Что и говорить, сочетание целебного масла и крепкого массажа сотворило настоящее чудо. Пусть Чжао Чжу и приложил силу от души, так что у Лу Ли слезы брызнули из глаз и он невольно взвыл, зато после этой нещадной взбучки поясница чудесным образом перестала болеть. Спину лишь приятно ломило, мышцы расслабились, веки налились свинцом, и юноша незаметно для себя погрузился в сон.
Возможно, виной тому был недавний осмотр трупов — зрелище на месте преступления предстало далеко не самое приятное, — но Лу Ли снова начали сниться кошмары. Перед глазами поплыли жуткие видения: горы мертвецов, реки крови и бледная луна, чей свет струился холодно, точно иней. Но среди этого гнетущего, багрового кошмара стояли двое — юноша и девушка. Они держались за руки и ласково улыбались друг другу.
Мужчина — статный, со стрелами бровей и ясным, звездным взором — был невероятно хорош собой. Одной рукой он сжимал ладонь спутницы, другой осторожно касался ее щеки. Даже легкая складка между бровей ничуть не портила его благородного лица. Казалось, он о чем-то тревожился, но стоило девушке что-то тихо прошептать, как он беспомощно улыбнулся и шутливо щелкнул ее по носу.
Девушка в ответ лишь состроила забавную рожицу. Ее улыбка была настолько яркой и чистой, что, казалось, затмевала само небо и землю. Она заговорила, явно капризничая и выпрашивая что-то, но мужчина покачал головой. Тогда она подалась вперед, будто собираясь поцеловать его.
Мужчина с мягкой укоризной отстранил ее.
— Сяосяо...
Но в следующее мгновение багровый прилив и ледяной туман поглотили их силуэты. Они растаяли без следа, словно их никогда и не было на свете.
Лу Ли резко распахнул глаза. Сердце бешено колотилось.
Он вспомнил! Его матушку звали Мяо Хунсяо!
Однако чужая память была слишком скудной. Кроме имени он ничего не знал о ней. Единственным, что отпечаталось в сознании, осталась эта лучезарная улыбка, способная, казалось, согреть и осветить весь мир.
Лу Ли повернул голову, оценивая предзакатные сумерки, и заметил сидящего неподалеку Чжао Чжу.
— Долго я проспал?
— Меньше получаса, — ответил Чжао Чжу. Он не сводил глаз с дверей: по его расчетам, Шэнь Ваньша должен был вот-вот вернуться.
Лу Ли медленно поднялся. Образ из сна был слишком живым, ослепительным. По одной лишь этой улыбке он догадывался, каким жизнерадостным нравом обладала Мяо Хунсяо. Жива она сейчас или мертва, где бы ни находилась — она наверняка хотела, чтобы ее сын рос счастливым и умел радоваться каждому дню, прямо как она сама.
Прижав ладонь к груди, Лу Ли почувствовал, как бьется его сердце. Он пообещал себе, что проживет эту жизнь достойно — за них обоих.
После вскрытия сил совсем не осталось, да и аппетита не было, но теперь, после короткого сна, в животе требовательно заурчало. Лу Ли казалось, что от голода у него вот-вот заболит желудок. К счастью, именно в этот момент издалека донесся звонкий голос Шэнь Ваньша. Тот возвращался с обедом!
На радостях Лу Ли подпрыгнул, но тут же замер как вкопанный, внезапно вспомнив про свою многострадальную поясницу. Зажмурившись и сжав кулаки, он приготовился к резкой боли. Прошла секунда, другая... Ничего.
Удивленный, он осторожно потрогал бока руками, сделал шаг, затем другой... Не болит! Вообще не болит!
Чжао Чжу со скучающим видом наблюдал за этим нелепым представлением. Когда до Лу Ли наконец дошло, что все в порядке, его рот расплылся в улыбке до ушей.
Он повернулся к мужчине, чтобы поблагодарить, но Чжао Чжу лишь презрительно фыркнул:
— Глупец.
Лу Ли сделал еще несколько уверенных шагов. Спина действительно была в полном порядке, исчезла даже привычная тяжесть. Он вновь посмотрел на Чжао Чжу с искренней признательностью:
— А я-то грешным делом подумал, что ты специально меня мучаешь. Оказывается, ты правда хотел помочь... — Лу Ли задорно улыбнулся, блеснув маленькими клыками. — Спасибо тебе!
Как раз в эту секунду порог переступил Шэнь Ваньша, нагруженный деревянными коробками. Лу Ли тут же бросился к нему:
— Ну-ка, что там у тебя? Пахнет просто умопомрачительно!
Шэнь Ваньша таинственно ухмыльнулся. Первым делом он плотно притворил за собой дверь и лишь затем принялся распаковывать ярусы лакированного пищевого короба.
— Хе-хе, я слегка подмазал монастырского повара, и он приготовил это специально для нас. Уверяю, даже у господина уездного судьи стол сегодня беднее нашего!
Лу Ли принялся помогать ему расставлять тарелки. Когда на столе появились искусно приготовленные постная «курица» и «утка» из соевого творога, у него едва слюнки не потекли.
— Неужели в буддийской обители можно подкупить повара? Это же священное место, обитель чистоты!
— Э-э, брат, вино и мясо проходят сквозь желудок, а Будда остается в сердце! Да и вообще, где есть люди, там есть и свои законы... — пустился в туманные рассуждения Шэнь Ваньша. — К тому же в монастыре молятся монахи, а на кухне могут трудиться и обычные миряне.
В четыре руки они быстро расставили плошки, разложили палочки и позвали Чжао Чжу к столу.
Тот молча взял пиалу с рисом. Глядя на то, с каким аппетитом Лу Ли уплетает еду, мужчина невольно задумался. Конечно же, он разминал ему спину с умыслом, желая проучить мальчишку за дерзость. Лу Ли ведь прекрасно понимал это, но все равно умудрился рассыпаться в благодарностях. Неужели можно быть настолько бесхитростным?.. Просто поразительная наивность.
Все трое изрядно проголодались, поэтому с трапезой покончили в считаные мгновения. Лишь после того как столы опустели, а пиалы наполнились горячим чаем, они смогли вздохнуть свободнее и вернуться к делам.
Шэнь Ваньша робко потянул Лу Ли за рукав и умоляюще захлопал ресницами:
— Протокол вскрытия уже передали судье Хуану. Скоро он начнет опрашивать свидетелей, а поскольку я первым наткнулся на тело, мне точно придется идти. Пойдем со мной, а? За компанию...
Лу Ли понимал, что друг просто до смерти напуган, поэтому без колебаний согласился:
— Хорошо, я пойду с тобой.
Шэнь Ваньша довольно прищурился и пододвинул свой табурет поближе к Лу Ли.
— Помнишь, ты удивлялся, почему судья Хуан так быстро здесь объявился? Я все разузнал! Его супруга несколько раз в год приезжает сюда совершать подношения и молиться Будде. В этот раз она прибыла еще три дня назад и остановилась в Северо-Восточном дворе благовоний. Судья Хуан приехал спозаранку специально для того, чтобы забрать ее домой. А старик Ван Дэсин увязался следом, потому что в последнее время уездный судья перепроверяет старые судебные архивы и у него постоянно возникают вопросы. Вот этот старый лис и ходит за ним тенью. Даже когда муж поехал встречать жену, тот ухитрился пристроиться сзади...
Шэнь Ваньша прикрыл рот ладонью и тихонько прыснул:
— Похоже, он совсем умом тронулся от желания выслужиться. Какое ему дело до чужой жены?
— Супруга судьи живет в Северо-Восточном дворе? — Лу Ли мысленно прикинул расположение построек. — Но ведь это совсем рядом с местом преступления!
— Да какая разница, где она живет, — отмахнулся Шэнь Ваньша. — У нас есть еще немного времени, объясни мне лучше: почему твой вывод о последовательности смертей совершенно не сходится с тем, что наплел старый Ван?
Лу Ли усмехнулся:
— Помнишь протокол вскрытия, который ты записывал под мою диктовку?
— Еще бы!
— При вскрытии я объяснял тебе, как отличить прижизненные раны от посмертных. Определение порядка наступления смерти строится на тех же принципах, — Лу Ли указал на собственное тело. — Наш организм устроен удивительно. Пока человек жив, тело пытается исцелить себя. Если рана получена при жизни — например, порез, — края кожи сжимаются, пытаясь затянуться, и начинается свертывание крови. После смерти эти процессы прекращаются. Края посмертного разреза остаются ровными, а если рану промыть водой, то следов свернувшейся крови вы не обнаружите.
Что касается тупых травм, особенно без открытого кровотечения, то они оставляют синяки, вызывают отек и прилив крови. Любое повреждение выглядит по-разному в зависимости от того, сколько времени прошло с момента удара: только что его нанесли, четверть часа назад или два часа. Если понимать, как меняется характер травмы со временем, можно легко установить, какое ранение было получено раньше, а какое позже. У наших мертвецов повреждений было предостаточно, так что сопоставить их не составило труда.
Лу Ли нахмурился, заканчивая объяснение:
— Все они были отравлены, но я, к сожалению, не могу определить яд. Во рту у них остался горьковатый привкус и сильный запах вина. Скорее всего, убийца подмешал отраву в хмельное. И еще этот короткий меч... Он показался мне весьма необычным.
Пока он размышлял, подал голос Чжао Чжу:
— Это люди из Си Ся.
— Из Си Ся? — Лу Ли задумался. Государство Си Ся лежало к северу от Великой Даань.
— Оружие, найденное при покойнике, — это знаменитый меч государства Си Ся. Его острие напоминает копье, сталь отливает синевато-белым блеском, а лезвие невероятно острое. Да и внешность у них приметная: рослые, с высокими переносицами, глубоко посаженными глазами и ямочками на подбородках. Явные чужеземцы.
Лу Ли с удивлением уставился на Чжао Чжу:
— Откуда тебе это известно?
Чжао Чжу на мгновение замялся, но затем невозмутимо ответил:
— Из книг в твоей комнате.
Лу Ли склонил голову набок, вспоминая содержимое своих книжных полок. Кажется, там действительно лежал трактат об известном оружии Поднебесной... Чжао Чжу, с его суровым воинственным видом, вполне естественно интересовался подобными вещами. Опознать меч государства Си Ся, а затем сопоставить это с чертами лица погибших — вполне логично. Большинство степняков действительно отличались высоким ростом и резкими чертами лица, хотя судить лишь по внешности не стоило. Иначе сам Чжао Чжу, рослый великан с точеным лицом, тоже сошел бы за иноземца. Но редкий меч государства Си Ся не оставлял сомнений.
— Но что людям из Си Ся понадобилось в нашей Даань? — В голове Лу Ли сразу же начали роиться тревожные мысли о шпионах, заговорах и неминуемой войне.
Чжао Чжу устремил взгляд за окно, думая о своем. Скорее всего, их привело сюда... то самое дело.
Шэнь Ваньша не стал встревать в разговоры об оружии, его куда больше занимал яд:
— Что же это за отрава такая, от которой сильные воины безвольно дали себя зарезать?
— Не знаю, — с сожалением вздохнул Лу Ли. Без нужных инструментов и снадобий определить состав было невозможно.
Они проговорили еще какое-то время, пока в двери не постучали. Посланец от уездного судьи сообщил, что господин Хуан ожидает Шэнь Ваньша для расспросов. Все трое поднялись и направились к выходу.
По дороге им не встретилось ни души. Несмотря на ясный солнечный день, в монастыре стояла жуткая, почти ночная тишина. Лишь откуда-то из главного храма доносилось глухое, заунывное пение монахов — печальное и отрешенное. Шэнь Ваньша от страха то и дело испуганно озирался и жался к Лу Ли.
Не успел Чжао Чжу нахмуриться, глядя на эту сцену, как у монастырской стены промелькнул едва заметный серебристый блик.
Кто-то следил за ними!
Не раздумывая ни мгновения, Чжао Чжу едва уловимым движением кисти выпустил незаметное темное лезвие. Тонкая вороненая сталь не давала бликов на солнце и летела со свистящей быстротой. Сам же мужчина как ни в чем не бывало продолжил шагать за увлеченно беседующими юношами, чутко прислушиваясь к малейшим шорохам вокруг.
До ушей донесся едва слышный щелчок — металл вонзился в глинобитную стену.
Мимо?
Чжао Чжу слегка нахмурился. Людей, способных увернуться от его броска, в Поднебесной можно было пересчитать по пальцам. Заведя руку за спину, он подал едва заметный знак пальцами.
Следовавшие в отдалении Син Цзо и Хун Ю сразу поняли приказ. Они бесшумно скользнули в тени деревьев, готовые выследить незваного гостя.
Возле двора, где временно расположился судья Хуан, они увидели молодого монаха. Юноше на вид было чуть за двадцать; он выглядел исхудалым, а в глазах его сквозило беспокойство. Заметив Шэнь Ваньша, послушник заметно приободрился и поспешил соединить ладони в приветственном жесте.
Шэнь Ваньша ответил ему тем же вежливым поклоном. Они не проронили ни слова, но Лу Ли все равно слегка потянул друга за рукав:
— Знакомый?
— Это тот самый монах, с которым мы нашли тело, — шепнул в ответ Шэнь Ваньша.
В комнате их уже ждали судья Хуан и старый судебный исполнитель Ван.
Завидев вошедших, судья радушно поманил Лу Ли к столу:
— Я ознакомился с протоколом вскрытия. Поразительно точная работа, все выводы безупречно обоснованы. С такими зацепками, уверен, мы быстро выйдем на след преступника, — он говорил на удивление мягко и уважительно. — Вижу, молодой господин Лу силен не только в изучении тел, но и в логических рассуждениях. Дело это чрезвычайно запутанное, и, признаться, у меня пока нет никаких зацепок. Если вы не спешите уезжать, не согласитесь ли оказать помощь окружной управе?
Лу Ли скромно улыбнулся:
— Если господин судья доверяет моим скромным познаниям, я сделаю все, что в моих силах.
— Господин Лу излишне скромен... Что ж, приступим, — судья Хуан повернулся к Шэнь Ваньша. — Расскажи подробно, как именно ты обнаружил тело.
Поскольку Шэнь Ваньша уже успел пересказать все Лу Ли, сейчас он держался гораздо увереннее и говорил без запинки.
Лу Ли неторопливо потягивал чай, внимательно вслушиваясь в каждое слово. Заметив, что Чжао Чжу сиротливо стоит у дверей, он поманил его рукой и похлопал по соседней табуретке, приглашая присесть.
—... Вот так все и произошло, — закончил свой рассказ Шэнь Ваньша.
Судья Хуан понимающе кивнул. Он знал, что молодой господин Шэнь прибыл вместе с Лу Ли, поэтому после нескольких уточняющих вопросов разрешил ему остаться, велев слугам принести стул и поставить его чуть позади Лу Ли. Разумеется, судья не упустил из виду и то, с каким вниманием Лу Ли усадил рядом с собой молчаливого великана Чжао Чжу.
Затем в комнату пригласили молодого монаха.
— Ничтожный монах Хунжань в этом месяце несет службу по уборке внешнего двора храма, — послушник робко сложил ладони, его голос слегка подрагивал от смущения. — Сегодня утром я проспал и, чтобы успеть вовремя, решил срезать путь по тропинке за монастырской стеной. Но там... наткнулся на усопшего.
Шэнь Ваньша тут же поднял руку:
— Тут я могу подтвердить его слова! Когда я его увидел, он еще сжимал в руках метлу, а завидев покойника, так перепугался, что бросил ее на землю и бросился наутек.
Хунжань бросил на молодого господина Шэня полный признательности взгляд:
— Все именно так, как благоволил сказать этот почтенный даритель. Когда я увидел покойного, почтенный, судя по всему, тоже только-только обнаружил его. Но я проявил малодушие и совершенно потерял голову от страха.
Судья Хуан бросил быстрый взгляд на дверь. Стоявший там стражник незаметно кивнул ему, подтверждая, что свидетели до этого не общались между собой и сговора между ними быть не могло.
— Приходилось ли тебе видеть покойного в храме ранее?
Хунжань на мгновение задумался, прежде чем ответить:
— Да, доводилось. Я видел и остальных погибших — они прибыли вместе около пяти дней назад под видом паломников. Нрав у них был крайне буйный, поэтому монастырский староста выделил им уединенный Северо-Восточный двор.
Лу Ли заметил, как при упоминании этих постояльцев монах невольно поморщился, и поинтересовался:
— Откуда они прибыли? Как вели себя в обители? Какой у них был характер?
— Они казались чужеземцами. Стоило им остаться наедине, как они переходили на непонятное наречие. Да и вели себя непотребно — тайно проносили в монастырь купленное в городе мясо и вино. Братья-монахи пытались усовестить их, но те лишь сыпали грубыми угрозами... — послушник тихонько прошептал молитву Будде. — Мы, служители веры, должны блюсти смирение и избегать гнева. Хоть братья и были возмущены, но понимали, что этих грешников не наставить на путь истинный, а потому не стали вмешиваться. К тому же они уверяли, что пробудут здесь недолго.
— Откуда у вас была такая уверенность?
— Они сами так сказали при заселении: мол, погостят от силы дней пять.
Судья Хуан задал еще несколько вопросов и отпустил монаха:
— Можешь идти. Если у управы возникнут новые вопросы, тебя позовут.
— Настоятель велел нам оказывать властям всяческое содействие. Стоит господину судье приказать, и ничтожный монах явится по первому зову, — поклонился Хунжань и покинул комнату.
Судья Хуан жестом велел страже привести следующего свидетеля.
— На этот раз мы вызвали молодого господина Мэна из весьма почтенного и богатого местного семейства, — пояснил судья Хуан, повернувшись к Лу Ли. — Соседние дворы у места преступления не пустовали. Слева расположился господин Мэн — он прибыл в обитель, дабы заказать заупокойную службу на сорок девятый день по своей покойной матушке. А справа... признаться, это весьма неловко, но там остановилась моя собственная семья.
Судья Хуан тяжело вздохнул:
— Поскольку дело пахнет убийством, мы не можем пренебрегать ни единой зацепкой, поэтому я уже расспросил свою супругу. Будучи благородной женщиной, она всегда избегала встреч с посторонними мужчинами. К тому же у них разный распорядок дня, так что этих паломников она в глаза не видела. Зато ее младшая сестра, прибывшая вместе с ней, как-то раз столкнулась с этой пятеркой. Свояченица рассказала, что те вели себя нагло, отпускали непристойные шуточки, из-за чего она даже повздорила с ними. Впрочем, чужеземцы лишь посмеялись и не стали затаивать обиду. С тех пор стороны никак не пересекались. Вчера моя супруга с сестрой после утренней службы заперлись в покоях для уединенной молитвы, легли спать засветло и даже не подозревали, какой кошмар творился за стеной.
Глаза Лу Ли понимающе блеснули:
— Я ни в коей мере не сомневаюсь в честности ваших близких, господин судья. Однако в деле об убийстве закон суров: чем быстрее близкие вам люди официально подтвердят свое алиби, тем лучше для них же самих. Полагаю, вы беседовали с супругой с глазу на глаз и не заносили ее слова на бумагу? Мы с молодым господином Шэнем готовы выступить свидетелями при составлении официального протокола опроса. Вам стоит поскорее пригласить госпожу Хуан сюда, дабы избежать кривотолков.
— Именно так я и собирался поступить, оттого и пригласил вас, молодой господин Лу. Ваше присутствие послужит лучшим доказательством того, что следствие ведется непредвзято и без какого-либо покровительства моей родне.
— Господин судья шутит, — поспешил откреститься Лу Ли. — Куда мне, простому человеку, надзирать за ходом казенного следствия?
Судья Хуан лишь загадочно улыбнулся:
— Учитывая ваше положение, господин Лу, вам это более чем по плечу.
«Мое положение?» — растерялся Лу Ли.
В этот момент Шэнь Ваньша легонько ткнул его пальцем в бок и тихонько прыснул. Лу Ли мгновенно все понял. Ах да... неофициальный статус суженого самого принца Пина! Кто бы мог подумать, что этот дурацкий слух окажется настолько полезным на практике...
Чжао Чжу лениво перевел взгляд с уездного судьи на зардевшегося юношу, и на дне его темных глаз промелькнуло нечто, подозрительно похожее на удовлетворение.
— Моя супруга до смерти напугана новостями об убийстве. Женское сердце столь хрупко... — с нежностью в голосе добавил судья Хуан. — Пожалуй, сначала мы опросим остальных свидетелей, а ее я позову чуть позже.
Лу Ли не видел причин упрямиться и мягко улыбнулся:
— Как вам будет угодно. Мы никуда не спешим.
Молодой господин Мэн не заставил себя ждать. Стоило ему войти и узнать, что речь пойдет о погибших чужеземцах, как его лицо расплылось в злорадной усмешке:
— Собакам — собачья смерть! Туда им и дорога!
http://bllate.org/book/34752/4542127
Готово:
