Только когда Тао Шаньнай услышал ревущий автомобильный мотор, он открыл глаза и увидел, как А Вэй сматывает в руках толстые соединительные провода — один чёрный, другой красный. Рядом с А Веем стоял тот самый помогший ему заступиться за него средних лет мужчина, которого А Вэй назвал дядей Ванем.
Он снова закрыл глаза, а когда открыл их опять, А Вэй уже подошёл, чтобы поддержать его.
— Тебе получше? — спросил А Вэй.
— Намного лучше. — Тао Шаньнай с соображением в тумане сел, поддерживаемый А Веем.
А Вэй широко раскрыл глаза, и его густые ресницы затрепетали вместе с веками, внимательно оценивая состояние Тао Шаньнай:
— Если сможешь встать, я отвезу тебя обратно.
— Хорошо.
Салон машины Тао Шаньнай напоминал парную в бане. Усевшись внутри, А Вэй распахнул все окна, чтобы выпустить жар, и лишь после этого позволил Тао Шаньнай забраться внутрь.
Машина тронулась в путь со всеми четырьмя опущенными окнами, и только тогда Тао Шаньнай почувствовал приток прохладного ветерка.
Ах, он снова ожил!
Он повернул голову к водителю: тот с предельной тщательностью смотрел прямо перед собой.
Фарс подошёл к концу, сердце Тао Шаньнай вернулось на место, и теперь он счёл, что этот молодой автомеханик действительно так надёжен, как и говорил Юй Дахай. Настолько надёжен, что у него возникло ощущение тепла и основательности, будто заправил нижнюю рубашку в кальсоны, а штанины — в носки.
Когда А Вэй повернул голову к зеркалу заднего вида, от движения его шеи по ключице натянулись рельефные линии крепких мышц и связок, отчего Тао Шаньнай молча сжал пальцы в кулаки.
— Брат А Вэй, большое тебе спасибо за сегодня.
А Вэй, судя по всему, никак не ожидал от Тао Шаньнай голоса; он лишь чуть склонил голову в его сторону, но взгляд так и не перевёл, бросив лишь:
— Пустяки.
— Скажи... моя машина действительно будет ездить без проблем? Разве мне не следует подать на него в суд?
— Компенсации за дверцу вполне хватит на эту цену. По-моему, тебе больше не стоит к нему обращаться. Судиться с ним слишком хлопотно, не говоря уже о пустой трате сил, а если затянуть до самого конца, больше денег тебе всё равно не присудят — в худшем случае просто вернут стоимость машины. Но я осмотрел её: серьёзных проблем нет, для поездок всей семьёй она вполне сгодится. — А Вэй, казалось, переживал за него, и его слова звучали глубокомысленно и весомо: — В следующий раз, когда соберёшься покупать машину, обязательно позови кого-нибудь разбирающегося посоветоваться.
— Хорошо, можно я впредь по любым вопросам насчёт автомобилей буду обращаться к тебе за советом?
А Вэй поджал губы:
— Угу.
Он лишь тихонько хмыкнул, но Тао Шаньнай почему-то показалось, что это был уговор, обладающий огромным весом.
— Эх, как жаль, что я не познакомился с тобой раньше! — Тао Шаньнай разжал побелевшие пальцы и поднял руку, чтобы вытереть пот со лба.
Заметив, что А Вэй никак не отреагировал, он продолжил говорить сам с собой:
— Тот человек, который помог заступиться, ну тот дядя Ван — кто он? Почему этот хозяин так сдулся, стоило ему только появиться?
— Он считается старым знатоком на этом рынке, его слово имеет вес.
— Брат, это ведь ты попросил его помочь мне, да? Иначе посторонние люди ни с того ни с сего не оказались бы здесь так вовремя, аккурат к моему случаю. Это же какая громадная услуга, как мне теперь отблагодарить его? — произнеся это, Тао Шаньнай вдруг огорчился: — Только что из-за головокружения я совсем упустил это из виду...
— Не нужно.
В А Вее чувствовалась какая-то несговорчивая застенчивость, смешанная с присущей ему с рождения немногословной прохладцей. Однако это ничуть не мешало инициативному и пылкому стремлению Тао Шаньнай выразить свою благодарность:
— Ой, ну как же так неудобно, правда, огромное тебе спасибо. Брат, позволь мне угостить тебя обедом.
А Вэй нахмурился, глядя на приближающийся пункт назначения:
— Не надо.
В его тоне сквозило легкое раздражение:
— Ты можешь впредь не быть таким импульсивным? Что бы ты делал, если бы те люди действительно тебя избили?
Тао Шаньнай с ним не согласился:
— Ничего не поделаешь, уж очень этот тип нарывался. Я ведь ещё молод, разве для молодого человека ненормально быть импульсивным?
А Вэй приоткрыл рот, но больше ничего не сказал. Он подумал, что снова сболтнулся лишнего — да кто он такой, чтобы читать кому-то морали? Только зря нарвался на неприятности.
Однако сидевший на переднем пассажирском сиденье Тао Шаньнай, судя по всему, нисколько не смущался и со счастливым выражением лица строил собственные расчёты.
Машина подъехала к дому Тао Шаньная.
— Брат, назови мне свой номер телефона. У меня есть только твой WeChat, но вдруг в один прекрасный день закончится интернет и я не смогу тебя найти, по телефону всё-таки удобнее. — сказал Тао Шаньнай.
Сюй А Вэй, как раз снимавший с багажника свой электроскутер, бросил взгляд на стоявшего напротив юношу. Вечером загоревшиеся на улице фонари освещали миловидное лицо паренька, его улыбающиеся глаза, белые зубы и глубокие ямочки на щеках.
А Вэй неосознанно опустил взгляд и продиктовал цифры. В их деле телефон вовсе не являлся секретной информацией; напротив, они надеялись, что при необходимости починить машину клиенты вспомнят в первую очередь о них — только так можно получить работу и заработать денег.
В кармане брюк завибрировал телефон, и А Вэй уже собирался достать его, чтобы проверить, как вдруг Тао Шаньнай остановил его со словами:
— Это я, хе-хе, ты как вернёшься домой, не забудь сохранить мой номер! Брат, давай, аккуратнее по дороге.
Под светом уличного фонаря неопытный студент улыбался, на все лады называя его братом и продолжая махать рукой на прощание. А Вэй молча смотрел на него, чувствуя, как на него накатывает мощная волна жара, намного превосходящая знойное полуденное солнце.
Дом Тао Шаньная находился менее чем в десяти минутах езды от его офиса. Сегодня из-за истории с машиной он добрался домой примерно на полчаса позже обычного.
Стоило ему переступить порог, как мама уже закончила готовить: тарелки с едой на обеденном столе были прикрыты другими тарелками для сохранения тепла.
— Задержался на работе? — завидев входящего сына, Тао Синъе поднялся с дивана, подошёл к обеденному столу и принялся по очереди снимать крышки с блюд: — Мог бы хоть предупредить. Быстро мой руки и за стол.
— Да... Замотался так, что не успел вам сказать. В следующий раз буду внимательнее.
Его мама изначально была против покупки машины, а если бы она узнала, что он купил автомобиль с проблемами, его бы наверняка снова отчитали. Ради поддержания гармоничной атмосферы в семье Тао Шаньнай был вынужден солгать.
Время ужина в семье Тао было самым сплошным моментом за весь день и периодом, когда три члена семьи могли вволю пообщаться и поделиться чувствами. Они болтали о делах в блинной лавке, о работе Тао Шаньная, о повседневных мелочах вроде соли и риса, о соседских сплетнях — обо всём на свете, что связано с жизнью.
— Как у тебя дела на работе в последнее время? — Тянь Цзюньфан накладывала сыну суп и заодно интересовалась его последними новостями.
Тао Шаньнай протянул руку, принимая пиалу:
— Да потихоньку. Наша компания больше ценит коммерческую деятельность, хотя административная работа мало чем отличается от простой беготни — сплошная мелочёвка.
Завершив процедуру передачи супницы, Тянь Цзюньфан опустила половник и заговорила с расстановкой:
— На работе постарайся проявить себя с лучшей стороны, не урони лицо своего двоюродного дяди.
— Мам, не переживай, я на работе никогда и никому не упоминал о родстве с двоюродным дядей. К тому же и коллеги, и руководство ко мне очень хорошо относятся. — Тао Шаньнай помешивал ложкой кусочки лоффы и зелёного горошка в своей пиале.
Два года назад Тао Шаньнай окончил факультет китайской словесности и литературы в провинциальном университете, не входящем в престижные списки. После того как распределение вернули по месту жительства, мама отвела его на поклон к семье того самого двоюродного дяди, чьи дела в последние годы резко пошли в гору. Проведя весь полдень в заискивающих улыбках, мать с сыном в конце концов выбили для Тао Шаньнай административную должность в компании двоюродного дяди.
Мать прекрасно знала его моральный облик: на государственные экзамены пойти он бы не смог, а уровень образования не позволял ему сделать головокружительную карьеру в мегаполисе наравне с остальными.
Вот так держаться возле родителей и устроиться на работу к родственникам — во всяком случае, надёжно. С девяти до пяти, дом-работа — стабильно, и это тоже неплохо.
Вспоминая об этом сегодня, семья Тао по-прежнему испытывала глубокую благодарность к семейству двоюродного дяди.
— Ты попал в компанию благодаря чужой помощи, поэтому должен уметь терпеть трудности, работать за двоих и меньше жаловаться, понял? — сказал Тао Синъе.
— Понял, папа.
Тянь Цзюньфан добавила:
— Мы с твоим отцом из рабочих семей и с таким трудом вырастили из тебя студента университета — пусть и не престижного вуза, но ты можешь сидеть в чистом офисе и перекладывать бумажки. О таком мы раньше и мечтать не смели, как же это прекрасно! Обязательно цени то, что имеешь!
— Ой, я всё понял.
Тао Шаньнай охотно со всем соглашался. Разваристая лоффа во рту таяла, наполняя рот свежим ароматом — этот суп из лоффы с зелёным горошком был фирменным блюдом его отца. Поскольку Тао Шаньнай обожал всё мягкое, с самого детства он любил это блюдо. Из-за такой любви к мягкой пище, когда в семь лет у него менялись зубы, новые уже выросли, а молочные всё никак не выпадали, Тянь Цзюньфан отвела его в больницу удалять зубы, оставив у него неизгладимую детскую травму. Тем не менее любовь к мягкой еде никуда не делась.
— Я планирую на днях пройти медосмотр. Постараюсь выбрать время на выходных, когда ты будешь отдыхать, а ты тогда поможешь маме присмотреть за лавкой. — Тао Синъе ел быстро и, договорив, уже поднялся на ноги, чтобы отнести пиалу на кухню.
— Хорошо, пап. Нужно будет после медосмотра встретить тебя на машине?
— И не думай даже, твой отец сядет на автобус у больницы и сам вернётся, а если ты поедешь встречать — на дороге сплошные пробки, только лишние хлопоты для нас. — Тянь Цзюньфан глянула на Тао Синъе у кухонной двери.
— Верно, я и сам прекрасно доеду на общественном транспорте, глядишь, освобожусь быстро и ещё успею помочь вам обоим закрыть лавку.
Тао Шаньнай жалел отца, да и матушка, он знал, отказывалась от его помощи не из желания лишний раз потревожить семью. Но в глубине души он твёрдо решил поехать за отцом, хотя сейчас в присутствии родителей произнёс лишь:
— Ладно. Созвонимся тогда поближе к делу.
Поужинав и помогая всё убрать, Тао Шаньнай забился в свою комнатку ковыряться в телефоне.
На следующий день в офисе.
— Шаньнай, время пришло, пошли пообедаем вместе. — В обеденный перерыв коллега из его же отдела Гао Синь заглянул позвать его перекусить.
— Пошли. — Тао Шаньнай как раз закрыл на компьютере документ — утреннее задание руководителя написать рекламный релиз.
— Что это ты там писал с таким увлечением? Тот, кто на обед не торопится, имеет проблемы с головой. — Рабочее место Гао Синя находилось через три стола от него, преодолеть это расстояние можно было в несколько шагов.
Тао Шаньнай быстро закрыл редактируемый файл. Заметив его движение, Гао Синь подмигнул ему и с невинным видом протянул:
— Ого, неужели от меня надо так секретничать?
С этими словами он в шутку хлопнул Тао Шаньная по плечу.
— Не придумывай лишнего. Я просто закрыл за ненадобностью. — Тао Шаньнай приобнял Гао Синя за плечи, направляясь к выходу: — Я хочу синьцзянской жареной рисовой лапши...
Гао Синь с улыбкой шагал с ним к лифту:
— Ладно уж, хоть я её не очень жалую, но составлю тебе компанию ценой собственной жизни.
— Хе-хе, настоящий друг!
Рядом с их офисом располагалась небольшая улочка с обилием закусочных, где вдоль дороги ютились самые разные лавочки.
Больше всего Тао Шаньнай любил сверхъострую жареную рисовую лапшу в заведении семейной пары из Синьцзяна, а особенным деликатесом для него были обжаренные лепёшки нан. Нарезанные кусочками лепёшки со всех сторон пестрели пористой структурой, впитывая подливку так, что становились острыми и невероятно насыщенными на вкус — просто предел совершенства.
http://bllate.org/book/34749/4289979
Готово:
