный ответ.
Шэнь Ваньша так и лучился любопытством:
— Ну а сам-то ты что думаешь? Наш старик Ван сразу почуял неладное, а ты заметил странности в её поведении? Неужто молодой господин Мэн и впрямь осмелился пойти против сыновней почтительности и осквернить траур?
— Движения и повадки у неё действительно необычные, но утверждать наверняка, не будучи лекарем, я бы не решился. Её тошнота по утрам может оказаться простым несварением, а частая зевота — следствием бессонной ночи. С другой стороны, для девицы её лет подобные признаки действительно часто указывают на скорое прибавление. Но даже если она и беременна, сама бедняжка едва ли об этом догадывается. Что же касается утех во время траура... Не стоит разбрасываться столь тяжкими обвинениями без веских доказательств. Если мы ошибёмся, то наживём себе смертельных врагов.
Лу Ли говорил спокойно и неторопливо, заложив руки за спину и мерно вышагивая по дорожке. Шэнь Ваньша вдруг замер и хлопнул себя по лбу:
— Ах, вот оно что! Ну ты и хитёр, Сяо Лицзы! Ты ведь тоже всё сразу понял, просто не захотел лезть на рожон и позволил Ван Дэсину принять весь удар на себя!
Лу Ли лукаво прищурился:
— Старик так жаждал показать своё превосходство, зачем же мне было лишать его этой радости и портить представление?
— Ха-ха-ха! Ну и дурак же этот Ван Дэсин!
Шэнь Ваньша долго хохотал, держась за живот, но вскоре его веселье угасло, сменившись печальным вздохом:
— Из-за таких вот нерадивых уцзо, готовых вешать обвинения на первого встречного ради скорой награды, ломаются людские судьбы. И как только судья Хуан терпит этого старого пройдоху? Сколько же невинных душ из-за него могло пострадать!
Лу Ли мягко улыбнулся и легонько щёлкнул друга по лбу:
— Разве ты не читал хроники уезда Шаньян?
Шэнь Ваньша обиженно потёр лоб и недоумённо уставился на Лу Ли:
— Читал, конечно... А это тут при чём?
— Я тоже заглядывал в правительственные ведомости. Судья Хуан занимает свой пост уже девять лет. И хотя наверх его так и не перевели, его дела...
— Дела у него идут весьма недурно, — вспомнил Шэнь Ваньша. — Я ещё тогда подумал, что он застрял в нашем уезде только потому, что у него нет высоких покровителей в столице.
— Судье Хуану едва перевалило за сорок, для чиновника это самый расцвет сил. Он всего лишь скромный цзюйжэнь, однако сумел удержаться в кресле судьи целое десятилетие, да ещё и прослыл радетелем закона. Неужели ты думаешь, что такой человек может быть глупцом? — Лу Ли остановился, переводя дыхание, в его глазах читалось искреннее уважение к уездному правителю.
Шэнь Ваньша озадаченно склонил голову набок:
— Действительно... Но в чём же тогда секрет?
— Никогда не суди о людях по первому впечатлению, — тихо произнёс Лу Ли, провожая взглядом кружащийся в воздухе снег.
Судья Хуан, обделённый знатным происхождением, в совершенстве овладел тонкой наукой выживания на государевой службе. Чиновники часто приукрашивают свои заслуги, но на его посту обманывать столичных ревизоров годами невозможно — значит, он действительно наводил порядок на вверенных землях.
И отсутствие судебных ошибок в уезде Шаньян было его главным щитом.
Да, Ван Дэсин слаб в логических умозаключениях, а его познания в уцзо казались Лу Ли весьма поверхностными. Однако у старика за плечами был колоссальный практический опыт. По меркам здешних мест он считался знающим, пусть и невоздержанным на язык мастером.
Судья Хуан намеренно держал его при себе, позволяя лезть на рожон и навлекать на себя гнев подозреваемых. Пока старик сыпал обвинениями, сам судья не сидел сложа руки — он внимательно следил за реакцией людей, подмечал малейшие перемены в их поведении и делал собственные выводы.
А после, когда обстановка накалялась, вмешивался, сглаживал углы и улаживал конфликт.
Из записей деда Чжан Юна Лу Ли знал: простые люди питают священный трепет перед властью. Тот, чья совесть нечиста, под давлением неизбежно выдаст себя — если не признанием, то дрожью в голосе или бегающим взглядом.
Потому в судебно-медицинских делах Ван Дэсин оставался для судьи надёжным орудием, а в расследованиях — лучшим громоотводом и тараном.
Судья Хуан извлекал из этой игры огромную выгоду, оставаясь в глазах толпы справедливым и милосердным правителем.
Шэнь Ваньша надолго задумался, сопоставляя факты, и наконец понимающе кивнул. Лицо его сделалось на редкость серьёзным. Схватив Лу Ли за рукав, он восторженно прошептал:
— Сяо Лицзы, ну как ты всё это подмечаешь?
Лу Ли указал пальцем сначала на свои глаза, а затем на лоб:
— Наблюдаю. И размышляю.
Шэнь Ваньша посмотрел на него с таким неподдельным восторгом, что Лу Ли смутился и, кашлянув в кулак, поспешил отвести взгляд:
— Ну... в этом нет ничего сложного. Будь ты чуть повнимательнее, тоже бы всё понял.
— И всё-таки, как по-твоему, между молодым господином Мэном и его служанкой действительно есть греховная связь? — Ваньша так и сиял любопытством.
Юноша промолчал. У него не было твёрдой уверенности на этот счёт. Но если у Шилю и была тайная сердечная привязанность, то скорее к телохранителю Юй Ши, нежели к самому Мэн Цяню. Лу Ли отчётливо помнил, как в миг величайшего испуга, когда старик Ван обрушился на неё с обвинениями, девушка первым делом со страхом и надеждой взглянула именно на Юй Ши, а вовсе не на своего хозяина.
Однако всё это оставалось лишь догадками, не подкреплёнными ни одной твёрдой уликой.
«Нужно вернуться к телам, — подумал Лу Ли. — Возможно, при повторном осмотре я упустил какую-то важную деталь»
Шэнь Ваньше было всё равно, куда идти, лишь бы не утихал их разговор. Покружив ещё немного по заснеженному монастырскому двору, они направились к временному похоронному дому, где покоились жертвы.
Внутри покойницкой царила леденящая стужа — температура здесь явно опустилась ниже нуля. Окна и двери были густо обсыпаны отпугивающими составами, преграждавшими путь насекомым и грызунам, благодаря чему тела сохранились в идеальном состоянии.
К сожалению, как Лу Ли ни всматривался в окоченевшие лица, мертвецы хранили безмолвие. Новых зацепок найти так и не удалось.
Юноша лишь бессильно развёл руками.
Снегопад тем временем усилился, мороз крепчал. Не желая, чтобы Шэнь Ваньша простудился, Лу Ли увёл друга обратно в их гостевой дворик.
Чжао Чжу по-прежнему не было.
В груди Лу Ли шевельнулась тревога. Шэнь Ваньша попытался его успокоить:
— Да брось ты, Старший брат Чжао ведь не дитя малое, да и боевыми искусствами владеет отменно. Ну и что, что память потерял? Голова-то у него соображает. Наверняка его просто задержали дела, скоро вернётся.
Ночь тянулась томительно долго. Когда в покоях погасили свечи, за окном разлилось призрачное, белое сияние свежевыпавшего снега. В тишине Лу Ли чудилось, будто он слышит тихий, едва различимый шорох падающих на черепичную крышу снежинок — нежный, умиротворяющий и... бесконечно одинокий.
На следующее утро Шэнь Ваньша принёс свежие вести. Прибывший из города лекарь подтвердил: Шилю действительно беременна. Однако девица упорно хранила молчание и отказывалась назвать имя отца своего будущего ребёнка, лишь твёрдо заявив, что молодой господин Мэн тут ни при чём. Впрочем, это было личным делом семьи Мэн, к убийству отношения не имеющим, и у судьи Хуана не было законных оснований подвергать девушку допросу с пристрастием.
Чжао Чжу так и не объявился.
Лу Ли изо всех сил старался прогнать тревожные мысли о пропавшем мужчине. Расследование зашло в тупик, драгоценное время уходило, и юноша решил ещё раз осмотреть место, где нашли тела, а если удастся — выйти за пределы храма и пройтись по западному склону ущелья.
Шэнь Ваньша, у которого благодаря его купеческому происхождению тёплых вещей из дорогих мехов было в избытке, мгновенно загорелся этой идеей. Он принялся потрошить свои сундуки и вскоре извлёк на свет роскошные лисьи шубы и тёплые плащи сочного, яркого окраса. Нарядив себя и Лу Ли, он весело скомандовал:
— В путь, Сяо Лицзы! Навстречу тайнам!
Снег — удивительное творение неба. Он способен укрыть под своим саваном грязные тайны земли, но порой именно его девственная белизна заставляет ярче проступить то, что в иное время ускользнуло бы от праздного взора.
Лу Ли невольно порадовался вчерашней метели.
http://bllate.org/book/34752/4567492
Готово:
