Эти слова словно источали жар — И Цянь обожгло так, что она мгновенно подскочила с дивана и торопливо бросила: — Я сейчас выйду.
Глядя на то, как И Цянь выбегает навстречу солнечному свету из дома, Е Шуи на мгновение погрузилась в задумчивость. Раньше каждый вечер, когда она приходила к женскому общежитию И Цянь, та, казалось, всегда выбегала из здания, не обращая внимания на снующих туда-сюда студентов, заключала её в крепкие объятия, прижималась к плечу и тихонько капризничала: Сегодня на учёбе так устала, не стесняйся, дай мне обнять тебя и немного подзарядиться, моя драгоценная Шуи лучше всех.
В элитном клубе в самом центре города в роскошном банкетном зале толпились гости, звякали бокалы.
После того как во второй половине дня завершилась серия мероприятий, приуроченных к началу съемок фильма, кинопродюсер Цуй Цуй пригласила всю съемочную группу отпраздновать это событие и заранее пожелала фильму Влюблённость без света огромных кассовых сборов.
Е Шуи стояла в тихом углу банкетного зала, слегка покачивая в руке бокал с шампанским, а её взгляд был прикован к И Цянь, которая в центре зала непринужденно беседовала с режиссером и продюсером.
— Госпожа Е.
Рядом внезапно кто-то появился, она скосила глаза в сторону и увидела, что Тан Чи, хотя и обращается к ней, продолжает смотреть на Цзян Шило, находившуюся в центре зала. Среди тысяч людей на банкете в глазах Тан Чи существовала лишь она одна.
— Директор Тан, вы и впрямь образцовая вторая половинка: куда бы ни пошла мисс Цзян, вы повсюду ее сопровождаете, — произнесла Е Шуи, а затем снова бросила взгляд на Тан Чи. То, что та заговорила с ней сегодня, ничуть её не удивляло — еще тогда в павильоне та одарила её полным сомнений взглядом.
Тан Чи подняла свой бокал, слегка чокнулась с ней, снова перевела взгляд на ту сторону и мягким голосом произнесла: — Конечно, нужно хорошенько сопровождать, она ведь моя любимая.
Увидев счастливую улыбку собеседницы, Е Шуи тоже чуть приподняла уголки губ, но улыбка эта отдавала легкой горечью, и она медленно проговорила: — Я так завидую вам, директор Тан.
Тан Чи на мгновение отвела взгляд от Цзян Шило, посмотрела на Е Шуи, и её улыбка излучала абсолютное счастье: — Госпоже Е незачем завидовать, настанет день, и вы тоже встретите человека, которого полюбите всем сердцем, тем более... разве у вас уже не появилась цель? — Говоря это, она кивнула в сторону И Цянь и продолжила: — Так что же за игру затеяла госпожа Е? Говорят, вы специально сдали экзамен на сертификат агента, чтобы стать её менеджером?
Е Шуи посмотрела на девушку в центре банкетного зала, на мгновение замолчала, и выражение ее лица стало слегка беспомощным: — В конце концов... чтобы стоять рядом с кем-то, нужно сперва обрести определенный статус, разве не так, директор Тан?
Она замолчала, повернулась к Тан Чи, и её улыбка вновь тронулась горечью: — Что же касается того, является ли она целью, это еще бабушка надвое сказала. Прошу вас, директор Тан, сохранить это в тайне.
Тан Чи протянула свой бокал и сказала: — Разумеется. С нетерпением жду дня, когда услышу от госпожи Е хорошие новости.
Е Шуи чокнулась с ней: — Тогда премного благодарна, директор Тан.
Сказав это, она залпом осушила бокал, небрежно поставила его на стоявший рядом сервировочный столик и произнесла: — Прошу прощения, я на минуту отлучусь.
Тан Чи кивнула: — Госпожа Е, не стесняйтесь.
Она снова перевела взгляд туда, где находилась ее возлюбленная, но заметила, как кинопродюсер Цуй Цуй бросила взгляд на уходящую Е Шуи, а следом тут же направилась за ней.
Спустя довольно долгое время Тан Чи бросила взгляд на вход в уборную — вошедшие туда так и не появились. Брови Тан Чи слегка сошлись на переносице, ей казалось, что здесь что-то не так.
Она окинула взглядом толпу, отыскала глазами И Цянь и направилась к ней.
Тем временем в уборной Е Шуи какое-то время смотрела на свое отражение в зеркале. Она относилась к тем людям, у которых от алкоголя моментально краснело лицо, и сейчас, после нескольких выпитых бокалов, ее щеки слегка порозовели. Включив кран, она наклонилась и ополоснула лицо, отчего румянец немного спал.
Едва она подошла к выходу из туалета, как в поле зрения возникла пара роскошных красных туфель на высоких каблуках.
— Староста, помнишь ли ты меня? — с презрительной интонацией спросила незнакомка.
Е Шуи неторопливо вытерла руки и медленно подняла голову. Уголки ее губ чуть приподнялись, взгляд устремился прямо в лицо собеседнице, а голос прозвучал лениво: — Твое ничем не примечательное лицо... Погоди, дай-ка вспомнить...
Она внимательно оглядела женщину напротив: бросающийся в глаза яркий красный наряд, руки скрещены на груди, дерзкий вид, маленькие глаза, высокие скулы. Как бы сказать... это лицо было настолько заурядным, что среди толпы людей она не запомнила бы его, сколько ни смотри.
Однако, вопреки суровой реальности, это лицо оставило в ее памяти неизгладимый след.
В конце концов, кто сможет легко забыть тех, кто в школьные годы находил любые предлоги для издевательств?
В старшей школе Е Шуи благодаря выдающимся успехам в учебе была принята в элитную частную школу в порядке исключения. Учились там сплошь дети из богатых и влиятельных семей, а Е Шуи, будучи бедной стипендиаткой, несомненно, казалась там белой вороной.
Двадцать восьмой класс, лучи заходящего солнца заливают весь класс. Школьница Е Шуи сидит за партой и доделывает уроки, как вдруг стопка тетрадей с глухим стуком шлепается на ее стол, и тут же раздается наглый, самодовольный голос: — Староста, будь любезна, сделай за нас домашку. Смотри не забудь использовать другой почерк.
Е Шуи даже не подняла головы, молча собрала тетради и отодвинула их в сторону, слушая, как эта компания с диким хохотом покидает класс.
Залитый ярким солнечным светом коридор. Школьница Е Шуи с охапкой тетрадей идет к классу, но у лестницы ее неожиданно хватают за шарф и втаскивают в пустой лестничный пролет. Толпа девчонок обступает ее, тыча в нее пальцами. Предводительница всей этой компании, Цуй Цуй, дергает за ее шарф и, приговаривая, срывает его: — Староста, кажется, ты вечно таскаешь с собой этот белый шарф. В нем есть какой-то особый смысл?
Е Шуи, которая никогда прежде не давала отпору, впервые упрямо вцепилась в свой шарф. Глаза ее покраснели, но голос звучал предельно упрямо: — Это память от бабушки, не смей трогать.
Цуй Цуй сначала опешила, а затем на ее губах появилась откровенно зловещая ухмылка. Она переглянулась с девчонками, те сразу все поняли, бросились вперед и схватили ее за руки, позволяя Цуй Цуй сорвать шарф окончательно.
Вертя в руках белое полотно, Цуй Цуй пробормотала себе под нос: — Такой белоснежный, чистый шарф... Для чего же его лучше приспособить?
http://bllate.org/book/34747/4289697
Готово:
