— Да, нужно подготовиться. Без инструментов вскрытие не провести...
Лу Ли на мгновение замер, его голос затих, словно он погрузился в воспоминания.
Дядя Чжан хлопнул себя по бедру:
— Как это без инструментов? Есть они! Погоди здесь...
Лу Ли растерянно посмотрел вслед уходящему в кладовую дяде Чжану.
Перед мысленным взором юноши вдруг возник образ старшего брата из прошлой жизни. У того был собственный чемоданчик судмедэксперта со множеством инструментов для анатомирования и забора пробы. С их помощью можно было изучить тело под любым углом и разгадать сокрытые тайны смерти. Но в древности условия слишком скудны, большинство анализов провести попросту невозможно... О каком же снаряжении подумал дядя Чжан?
Он перевёл взгляд на Сяо Мэна, но тот лишь пожал плечами, показывая, что сам ничего не понимает. Тётушка Цао кротко улыбалась, однако в глубине её глаз читалось явное волнение.
От этого Лу Ли запутался ещё сильнее.
Вскоре дядя Чжан вернулся размашистым шагом, держа в руке увесистый ларец.
Длина ларца не превышала двух чи, ширина — одного, а в высоту он был чуть больше одного чи и трёх цуней. Сработанный из камфорного дерева благородного тёмно-бурого, почти чёрного оттенка, он тускло блестел. То ли прежний хозяин усердно ухаживал за ним, то ли дерево когда-то покрыли хорошим тунговым маслом, но углы и стыки были заглажены столь искусно, что не резали ладони.
Дядя Чжан с гордостью, точно великое сокровище, водрузил ларец перед Лу Ли.
Юноша изумлённо приподнял брови:
— Это...
Крышка откинулась, являя взору трёхъярусное нутро. Нижнее отделение, разделённое на две секции, занимало почти всё пространство. Средний ярус был совсем тонким, едва ли способным вместить что-то крупное. Верхний же, довольно глубокий, состоял из двух рядов по пять ячеек в каждом. Десять этих гнёзд разнились по величине, плавно сужаясь слева направо.
Дядя Чжан бережно провёл мозолистой ладонью по гладкому дереву.
— Это ларец уцзо, — тихо произнёс он. — Он принадлежал ещё моему деду.
Лу Ли понимающе кивнул.
В памяти всплыли лекции по истории судебной медицины, которые он когда-то посещал вместе с братом. Сборник «Записи о смытии обид» Сун Цзы они тогда изучили вдоль и поперёк, разбирая каждую главу. Ему ли не знать, как работали уцзо былых времён и что скрывалось в их дорожных ларях?
— В самый низ укладывают смесь атрактилиса и гледичии, — негромко заговорил Лу Ли. — В среднем ярусе держат тушь, кисти, тушечницу и бумагу, чтобы писать протокол вскрытия. Эту полку можно выдвинуть и закрепить сверху. А в десяти мелких ячейках хранят тёплую воду, вино, уксус, сушёную сливу, ломтики имбиря, лук, перец, соль, винную барду и крошечную ступку для растирания снадобий...
Лу Ли бросил на ошеломлённого мужчину тёплый взгляд и улыбнулся:
— Дядя Чжан, я ведь ни в чём не ошибся?
— Ты и вправду всё знаешь! — воскликнул дядя Чжан, не скрывая волнения.
Перед ним стоял хрупкий, юный отрок, но в его мягкой улыбке и расправленных плечах сквозила поразительная уверенность. Это больше не был тот замкнутый, вечно печальный ребёнок, каким дядя Чжан помнил его в детстве. Мальчик вырос, и его тонкие плечи уже были готовы нести бремя этого мира.
— Совсем взрослый стал... — со вздохом пробормотал мужчина.
Лу Ли же лишь укрепился в своей решимости. В прошлой жизни он помог брату раскрыть немало запутанных преступлений. Накопленные знания никуда не исчезли, они по-прежнему были с ним здесь, под этим чужим небом. Разве мог он отступить?
— Тот, кого нам предстоит осмотреть, испустил дух недавно, так что полный набор не потребуется. Хватит атрактилиса, гледичии, вина, уксуса и чистой ткани, — Лу Ли повернулся к тётушке Цао. — Траву, плоды и бинты я видел у себя дома, а кухонное вино и уксус наверняка найдутся у вас в кладовой, тётушка.
Конечно, будь у него белая копировальная бумага, работать стало бы куда проще, но юноша понимал, что в семье Чжан подобных ценностей не сыщешь, а потому смолчал.
Тётушка Цао поспешно отвернулась, украдкой утирая слезу, покатившуюся из уголка глаза, и звонко отозвалась:
— Есть, сынок, всё есть! Я сейчас же принесу!
Сяо Мэн, глядя на эти сборы, заупрямился:
— Я тоже пойду! Хочу посмотреть на вскрытие!
— И думать не смей, — отрезал дядя Чжан. — Мал ещё для таких зрелищ.
— Ничего я не мал! Брат Ли ведь идёт!
Сяо Мэн принялся отчаянно подмигивать Лу Ли, умоляя о поддержке.
Но в этот раз Лу Ли принял сторону старшего. Сяо Мэн занервничал ещё на берегу реки, у самой воды, так что пускать его к мертвецу вплотную точно не стоило. Он мягко погладил мальчика по плечу:
— На улице уже глухая ночь, дядя Чжан не сможет присматривать за нами обоими сразу. Давай ты пойдёшь в следующий раз? Мы выберем ясный день, когда вокруг будет людно и никто не станет за тебя тревожиться. Обещаю, я уговорю дядю Чжана взять тебя с собой.
Сяо Мэн робко покосился на отца. Лицо дяди Чжана оставалось суровым, и мальчик понял, что спорить бесполезно. Надув губы, он жалобно уставился на друга:
— Брат Ли, ты ведь пообещал! Смотри, не забудь своё слово!
Лу Ли ласково взъерошил ему волосы:
— Конечно.
Нужные припасы собрали быстро. Хоть ларец уцзо был не слишком тяжёлым, дядя Чжан всё равно настоял на том, чтобы нести его самому, не желая утруждать хрупкого юношу.
Зажегши фонари, они вдвоём зашагали по тёмной тропе, ведущей к Похоронному дому.
В подобных местах всегда веяло могильным холодом, но глухой безлунной ночью это ощущение становилось особенно гнетущим. Тьма поглотила окрестности. Журчание воды в оборонительном рву разносилось далеко по округе, а из глухих горных лесов порой доносился заунывный волчий вой. Для Лу Ли, привыкшего к городскому шуму прошлой жизни, всё это было в новинку.
— Страшно? — дядя Чжан придвинулся ближе, подбадривающе улыбнувшись. — На самом деле мертвецов бояться нечего. Они уже безвредны.
— Верно... — тихо вздохнул Лу Ли. — Порой живые куда страшнее мёртвых.
Этот недетский, горький вздох заставил мужчину осечься. Лишь мгновение спустя он дружески хлопнул юношу по плечу:
— Надо же, совсем ещё мал, а рассуждаешь как умудрённый старец. Молодец.
Похоронный дом охранял одинокий старик.
Дяде Чжану пришлось долго колотить в запертые ворота, прежде чем за ними послышались шаркающие шаги — старик, очевидно, был туговат на ухо. Сухопарый, сгорбленный смотритель лет шестидесяти с поредевшими седыми волосами и мутным взором сощурился, пытаясь разглядеть незваных гостей. Наконец узнав гостя, он беззубо улыбнулся:
— А, это ты, малый. Пожаловал всё-таки.
— Привёл вот племянника, пускай уму-разуму поучится, — дядя Чжан вежливо поклонился, сложив ладони. Затем он повернулся к спутнику: — Это смотритель здешней обители, Лао Утоу. Мы все зовём его дядюшкой У.
Лу Ли приветливо склонил голову:
— Здравствуйте, дядюшка У.
Дядя Чжан не стал вдаваться в подробности их ночного визита. Мутный взгляд дядюшки У ненадолго задержался на ларце уцзо, а затем скользнул по фигуре Лу Ли.
— Хорош малец, пригож лицом, — прошамкал старик.
Зевнув, смотритель развернулся и медленно побрёл обратно в свою каморку, бросив напоследок сквозь зубы:
— Где что лежит, сам знаешь. Как закончите — заприте за собой ворота...
На первый взгляд дядюшка У казался самым обычным, добродушным деревенским стариком. Но Лу Ли не покидало странное чувство фальши.
"Его взгляд... В самый последний миг, перед тем как отвернуться, в глазах этого дряхлого смотрителя промелькнула острая, ледяная осознанность"
Дядя Чжан согласно угукнул. Достав из угла масляную лампу, он зажёг её, задул дорожные фонари и аккуратно поставил их на полку. С лампой в руке он направился в восточное крыло здания. Распахнув тяжёлую дверь, он оглянулся:
— Нам сюда.
"Впрочем, люди, выбравшие ремеслом охрану мертвецов, частенько бывают со странностями, — подумал Лу Ли. — Да и времени на размышления сейчас нет"
Они вошли в небольшую, сырую комнату. Внутри выстроились пять грубо сколоченных столов для покойников. Четыре из них пустовали, и лишь на одном угадывались очертания укрытого холстом человеческого тела. Это и был утопленник.
Как только дядя Чжан опустил ларец на пол, Лу Ли решительно взялся за дело. Отказавшись от помощи, он вытащил смесь атрактилиса и гледичии, отыскал в углу надбитую глиняную плошку, высыпал туда сухие травы и поджёг их.
По комнате поплыл густой, едкий дым, разгоняя трупный запах. Юноша аккуратно разложил необходимые принадлежности на чистом лоскуте ткани, тщательно омыл руки вином с уксусом и немного согрел пальцы над плошкой.
— Дядя Чжан, начнём, — негромко произнёс Лу Ли, сосредоточенно глядя на покойника.
Мужчина бросил взгляд на подготовленные письменные принадлежности:
— Я грамоте обучен. Давай-ка я буду записывать всё для протокола вскрытия.
— Хорошо, — благодарно улыбнулся Лу Ли.
Зимний холод надёжно уберёг плоть от быстрого разложения, поэтому долгих приготовлений не требовалось. Лу Ли положил под язык тонкий ломтик имбиря, чтобы заглушить тошнотворный дух смерти, выждал мгновение и медленно стянул с мертвеца белое покрывало.
— Записывай. Покойный — мужчина, крепкого телосложения. Волосы растрёпаны. На вид около сорока лет, — Лу Ли протянул руку и слегка надавил на суставы. — Трупное окоченение выражено отчётливо.
— Лицо слегка отёчное, у рта и ноздрей скопилась мелкопузырчатая белая пена. Кожные покровы бледные, соски сморщены, на теле заметна выраженная «гусиная кожа»...
Наклонившись ниже, юноша осторожно приподнял веки мертвеца. Помутнение роговицы едва заметно. На конъюнктиве виднелись точечные, размером с игольное ушко, кровоизлияния — верный признак острой асфиксии.
— Живот умеренно вздут, при перкуссии слышен глухой звук. На спине, плечах и ягодицах проступают багрово-синюшные пятна — трупные гипостазы. Пальцы рук судорожно согнуты, напоминая птичьи когти. В левой кисти... постой, между пальцами что-то зажато.
Лу Ли внезапно умолк и поманил спутника рукой:
— Дядя Чжан, взгляни-ка сюда.
Мужчина подошёл ближе и присмотрелся к тому месту, куда указывал тонкий палец юноши. Между средним и безымянным пальцами утопленника намертво застрял обрывок плотной белой ткани.
— Обрывок одежды? — неуверенно предположил дядя Чжан.
— Похоже на то, — кивнул Лу Ли.
Немного помолчав, дядя Чжан спросил:
— Сможешь определить точную причину смерти и время, когда он испустил дух?
Лу Ли мысленно сопоставил температуру воздуха, ледяную воду в реке и состояние тела. Ответ лежал на поверхности.
— Этот человек захлебнулся и утонул будучи ещё живым. Смерть наступила примерно семь страж назад.
— Сейчас час Ю... значит, несчастный погиб в час Инь?
Лу Ли, вспомнив рассказ Сяо Мэна о том, как обнаружили утопленника, согласно кивнул:
— Верно. Похоже, ночной сторож наткнулся на него почти сразу после трагедии.
Дядя Чжан окинул мертвеца озабоченным взглядом:
— Свидетели утверждали, что перед смертью этот человек ввязался в драку. Но на теле нет явных следов побоев...
— Хочешь узнать, смогу ли я проявить скрытые ушибы? — Лу Ли лукаво прищурился и потянулся к принесённым бутылям с кислым вином и уксусом. — Для меня это не составит труда.
Перед выходом из дома он попросил тётушку Цао подогреть кувшины в горячей воде, так что смеси до сих пор оставались тёплыми. Щедро окропив белые тряпицы винным уксусом, Лу Ли принялся усердно обтирать покойника. Он уделял особое внимание шее, груди, животу и суставам конечностей. Омыв тело трижды, юноша укутал мертвеца старым, пыльным одеялом, валявшимся на лавке, и легонько отряхнул руки.
— Теперь нужно немного подождать.
Каждое его движение, хоть и лишённое торопливости, было выверено до мелочей. В действиях юноши не чувствовалось ни брезгливости, ни страха. Он прикасался к бездыханной плоти бережно и уважительно, словно боялся потревожить вечный сон усопшего.
"А парень и впрямь мастер! И ни капли не боится!" — с восхищением подумал дядя Чжан.
Сжав кисть в пальцах, он с нескрываемым волнением произнёс:
— Ты... ты превзошёл все мои ожидания.
— А вы сомневались? — Лу Ли задорно подмигнул ему и увлёк за собой к деревянной скамье в стороне. — Всё равно придётся посидеть без дела. Дядя Чжан, не расскажешь ли подробнее о том задержанном юноше?
— Отчего же не рассказать, — дядя Чжан сел рядом, тяжело вздохнув. — К слову сказать, найти его помог именно твой зоркий взгляд.
Оказалось, тот напуганный паренёк, которого Лу Ли заприметил утром на берегу, накануне вечером крупно поссорился с покойным и даже затеял с ним потасовку.
— Вчера в начале часа Хай этот торговец, успешно завершив сделку, решил отпраздновать и направился в трактир. А тот юнец к тому времени выкупил всё заведение на вечер и никого не пускал внутрь. Наш утопленник, видать, знатно перебрал хмельного и пребывал в крайнем возбуждении — отступать не пожелал. Слово за слово, разгорелась ссора. Да вот только силёнками парень не вышел — куда ему тягаться с дородным мужиком? Получив на орехи, он рассвирепел, вытащил кошель и принялся швырять монеты в толпу, крича, что щедро одарит любого, кто проучит наглеца. Вокруг шаталось полно всякого сброда, падкого на лёгкую наживу. Когда покойный увидел, что его обступает разъярённая орава, он благоразумно решил не искушать судьбу. Обругал напоследок сосунка и поспешил убраться восвояси...
— На допросе малец божился, что видел торговца впервые в жизни. Конечно, убивать он его не убивал, но раз уж человек погиб сразу после их размолвки, парень перепугался до смерти. Оно и понятно, — дядя Чжан нахмурился. — Беда в том, что родня утопленника как-то пронюхала о задержании. Примчались в управу, вопят, требуют расправы, вцепились в бедолагу мёртвой хваткой...
За неторопливой беседой время пролетело незаметно. Когда дядя Чжан закончил рассказ, Лу Ли прикинул, что пора возвращаться к осмотру.
Зимой ледяная речная вода замедляет все процессы в тканях, из-за чего кровоподтёки бледнеют и становятся невидимыми для простого глаза. Однако подогретый винный уксус творит чудеса. Он ускоряет проникновение влаги под кожу, заставляя запекшуюся кровь темнеть и проступать сквозь разглаженный эпидермис. Для этого простого, но верного способа вполне хватало двух четвертей часа.
Лу Ли поднял тяжёлое покрывало и снял влажные компрессы. Как он и ожидал, на бледной коже проявились чёткие тёмные пятна.
Дядя Чжан заворожённо уставился на лиловые и багровые разводы:
— Невероятно... Сколько лет прошло. Помню, когда в детстве дед показал мне этот трюк, я решил, что это истинное чудо богов.
Лу Ли лишь молча улыбнулся и склонился над телом, скрупулёзно изучая расположение ушибов.
渐渐的，他脸上笑意消失，眉心微皱。
По мере осмотра мягкая улыбка сошла с его лица. Тонкие брови сошлись у переносицы, а взгляд стал предельно сосредоточенным.
Наконец он смочил чистую ткань в тёплой воде, вытерев пальцы, и негромко, но твёрдо произнёс:
— Дядя Чжан, это преднамеренное убийство. И тот юноша здесь совершенно ни при чём.
http://bllate.org/book/34752/4360784
Готово:
