— Да какого черта! Кто это тут смеет называть меня нищебродом?! — Шэнь Ваньша подскочил, резко развернувшись к пришедшим.
Его движения казались нарочито, почти театрально размашистыми. Полы лазурно-голубого, расшитого жемчугом халата мягко колыхнулись, и Лу Ли уловил едва заметный отлив дорогой парчи: в тусклом зимнем свете на ткани проступили изящные фиолетовые облака.
Зимой в Сычуани небо вечно затянуто хмурыми тучами, так что без яркого солнца эту изысканную игру цвета заметил лишь Лу Ли. Он и раньше не сомневался, что молодой господин Шэнь баснословно богат и, скорее всего, знатного происхождения — одна только редкая ткань халата чего стоила. Вот только обывателям такие тонкости были не под силу.
Лу Ли холодно посмотрел на приближающихся. Лю Вэньли шла под руку с незнакомой девицей. Говорила та, что выступала впереди: тонкобровая, с узким разрезом глаз и высоко задранным подбородком. Вся ее осанка дышала спесью. Сзади длинным хвостом тянулись слуги и служанки, выстроившись в два ряда. Лю Вэньли держалась на полшага позади спутницы, явно признавая ее превосходство.
Пока барышня цедила слова, Лю Вэньли воровато отводила взгляд, не смея посмотреть Лу Ли прямо в глаза.
"Совесть нечиста, не иначе"
Спесивая гостья окинула Лу Ли взглядом, полным брезгливости. Стало ясно: ее колкость предназначалась именно ему, а подстрекала ее к этому, без сомнения, Лю Вэньли.
Лу Ли слегка опустил ресницы, скрывая блеснувшую в глазах холодную усмешку. Видимо, сестрица посчитала, что вытрясла из него слишком мало серебра.
Почувствовав неладное, Чжан Мэн осторожно потянул Лу Ли и Шэнь Ваньша за рукава и торопливым шепотом предупредил:
— Это Цинь Люйжоу, свояченица уездного судьи из соседних земель. Нрав у нее — не дай бог никому. Семейство Цинь в уезде Гуань воротит всеми делами, с ними лучше не связываться.
Лу Ли нахмурился. Дядя Чжан служит в уездной управе судебным приставом, не отразятся ли капризы этих важных господ на его службе?
Он перехватил Шэнь Ваньша, который уже изготовился ринуться в бой.
— Достойному мужу не пристало вздорить с женщинами, — негромко произнес Лу Ли, удерживая приятеля. — Богаты мы или бедны, не ей решать. А дорогу уступить можно, раз уж мы стоим у них на пути.
С улыбкой указав на видневшуюся в конце улицы нарядную вывеску самого крупного заведения, он добавил:
— Разве мы не собирались присмотреть что-нибудь ценное? Идем.
Глаза Шэнь Ваньша мгновенно блеснули, и он одарил Лу Ли одобрительным взглядом. И то верно: переругиваться с бабой посреди людной улицы — последнее дело для благородного господина. Куда изящнее просто пустить пыль в глаза так, чтобы у всех челюсти отвисли!
Он вздернул нос и, заложив руки за спину, двинулся вперед.
— Пошли, Лу Ли! Посмотрим, какими диковинками нас сегодня порадуют здешние лавки!
На девиц он даже не взглянул, словно те были докучливой мошкарой под ногами.
Лу Ли невольно подивился: этот балованный барчук, только что кипевший от ярости, успокоился в одно мгновение.
"А он не так прост, умеет держать себя в руках"
Чжан Мэн с узлами в руках засеменил следом.
Когда троица вальяжно удалилась, Цинь Люйжоу аж позеленела от злости.
— Да как они смеют меня игнорировать?! — Она яростно зыркнула на притихшую спутницу. — Полюбуйся, что за отребье твоя родня!
Лю Вэньли тут же растеряла всю давешнюю робость. С заискивающей улыбкой она подскочила к подруге и ласково затеребила ее за рукав:
— Стоит ли марать руки о безродных невежд, сестрица Цинь? Если они так тебе досадили, я сама позже проучу этих наглецов!
Цинь Люйжоу снисходительно ущипнула ее за щеку:
— И не побоишься? Они ведь твоя родня, как-никак.
— Да какая они мне родня? Седьмая вода на киселе, бесстыжие побирушки! Я их и знать не желаю!
Девицы дружно захихикали и, позабыв о спеси, остановились у того самого прилавка с поделками, который недавно разглядывал Лу Ли. Разговаривая о пустяках, Цинь Люйжоу разомлела от лести и щедро махнула рукой:
— А ведь в этих безделушках есть свое очарование. Ну-ка, выбирайте что приглянется, я всё оплачу!
Решив прослыть щедрой госпожой, она одарила милостью и собственных слуг, и людей Лю Вэньли.
Лю Вэньли расплылась в благодарностях и замахала челяди:
— Слышали? Наша сестрица Цинь — добрейшей души человек! Живее подходите, не стесняйтесь!
Слуги, уловив благодушный настрой хозяев, гурьбой повалили к прилавку. Наперебой кланяясь, они рассыпались в витиеватых пожеланиях здоровья и процветания, умело льстя молодой госпоже. Надутая от гордости Цинь Люйжоу так и сияла.
Но стоило уличному торговцу расплыться в угодливой улыбке, надеясь выгодно сбыть залежалый товар, как на углу улицы у Павильона Драгоценностей поднялся невообразимый шум. С грохотом затрещали праздничные петарды, а фасад здания за считанные мгновения украсили длинные полосы алого шелка. Засуетившиеся зазывалы принялись деловито сновать туда-сюда. Следом на порог выскочил управляющий в расшитом праздничном кафтане и оглушительно ударил в медный гонг:
— Почтенные господа, великая радость! Наш Павильон Драгоценностей обрел нового хозяина! В честь столь знаменательного события господин Шэнь объявляет невиданную щедрость: сегодня на все драгоценности, заколки и ювелирные изделия действует скидка в два фэня из десяти!
Не заметить такое зрелище было невозможно. Любопытные прохожие тут же окружили управляющего:
— Уважаемый, а кто же этот загадочный покровитель, готовый швыряться серебром?
Управляющий бросил мимолетный, многозначительный взгляд в сторону съежившихся от неожиданности девиц и указал пальцем на скромный лоток старьевщика:
— Наш новый господин носит фамилию Шэнь. Тот самый молодой благородный муж, что изволил давеча выбирать костяные безделушки вон у того торговца.
Толпа дружно ахнула, и десятки глаз обратились к Цинь Люйжоу.
Под Новый год на улицах яблоку негде было упасть, и недавняя перепалка происходила у всех на виду. Род Цинь славился в уезде своим высокомерием, так что за взбалмошной барышней и прежде следили с долей злорадства.
Надо же было такому случиться: едва девица обозвала прохожего нищим оборванцем, как этот «нищий» не глядя скупил лучшую ювелирную лавку в городе!
А напыщенная госпожа тем временем расщедрилась на копеечный уличный хлам...
В толпе послышались первые смешки, переросшие в откровенный хохот.
Лицо Цинь Люйжоу пошло багровыми пятнами. Она злобно зыркнула на зевак и процедила сквозь зубы, обращаясь к испуганной подруге:
— Как звать этого паршивца из вашей семьи?
Лю Вэньли торопливо зашептала, стараясь выгородить себя:
— Его зовут Лу Ли. Но уверяю тебя, он нам никто! Наша семья давно порвала с ним всякие связи, он отирается только у судебного пристава Чжана.
— Пристав Чжан? Чжан Юн? — В глазах Цинь Люйжоу мелькнул недобрый, расчетливый огонек. Поняв, что насмешки толпы не утихают, она резко крутанулась на каблуках. — Назад в усадьбу!
Тем временем в Павильоне Драгоценностей Лу Ли ошарашенно наблюдал за тем, как Шэнь Ваньша решает дела с прежним управляющим.
Он-то наивно полагал, что этот богатый юноша обладает кротким нравом и выше пустых женских обид. Куда там! Стоило им переступить порог лавки, как Шэнь Ваньша спросил, чего желает его новый друг. Лу Ли вежливо отказался, и тогда молодой господин Шэнь, недолго думая, просто выкупил все заведение целиком...
Обычно подобные лавки не переходят из рук в руки за чашкой чая, но купцы — народ практичный. Стоило золоту зазвенеть в достаточном объеме, как любые сомнения улетучились. Так Шэнь Ваньша в одно мгновение сделался партнером и полноправным владельцем Павильона Драгоценностей, отложив бумажные формальности на потом.
Сговорившись с приказчиком, новоявленный хозяин потащил Лу Ли к окну второго этажа:
— Гляди-ка! Где там эта уродина с крысиным личиком? Не лопнула еще от злости?
Завидев вдалеке удаляющуюся под насмешливые шепотки толпы Цинь Люйжоу, Шэнь Ваньша расплылся в довольной ухмылке, щурясь от удовольствия.
Лу Ли прижал ладонь ко лбу.
"Ошибочка вышла. Никакой выдержки в этом безумце нет и в помине!"
Впрочем, если закрыть глаза на взбалмошность, молодой господин Шэнь оказался на редкость приятным малым: радушным, открытым и лишенным чванства, свойственного богачам. С таким легко сойтись и завязать искреннюю дружбу.
И все же Лу Ли наотрез отказался от дорогих подарков, пообещав лишь, что непременно откликнется, если у Шэнь Ваньша возникнут трудности. На прощание он оставил приятелю свой домашний адрес.
На обратном пути Чжан Мэн то и дело косился на Лу Ли, забавно хлопая круглыми глазами.
Когда тот спросил, в чем дело, малец лишь загадочно улыбнулся и промолчал, заставив Лу Ли смущенно кашлянуть. Возле переулка, ведущего к дому, Лу Ли забрал у него свертки:
— Дальше я сам донесу. Ступай к тетушке Цао, подсоби по хозяйству. Если понадоблюсь — зови.
Мальчишка согласно закивал и припустил к дому, думая про себя, какой же брат Ли удивительный человек: любого знатного господина может к рукам прибрать!
Лу Ли подошел к калитке и уже потянулся к щеколде, как вдруг боковым зрением уловил движение в тени забора.
Из сумерек бесшумно выступила Лю Вэньли. Вид у нее был бледный и осунувшийся — похоже, девица поджидала его не первый час.
Лу Ли слегка приподнял бровь:
— Ищешь меня?
Лю Вэньли воровато огляделась по сторонам:
— Пришла предупредить тебя. Ты сегодня умудрился насолить барышне Цинь, так что лучше не высовывай нос на улицу в ближайшие дни!
— Стало быть, мне нужно пасть ниц и благодарить тебя за заботу? — Лу Ли прищурился.
Лю Вэньли вскинула голову, силясь придать себе важный вид:
— Еще бы! Не будь мы родственниками, я бы и слова тебе не сказала!
— Погляжу я, у моей дорогой кузины еще полно сбережений в закромах, — Лу Ли усмехнулся, и в этой полуулыбке проскользнуло нечто угрожающее. — Мой кошель как раз опустел. Не соблаговолит ли сестрица поделиться серебром?
— Ты!.. — Лю Вэньли аж задохнулась от возмущения. — Прежних денег тебе мало?! Больше ты от меня ни медного гроша не получишь, и не надейся меня запугать!
— Что именно произошло сегодня на улице, кузина, мы оба прекрасно знаем. И твои фальшивые предупреждения меня не обманут, — Лу Ли недобро оскалился. — Я не привык оставаться в дураках. Заплатишь — и мы разойдемся миром. А если нет... Что ж, завтра завсегдатаи чайных заведений уезда будут смаковать презабавную историю от уличных сказителей.
Договорив, он толкнул калитку, зашел во двор и с сухим стуком захлопнул дверь перед самым ее носом.
Лю Вэньли так и вспыхнула от ярости. Топнув ногой, она подобрала полы платья и вихрем помчалась в главный дом усадьбы.
Вбежав на женскую половину, девица напрочь позабыла о приличиях и прямо с порога закричала:
— Матушка! Ну зачем нам держать подле себя этого проходимца?! Вышвырните его вон, немедленно!
Госпожа Фэн, сверявшая записи в счетной книге за уходящий месяц, не спеша отложила кисть и ласково похлопала по кушетке рядом с собой, мягко улыбаясь:
— Ли-эр пришла? Присядь, дитятко.
Она была хрупкого сложения, изящная и невысокая, с тонкими чертами лица и влажными, подернутыми дымкой глазами. Ее тихий, убаюкивающий голос дышал такой нежностью, что у любого пропало бы желание говорить при ней на повышенных тонах.
Впрочем, за этой внешней хрупкостью скрывался недюжинный ум и умение подчинять своей воле. Одним лишь ласковым словом госпожа Фэн заставила разгневанную дочь прикусить язык и послушно опуститься на край сиденья.
Мать ласково погладила девушку по волосам:
— Что стряслось с моей ласточкой? Благочестивой девице пристало хранить скромность и спокойствие. Сколько раз я наказывала тебе: даже в сердцах сперва обдумай свои слова, а уж потом давай волю языку. Неужто позабыла мои уроки?
В тихом голосе матери сквозила скрытая строгость, и Лю Вэньли, виновато опустив голову, пробормотала:
— Дочь виновата, матушка...
— Вот и славно, — госпожа Фэн вложила в ее ладони пиалу с теплым отваром и подождала, пока та сделает несколько глотков. Лишь когда посуда опустела, женщина негромко спросила: — Этот Лу Ли опять встал у тебя на пути?
Придя в себя, Лю Вэньли вовремя прикусила язык. Расскажи она матери всю правду о шантаже, та с нее три шкуры спустит.
— Да так, пустяки... — промямлила девица.
— Пустяки? И отчего же ты тогда примчалась бледная как смерть? — Госпожа Фэн недоверчиво прищурилась.
Лю Вэньли пришлось выкручиваться, ссылаясь на давешнюю ссору:
— Этот невежда не умеет держать язык за зубами. Он умудрился оскорбить барышню Цинь... Вы ведь знаете, какая сила стоит за их семейством. Я испугалась, что гнев Цинь Люйжоу падет на наш дом.
— Глупая моя девочка... — Госпожа Фэн привлекла дочь к себе, ее улыбка вновь стала безмятежной. — Заботишься о матушке, ласковое мое дитя. Но тревожиться не о чем. Наш Лу Ли связан нерушимым брачным договором с принцем Пином. Если семейство Цинь прознает об этом, у них мигом пропадет желание сводить с ним счеты.
— Но все же... — Лю Вэньли недовольно надула губы. — Неужели мы так и будем терпеть этого нахлебника? Почему нельзя просто выгнать его на улицу?
— Пока нельзя, — госпожа Фэн перевела взгляд на темнеющее зимнее небо за окном. Скоро наступит последний месяц года, а с ним прибудут и щедрые подношения из столицы. — Вспомни, сколько диковинных вещиц присылают из резиденции принца Пина. Тебе ведь они по душе, верно? Лишись мы этого мальчишки, и повозки из столицы пойдут в обход нашего дома.
Лю Вэньли прикусила язык. Столичные шелка и украшения, присылаемые резиденцией принца Пина, и впрямь были роскошными — в их глухом уезде таких отродясь не видывали. Благодаря этим подношениям она не раз ловила на себе завистливые взгляды подруг.
— Матушка, а неужели великий принц действительно возьмет в жены мужчину? — полюбопытствовала девица.
— Вздор какой, — госпожа Фэн снисходительно усмехнулась, но тут же спохватилась и вернула лицу благообразное выражение. Она легонько щелкнула дочь по носу: — Это дела старших, не забивай себе голову пустой болтовней.
Лю Вэньли забавно сморщилась:
— Я и сама понимаю. Наследник столь знатного рода ни за что не осквернит себя союзом с мужчиной.
— В брачном соглашении сказано, что свадьба должна состояться до того, как Лу Ли исполнится восемнадцать лет. После праздника весны ему пойдет шестнадцатый год, так что срок близится, — госпожа Фэн заплела выбившийся локон дочери. — Поговаривают, в следующем году Его Высочество лично прибудет в наши края. Вот тогда тебе и представится случай показать себя во всей красе.
Лю Вэньли густо покраснела и стыдливо прикрыла лицо рукавом:
— Матушка, о чем вы говорите... Мне ли тягаться с великими господами...
Госпожа Фэн рассмеялась:
— Моя Ли-эр мила лицом и обучена всем приличиям, ты достойна лучшей доли. На княжеский титул мы зариться не станем, но если благодаря этой связи нам удастся сосватать тебя за приличного столичного чиновника, материнское сердце будет спокойно.
— Вечно вы шутите, матушка! — Лю Вэньли в смущении топнула ножкой и вихрем вылетела из покоев.
Госпожа Фэн задумчиво постучала тонкими пальцами по лакированному дереву стола. В ее подернутых томной влагой глазах зажегся холодный огонек расчета. Ее дочь действительно заслуживала самого завидного жениха...
***
С наступлением сумерек зарядил мелкий, докучливый дождь. Водяная пыль оседала на одежде едва заметным налетом, который можно было стряхнуть одним движением руки. Подобная ненастная сырость утомляла сильнее всего: раскрывать зонт казалось нелепостью, но и без него одежда быстро пропитывалась влагой. В разгар зимы даже самый легкий сквозняк доносил ледяное дыхание севера, заставляя стыть до самых костей.
В пятнадцати ли от уездного города Гуань сквозь пелену дождя летела кавалькада всадников. Впереди мчался могучий вороной жеребец с белоснежными бабками. Скакун шел ровно и мощно, не выказывая усталости. В седле уверенно держался высокий мужчина в темном дорожном халате свободного кроя.
Черные брови, подобные взмаху меча, холодный, пронизывающий взгляд и жестко очерченный, словно высеченный из гранита подбородок выдавали в нем человека властного. Сильные руки с мозолистыми пальцами крепко держали поводья; под мокрой тканью угадывался рельеф тренированных мышц. В каждом его движении сквозила скрытая, опасная сила воина, привыкшего полагаться лишь на свое оружие.
Завидев у обочины полуразрушенное придорожное святилище, всадник поднял руку, приказывая отряду остановиться.
Один из сопровождающих тут же пришпорил коня и приблизился:
— Ваше Высочество?
— Переждем здесь, — коротко бросил мужчина. Его низкий, глуховатый голос, казалось, вобрал в себя весь холод зимней ночи.
Вспыхнул факел, и неровные отблески пламени, пробиваясь сквозь серую сетку дождя, осветили фигуру предводителя. На его шее, прямо над ключицей, багровело застарелое родимое пятно, напоминающее след от удара клинком — зловещее зрелище, от которого невольно веяло смертью.
— Ваше Высочество... Обоз с праздничными дарами прибудет только через два дня.
— Не имеет значения. Мы войдем в город первыми.
Мужчина устремил взор во тьму, словно силился разглядеть сквозь стену дождя то, что ждало его за городскими стенами.
http://bllate.org/book/34752/4383190
Готово:
