Слова Чатая наводили на мысль, что меня собираются увезти на север. Путь в те края далек и полон опасностей. По слухам, тамошний люд не просто отличается дикими нравами, но и пьет теплую кровь да ест сырое мясо. С моей помощью варвары надеются договориться о торговом союзе. Хоть я и не смыслю в государственных делах, но прекрасно понимаю: столь важные вопросы не решаются щелчком пальцев ради одного-единственного принца.
«Если торговый союз сорвется, северяне меня убьют»
«Неужели мне суждено умереть снова, так и не свершив месть?»
«Узнай Линь Чжунтань, что я сначала восстал из мертвых, а после опять испустил дух, он бы наверняка расплылся в довольной ухмылке. И со спокойной душой устроился бы на месте второго молодого господина семьи Линь»
Я изо всех сил старался занять мысли чем-то другим, не обращая внимания на то, где нахожусь, но зловещая тишина и теснота зажимали в тиски, мало-помалу разжигая ужас. Всё это слишком напоминало ночь моего семнадцатилетия. Тогда меня тоже заперли в сундуке. Как бы я ни бился, как бы ни пытался выбраться, этот темный, удушливый плен не отпускал меня.
«В ту ночь Линь Чжунтань спас меня из заточения, но тогда же он меня и поцеловал. Тот поцелуй стал началом кошмара, в который я теперь погружаюсь вновь»
В удушливом ящике я напрочь потерял счет времени. Дышать становилось всё труднее. Окончательно обессилев, я свернулся клубком и впал в забытье. Даже не понял, в какой момент крышка распахнулась. В глаза ударил яркий свет. Кто-то торопливо развязал путы и прижал меня к груди. Лишь тогда сознание начало медленно возвращаться.
— Всё позади, не бойся, — раздался тихий, ласковый голос.
На мои плечи легло чужое теплое одеяние. После долгого одиночества в темноте это прикосновение подействовало как спасительный круг. Повинуясь инстинкту, я судорожно вцепился в спасителя, безудержно рыдая и мечтая буквально раствориться в этих объятиях. Но тут губы незнакомца коснулись моей щеки, и он нежно прошептал:
— Сяо Ди.
Я оцепенел. В нос ударил знакомый, ни с чем не сравнимый аромат лекарственных трав. В ту же секунду я принялся яростно вырываться.
— Отпусти меня!
Линь Чжунтань и не думал разжимать рук. Он принялся баюкать меня, шепча слова утешения:
— Сяо Ди, всё хорошо. Тех северян уже схватили, мы возвращаемся домой.
— Я не Сяо Ди! Не смей меня так называть! — закричал я, чувствуя, как рассудок окончательно раскалывается на куски.
Почему всегда он? Почему из всех людей в мире это обязательно должен быть Линь Чжунтань? Собрав последние силы, я вырвался из его объятий и упал на грязный дощатый пол. Он снова потянулся ко мне. Не представляю, насколько жалко и растрепанно я сейчас выглядел, но мне было плевать. Я просто хотел, чтобы этот человек исчез.
— Назад! Не смей ко мне прикасаться!
Линь Чжунтань замер на мгновение, но уже через секунду сделал шаг вперед. Я в панике пополз назад. И когда он вновь позвал меня по имени, я не выдержал:
— Я не Линь Чунди! Сколько раз тебе повторять?! Линь Чунди мертв, он давно сгнил в могиле! Или ты веришь в сказки о воскрешении? Какая нелепость! Если мертвецы могут возвращаться к жизни, почему бы тебе самому не сдохнуть?!
Он застыл как вкопанный. Длинные ресницы вздрогнули, а взгляд сделался совершенно иным, потерянным. Нащупав его уязвимое место, я кое-как поднялся с пола.
— Линь Чжунтань, ты ведь раскаиваешься, верно? Только вот снадобья от сожалений не существует. Вы все упорно кличете меня чужим именем. Но зови ты его хоть тысячу, хоть десять тысяч раз — Линь Чунди не вернется. Я слышал, он утонул. Должно быть, его раздутый от воды труп выглядел омерзительно. Ты ведь видел его, правда?
Лицо Линь Чжунтаня сделалось белее мела. Мне показалось, что искра в его глазах окончательно угасла, будто яркий горный пейзаж в один миг превратился в тусклый черно-белый рисунок тушью. И всё же, помедлив, он снова двинулся ко мне.
— Ваше Высочество, нам нужно сойти на берег.
Каждое его прикосновение внушало мне ужас. Я отчаянно забился, пытаясь вырваться, и в этой суматохе случайно зацепил пальцами шнурок на его шее. Когда он с тихим треском порвался, я разжал кулак и обомлел. Эта вещь была мне слишком хорошо знакома — Золотой ягнёнок на красной нити. Мой ягненок.
«Я когда-то уронил его, оставив на одном из рогов крошечную царапину»
«Зачем Линь Чжунтань носит его?»
«Перед смертью этот амулет оставался на моей шее. Неужели он лично снял его с моего хладного тела?»
В ту же секунду к горлу подкатил удушливый ком тошноты. Сжав золотую безделушку в кулаке, я бросился к открытому окну палубы.
— Сяо Ди! — закричал он.
Я никогда не слышал в голосе Линь Чжунтаня столько паники. Словно прямо сейчас на его глазах рушился весь мир. Оглянувшись, я увидел, что он пытается броситься ко мне, и истошно завопил:
— Не подходи!
Он послушно замер. Впервые я так отчетливо читал его душу: в его глазах плескались безумный страх, мольба и боль.
«Боль? Неужели такое чудовище способно страдать?»
«Наверняка очередная притворная маска»
— Я стою на месте, — почти умоляюще прошептал Линь Чжунтань. — Пожалуйста, отойди от края. Иди ко мне… Я не трону тебя, обещаю.
Я перевел взгляд на зажатого в ладони Золотого ягнёнка на красной нити. В памяти вихрем пронеслись картины из прошлого. То, как он играл мне на флейте, как устраивал театр теней, как заваливал мою комнату диковинными подарками… И всё это ради того, чтобы заманить в смертельный капкан. Я хрипло, горько рассмеялся и на глазах у Линь Чжунтаня разжал пальцы, швырнув амулет в темную воду реки.
— Ты ошибся лицом, господин Линь. Линь Чунди мертв. И так же, как эту безделушку, унесенную течением, тебе его больше никогда не вернуть.
Превозмогая слабость в коленях, я развернулся и зашагал к выходу. Но не успел сделать и трех шагов, как позади раздался оглушительный всплеск. Этот звук заставил меня застыть. Обернувшись, я увидел распахнутую настежь раму. Подбежав к окну, я не обнаружил ничего, кроме расходящихся по воде кругов.
— Братец, — раздался от двери вкрадчивый голос наследного принца.
Я поспешил поднять с пола брошенное Линь Чжунтанем одеяние, но наследный принц преградил мне путь. Его липкий, бесстыдный взор скользнул по моему телу. Наследник протянул руку, небрежно перебирая пряди моих распущенных волос. Я отшатнулся, но он лишь шагнул следом, загоняя меня в угол.
— Что тебе нужно? — процедил я, из последних сил сдерживая дрожь в голосе.
Цзян Цзюаньчао лениво улыбнулся, глядя мне прямо в глаза:
— Да ничего особенного. Просто хотел убедиться, что мой драгоценный братец цел и невредим. Какое счастье, что Чатай предпочитает женщин и не зарится на мужчин.
Он набросил на мои плечи свой роскошный плащ:
— Возвращаемся во дворец. Отец и благородная супруга Чжуан бледнеют от беспокойства.
Я пристально посмотрел на него. Мелкие детали, на которые я прежде не обращал внимания, начали складываться в единую, пугающую картину.
— Ты ведь с самого начала знал, что сегодня произойдет?
Слишком легкий захват, корабль, который так и не отчалил от пристани, поразительно беспечная охрана… И этот плащ, который он предусмотрительно захватил с собой. Всё указывало на то, что наследный принц прекрасно ведал о разыгранной драме. На бледном, утонченном лице Цзян Цзюаньчао расплылась довольная улыбка:
— Рад видеть, что ты не окончательно лишился ума. Северяне, конечно, воины храбрые, но непроходимо глупые, точно стадо свиней. Император давно мечтал отодвинуть границы Бэйской династии подальше на север, и теперь у него появился безупречный повод для войны.
Он грубо сорвал с моей головы шелковую вуаль:
— Когда предстанешь перед отцом, не забудь выплакать побольше слез.
«Так вот оно что. Меня просто использовали как наживку. Стало понятно, почему стражники даже не пытались разглядеть мое лицо под накидкой — они знали, кто я, но предпочли молчать»
Как бы ни кипел во мне гнев, я понимал: устраивать сцену перед наследником сейчас бессмысленно. Молча сжав зубы, я позволил увести себя на берег. Наследный принц усадил меня в карету, а сам отправился улаживать дела с пленными варварами.
Экипаж всё не трогался с места. От нечего делать я приоткрыл занавеску на окне. Карета стояла у самого берега. На темной глади реки то и дело показывался смутный белый силуэт. Человек выныривал, судорожно хватал ртом воздух и снова погружался на глубину. Это продолжалось так долго, что у меня зарябило в глазах. Наконец фигура обессиленно побрела к суше.
Линь Чжунтань выполз на берег. Его одежда промокла насквозь и облепила тело, шаги были неверными и шаткими. Не успев сделать и нескольких шагов по сырому песку, он согнулся пополам и выплюнул струю темной крови.
Один из подоспевших гвардейцев попытался поддержать его под локоть, но Линь Чжунтань грубо оттолкнул его руку. Медленно разжав кулак, он уставился на мокрую безделушку, бережно зажатую в ладони, словно держал величайшее сокровище мира. Другой рукой он небрежно отер алую кровь, размазав ее по подбородку. И вдруг, словно почувствовав мой взгляд, резко вскинул голову. Наши глаза встретились.
Его лицо в этот миг казалось бледнее лунного света, а на фоне этой смертной белизны губы, испачканные кровью, пылали зловещим багрянцем. В полумраке он походил на прекрасного речного демона, восставшего из бездны.
Я бесстрастно отвел взор и задернул плотную занавеску окна.
***
Дворец Чунхуа
У самых дворцовых ворот карету настиг встревоженный возглас.
— Цунси! Сын мой, ты в карете? — раздался снаружи срывающийся голос благородной супруги Чжуан.
Опередив наследного принца, я сам распахнул дверцу экипажа. Стоило матери увидеть меня, как её глаза мгновенно налились слезами. Она протянула ко мне дрожащие руки:
— Цунси, спускайся скорее.
Я ступил на землю. Заметив, что на моих ногах нет даже обуви, она разрыдалась с новой силой.
Едва мы переступили порог дворца Чунхуа, матушка тут же велела слугам принести сухие вещи и теплые чулки, а сама принялась судорожно осматривать меня, выискивая раны. Я изо всех сил пытался запахнуть плащ, не желая показывать то, во что был одет под ним, но стоило мне увернуться, как она разражалась безутешными рыданиями. Пришлось подчиниться. Стоило ей увидеть мой разорванный наряд, как слезы хлынули из её глаз нескончаемым потоком.
Никто и никогда в обеих моих жизнях так не убивался по мне. Казалось бы, похитили меня, но благородная супруга Чжуан выглядела во сто крат несчастнее жертвы. Растерявшись от такой бури чувств, я робко потянулся к её лицу, желая утереть слезы. Заметив мое неловкое движение, она вымученно улыбнулась сквозь рыдания:
— Матушка в порядке, не тревожься. Ступай скорей омойся с дороги. Скоро прибудет твой отец. Не выходи к нему, притворись спящим и отдыхай.
Император действительно пожаловал очень скоро. Я послушно остался во внутренних покоях, благодаря чему стал невольным свидетелем их бурной ссоры.
— Неужели Ваше Величество позабыл, каких трудов мне стоило произвести Цунси на свет?! — гневно восклицала благородная супруга. — Я мучилась в родах день и ночь, несколько раз лишалась чувств! Сын родился слабым, и из-за его недуга даже ничтожные слуги смели потешаться над ним втихомолку! И вот теперь, когда мальчик наконец пошел на поправку, Ваше Величество безжалостно делает его наживкой в своей игре?! А если бы северные дикари растерзали его?! Вы хоть на мгновение задумались об этом?!
— Мяо-эр, утихомирь свой гнев, — оправдывался повелитель. — Я вовсе не желал подвергать Цунси опасности. Это коварные северяне…
— Неужели Ваше Величество и впрямь ничего не ведал?! — яростно перебила его благородная супруга Чжуан. — Дворцовая стража бдит день и ночь, как же чужакам удалось столь легко выкрасть принца?! Ради того, чтобы одним махом выкурить лазутчиков из столицы, вы хладнокровно пожертвовали собственным сыном! Раз так, нам больше не о чем говорить. Сошлите нас с Цунси в Холодный дворец! Или нет, заприте в храме Энци, пусть мы до конца дней своих будем замаливать грехи на постной воде! Зачем мне этот никчемный титул благородной супруги, если я не могу уберечь собственную плоть и кровь?! Сердце Вашего Величества ничуть не болит за нашего ребенка!
— Мяо-эр, не руби с плеча. Прошу тебя, успокойся.
— Я не могу успокоиться! Видел бы ты, в каком состоянии мой мальчик вернулся во дворец! Он был смертельно напуган! Лишь недавно забылся тревожным сном, но даже во сне умолял отца спасти его!
Ее голос сорвался на рыдания, сквозь которые послышался тихий, заискивающий шепот императора.
— На сей раз я действительно совершил оплошность, — виновато признал государь, умоляя любимицу сменить гнев на милость. — Подобного больше не повторится. Мяо-эр, не плачь, прошу тебя. Позволь мне хотя бы взглянуть на Цунси.
Он даже забыл про свое царственное величие, заговорив как обычный провинившийся супруг.
— Не смей! — отрезала благородная супруга Чжуан. — Сын спит, не смей его тревожить. И я тебя еще не простила.
— Хорошо, хорошо, простишь позже. Завтра же я выделю для Цунси личный гвардейский отряд. Эти воины будут подчиняться исключительно его приказам, и ничьим больше. Ну же, Мяо-эр, довольно дуться.
Спустя какое-то время занавеска приподнялась, и в покои тихо вошла благородная супруга. Увидев, что я не сплю, она по привычке потянулась ко мне, собираясь баюкать, но я опередил её:
— Матушка, я могу уснуть сам. Иди отдыхай.
Услышав обращение «матушка», женщина, которая только что искусно крутила самим сыном неба, застыла на месте как вкопанная. Я мягко повторил:
— Матушка.
Лишь тогда она очнулась, порывисто бросилась ко мне и горько разрыдалась, напрочь позабыв о величии своего сана. Поколебавшись мгновение, я крепко обнял её в ответ.
«В прошлой жизни мне почти не доставалось материнской нежности, не говоря уже о такой жертвенной, готовой смести всё на своем пути любви. Раз уж небо даровало мне это благословение, я обязан отплатить ей сыновним почтением»
«Я больше не желаю прятаться за её спиной. Отныне я сам буду защищать свою матушку»
***
Императорский кабинет
Мне не было дела до того, как государь обошелся с северными послами, однако сегодня от слуг долетело известие: Линь Чжунтань призван во дворец для высочайшего награждения. Я поспешил в императорский кабинет.
В зале, помимо самого владыки и Линь Чжунтаня, находился и наследный принц. Заметив мое появление, император ласково поманил меня к себе:
— Цунси, дитя мое, что привело тебя сюда? Окрепли ли твои силы?
С момента моего похищения миновало уже семь дней. Старательно игнорируя коленопреклоненную фигуру Линь Чжунтаня, я чинно приблизился к трону и склонился в поклоне:
— Отец, ваш сын полностью оправился от недуга.
— Вот и славно, — государь отечески похлопал меня по плечу и вновь обратил взор на коленопреклоненного юношу. — Линь Чжунтань, ты совершил два великих деяния: превзошел спесивого северного посланника в учености и спас из беды нашего сына. За эти заслуги положена щедрая награда. Наследник поведал нам, что ты происходишь из благородного рода Линь из Гусу. Скажи, твой дед — Линь Цзувэнь?
— Так и есть, Ваше Величество, — ровным голосом отозвался Линь Чжунтань.
— Мы хорошо помним его, — задумчиво протянул император, уносясь мыслями в далекое прошлое. — Когда мы были еще юны, твой дед исправно нес службу в столице, а после, сославшись на преклонные лета, испросил позволения удалиться от дел и перевез семью в Гусу. Что ж… Хоть ты пока и не имеешь официального чина, но уже делом доказал верность престолу. Ввиду того, что в нынешнем году тебе предстоит держать государственные экзамены, мы не станем возлагать почести лично на тебя, но вознаградим твою семью. Род Линь из поколения в поколение славился преданностью. Сим указом мы жалуем твоему отцу титул хоу Цзянъиня. Пусть этот сан не передается по наследству, он обеспечит ему пожизненную славу и почет.
Стоявший подле трона наследный принц снисходительно усмехнулся:
— Линь Чжунтань, отчего же ты медлишь? Склони голову пред величайшей милостью государя.
Юноша совершил земной поклон:
— Чжунтань благодарит Ваше Величество за безграничную щедрость. Милосердие государя наполняет мое сердце трепетом и благоговением. Клянусь до последнего вздоха верой и правдой служить престолу и не жалеть сил на благо Бэйской династии.
Подобные указы обычно доставлялись в провинцию доверенными евнухами из личной канцелярии императора. Глядя на склонную спину Линь Чжунтаня, я внезапно ощутил, как в голове созрел дерзкий замысел.
— Отец, — звонко заговорил я, привлекая внимание государя. — Линь Чжунтаню я обязан своей спасенной жизнью. Было бы справедливо, если бы почетную миссию по вручению этого указа его родителю возложили на меня. Ваш сын никогда прежде не покидал пределов столицы и всем сердцем мечтает воочию узреть воспетые поэтами живописные просторы Гусу.
http://bllate.org/book/34746/4688945
Готово:
