Глава 30
Наследный принц помрачнел, взгляд его сделался колючим и ледяным, а с губ сорвался тихий, пренебрежительный смешок.
Но едва он собрался ответить, как благородная супруга Чжуан ласково перехватила мою руку и укоризненно покачала головой:
— Цунси, ну что ты такое говоришь? Наследный принц вовсе не собачка, ты обознался. — Она повернулась к разгневанному пасынку и примирительно улыбнулась: — Ваше Высочество, не принимайте близко к сердцу слова Цунси. Вы ведь и сами знаете, что этот ребёнок с малых лет умом немного слабее остальных.
— Немного слабее? — эхом отозвался наследный принц, криво усмехнувшись.
Он перевёл тяжёлый взгляд с мачехи на меня. Я же преспокойно продолжал уплетать угощения. Решив, должно быть, что препираться со мной бесполезно, царевич потерял к этой забаве всякий интерес.
— Что ж, судя по всему, брату пришлась не по душе подаренная мною лисица, — холодно бросил он. — Что же, в таком случае велю пустить это ничтожное зверье на зимнюю шапку и прислать её тебе.
Он резко поднялся, собираясь уйти, но напоследок я проводил его взглядом и невинно произнёс в спину:
— Прощай, собачка.
Шаги наследного принца тут же оборвались. Он застыл на месте как вкопанный.
— Цунси! — благородная супруга Чжуан шутливо ущипнула меня за щёку. — Ну сколько можно повторять? Это твой старший брат, наследный принц, а вовсе не собака. Ох, видать, придётся и впрямь раздобыть для тебя какого-нибудь смирного щенка, раз тебе так хочется.
Наследный принц не проронил ни слова. Лишь гневно взмахнул широкими рукавами и стремительно удалился.
В течение следующих нескольких дней мне довелось повидаться и с остальными принцами.
Прежде, во время учёбы в Императорской академии, мне никогда не доводилось слышать о девятом сыне государя. Теперь стало ясно почему: бедняга, очевидно, рос не просто недалёким, а по-настоящему слабоумным. Решительно все вокруг разговаривали со мной так, словно перед ними сидел несмышлёный младенец.
Даже сводные братья держались на удивление дружелюбно. Должно быть, они видели во мне лишь безобидного дурачка, не способного ввязаться в борьбу за власть — ведь убогого дурачка никто и никогда не посадит на драконий престол. Вот только их снисходительная ласка изрядно утомляла: ну не испытывал я никакой тяги к детским погремушкам!
— Цунси, ну-ка взгляни сюда! Нравится четвертому брату его игрушка? Смотри, какая погремушка! — забасил четвертый принц. — Покрутишь посильнее — затрещит на весь дворец!
Этот царственный брат уродился настоящим богатырем — широкоплечий, могучий, с окладистой холёной бородой. Хоть они с наследным принцем были ровесниками, выглядел великан старше его как минимум на десяток лет.
Увидев, как этот громила присел передо мной на корточки и настойчиво суёт мне под нос расписной барабанчик, я невольно отшатнулся. Но стоило мне отклониться назад, как четвертого принца бесцеремонно оттолкнули в сторону.
— Цунси, егоза, посмотри лучше, что у меня есть, — мягко пропел второй принц, оттесняя брата.
Из-за спины он извлёк целую охапку леденцовых фигурок на палочках и принялся увлечённо их расхваливать:
— Гляди, это Тегуай Ли, он хроменький. А это Хэ Сяньгу, у неё в руках спелый персик. Хочешь сладкого персика, а, Цунси?
— Ну что за ребячество, второй брат! Сладкие фигурки — это же скука смертная, — вмешался шестой принц. — Цунси, милый, взгляни на моего бумажного змея! Хочешь пойти со мной в сад и запустить его в самое небо?
— Куда ему змея запускать, ещё споткнётся и расшибётся! — заворчал пятый принц. — Намного безопаснее поиграть со зверушками. Посмотри, какой грозный тряпичный тигр! Совсем как настоящий!
Я лишь раздражённо нахмурился. Ни одно из предложенных развлечений меня не прельщало — я ведь давно вышел из младенческого возраста! Пока братья увлечённо спорили и препирались, решая, чья забава лучше, я молча поднялся со стула.
В палате мгновенно воцарилась тишина. Все взоры устремились на меня.
Немного подумав, я выдавил:
— Я спать хочу.
Их лица вытянулись от изумления. Я уж было затрепетал, гадая, не выдал ли себя неосторожным словом, но гнетущее молчание нарушил четвертый принц:
— А ведь наследник не соврал! Наш Цунси и впрямь соображает получше прежнего. Ну-ка, братец, что ещё ты умеешь говорить? Назови меня «четвёртым братом», порадуй душу!
Остальные тут же зашумели, наперебой требуя, чтобы я первым делом обратился именно к ним.
Однако они не были моими братьями, да и сам я не являлся настоящим девятым принцем. Не желая потакать их капризам, я молча развернулся и ушёл в опочивальню.
Пока гости докучали мне своим вниманием, благородная супруга Чжуан уединилась с Его Величеством. К её возвращению принцы уже разошлись. Наскоро сменив пышные дворцовые одежды на домашнее платье, она сразу же поспешила ко мне в покои.
По заведённым в империи обычаям, царевичам, едва им исполнялось четырнадцать лет, полагалось покидать материнские покои и переселяться в отдельные дворцы. Позже, после обряда совершеннолетия, им жаловали титулы и уделы за пределами Запретного города. Исключение делалось лишь для наследника престола, чей дом отныне и навек располагался в Восточном дворце.
Однако девятому принцу шёл уже восемнадцатый год, а он по-прежнему делил кров с благородной супругой.
— Ну, мой Цунси, весело тебе было сегодня с братьями? — ласково спросила благородная супруга, присаживаясь на край моей постели.
Она уже успела снять вычурные золотые шпильки и смыть белила. В простом домашнем платье, без дорогих украшений, она ничем не напоминала высокородную госпожу, перед которой трепетал весь двор. Сейчас передо мной сидела самая обыкновенная, любящая мать.
Поначалу её чрезмерная забота тяготила меня, но постепенно я привык к тому, что она подолгу сидит у моего ложа, тихо рассказывая о чём-то своём.
— Вполне, — негромко отозвался я.
— Если тебе нравится их общество — играй на здоровье. А если наскучат — можешь и вовсе не обращать на них внимания, — мягко улыбнулась женщина. — Моему Цунси ни о чём не нужно беспокоиться. Тебе не нужно ничего делать, ведь и отец-император, и я любим тебя больше жизни.
Я на мгновение замер, поражённый её словами.
Неужели можно быть просто обузой, не делать абсолютно ничего — и всё равно купаться в родительской любви?
— Цунси, маленький мой, почему ты плачешь? Разве матушка сказала что-то не то?
Слыша её встревоженный голос, я хотел лишь одного — спрятаться, зарыться в одеяло с головой. Ведь я не был её сыном. Я был чужаком, нагло присвоившим чужую ласку, тепло и заботу, предназначавшиеся другому.
— Что за глупости ты бормочешь? Ты — моё дитя. Был им прежде и останешься навеки.
Тёплые, благоухающие благовониями ладони бережно освободили моё лицо из плена шёлкового одеяла. В глазах благородной супруги Чжуан дрожали слёзы.
— Глупый мой малыш... Знаешь ли ты, как долго я ждала? Я так мечтала, что когда-нибудь ты вырастешь и назовёшь меня мамой, матушкой... Но даже если этому не суждено случиться, мне всё равно. Лишь бы ты был жив и здоров, большего мне не нужно.
Оказывается, терзавшие меня мысли сорвались с губ прежде, чем я успел их сдержать.
Я отчаянно замотал головой, с трудом выдавливая сквозь стиснутые зубы:
— Нет... нет, я... я не...
— Ты — мой сын! — с нажимом возразила благородная супруга.
В её прекрасных глазах смешались глубокая обида и щемящая нежность.
— Материнское сердце невозможно обмануть, я никогда не спутаю своего ребёнка с чужим. Цунси, умоляю, назови меня матерью... хоть один разок.
Я беззвучно приоткрыл рот, но горло словно сдавило спазмом — я так и не смог выдавить ни единого звука.
В глубине её взгляда промелькнула тень разочарования, однако она тут же ласково улыбнулась:
— Ничего, мой хороший. Мы никуда не спешим. Время уже позднее, ложись-ка спать.
Стоило мне закрыть глаза, как благородная супруга Чжуан, вопреки обыкновению, не спешила уходить. Она оставалась сидеть у постели, терпеливо оберегая мой сон. Порой к ней присоединялся и Его Величество — тогда они сидели вдвоём, тихо перешёптываясь. В первые дни, когда мой разум блуждал в густом тумане беспамятства, я засыпал без труда, утомлённый малейшим усилием.
Сейчас же мне хотелось уговорить её вернуться к себе и отдохнуть, однако стоило мне приоткрыть рот, как она запела тихую колыбельную. То были не нежные, тягучие напевы моей родной Гусу, а протяжная, суровая мелодия бескрайних северо-западных степей. Поначалу этот непривычный мотив казался чуждым, но постепенно под мерный шёпот чужой песни я незаметно провалился в глубокий сон.
***
На следующее утро я проснулся от приглушённого шёпота у самого изголовья, но открывать глаза не спешил.
— Спит как ангел, даже щёчки разрумянились, — раздался тихий, добродушный мужской голос.
— Ваше Величество, не нужно его трогать, — послышался предостерегающий шёпот матушки. — Мальчик только уснул, вы его разбудите.
— Не разбужу, у него всегда был богатырский сон. Ладно-ладно, не буду ворчать. Раз уж мне нельзя ущипнуть сына, тогда я ущипну мою ненаглядную Мяо-эр.
— Ваше Величество! — в голосе благородной супруги послышалось напускное возмущение, которое тут же сменилось тихим, смущённым смехом.
Услышав весьма недвусмысленные шорохи, я зажмурился ещё крепче, моля богов, чтобы царственная чета поскорее ушла. К моему облегчению, они вскоре покинули опочивальню. С облегчением выдохнув, я решил ещё немного поваляться в постели, прежде чем подниматься.
Чуть позже вошла матушка Ань, личная служанка благородной супруги, чтобы помочь мне умыться и одеться. Её появление изрядно меня удивило, однако вскоре всё прояснилось: завершив утренний приём, Его Величество увёз мою названую мать в загородную усадьбу развеяться. Вернуться они должны были лишь на следующий день.
Уезжая, благородная супруга Чжуан специально приказала верной няньке остаться во дворце, дабы присматривать за мной.
После сытного обеда мне стало невыносимо скучно. Я уже собирался велеть слугам принести какую-нибудь книгу, как вдруг снаружи зычно выкрикнули:
— Его Высочество наследный принц пожаловал!
Услышав это известие, матушка Ань заметно подобралась, а лицо её на мгновение окаменело.
— Братец, гляди, какую диковинку я тебе припас! — высокомерный голос гостя раздался ещё до того, как он перешагнул порог.
Наследный принц вошёл, ведя на поводке огромного пса. Зверь был черен как смоль, поджарый и длинноногий — совсем не похож на изнеженных комнатных собачонок, которых обычно держали придворные дамы.
— Ваше Высочество, зачем же вы привели столь грозного зверя в жилые покои? — совершая чинный поклон, невозмутимо произнесла матушка Ань. Её тон оставался безукоризненно вежливым, но в голосе звенели стальные нотки. — Девятый принц лишь недавно оправился от тяжёлого недуга. Не ровен час, испугается — Его Величество и благородная супруга Чжуан места себе от тревоги не найдут.
Уголки губ наследника презрительно поползли вверх.
— Пустое, матушка Ань. Братец сам давеча изволил заявить, что без ума от собачек, — парировал он и шагнул ко мне. — Ну что, Цунси, нравится?
Огромный пёс тут же натянул поводок и потянулся ко мне, шумно втягивая ноздрями воздух. Матушка Ань рванулась вперёд, намереваясь заслонить меня от животного, но ледяной взгляд принца пригвоздил её к месту.
— Разве я позволял тебе подниматься, матушка? — процедил он сквозь зубы. — С каких это пор слуги вольны нарушать приказ наследника престола? Впрочем, я как раз проголодался. Помнится, ты знатно готовишь розовые пирожные. Вот и ступай на кухню, состряпай для меня тарелочку.
Против воли будущего государя не попрёшь. Матушке Ань не оставалось ничего другого, кроме как смиренно склонить голову и отступить. Перед уходом она красноречиво зыркнула на притаившихся в углу слуг, наказывая им не спускать с нас глаз. Однако стоило дверям за ней захлопнуться, как наследник сухо бросил остальным дворцовым служкам:
— Вон. Все до единого.
В просторном зале воцарилась зловещая тишина. Мы остались втроём: я, мой высокомерный «брат» и его устрашающий чёрный пёс.
Наследник медленно склонился ко мне, и на его красивом лице проступила змеиная усмешка.
— Ну что, братец, поиграем?
Я смерил его долгим, немигающим взглядом, а затем медленно протянул руку и крепко ухватился за расшитый золотом рукав его шёлкового халата.
— Поиграем, — невинно пролепетал я. — Хочу покататься на собачке.
Принц удивлённо приподнял бровь:
— Покататься? На ней? — Он потянул за поводок, подзывая пса ближе. Но заметив, что мой пристальный, насмешливый взгляд устремлён вовсе не на животное, а прямо ему в глаза, мгновенно сообразил, к чему я клоню. Его холёное лицо вмиг исказилось от ярости.
— На мне покататься вздумал, убогий?! — прошипел он, хватая меня за ворот. — Раскатал губу, дурак! Хочешь кататься — валяй, оседлай эту тварь!
Он бесцеремонно рванул меня на себя, силой пытаясь усадить на спину испуганного пса. Разумеется, собака взбрыкнула и зарычала, а я принялся отчаянно брыкаться и вырываться из цепких пальцев мерзавца. В пылу борьбы мне удалось с силой толкнуть принца в грудь. Не ожидая такого отпора, он покачнулся, а я, потеряв равновесие, кубарем полетел на пол, с размаху ударившись коленями о твёрдые каменные плиты.
Грохот падения и поднявшийся переполох заставили Его Величество и благородную супругу Чжуан спешно прервать загородный отдых и вернуться во дворец. Срочно созванный глава ведомства императорских лекарей, Директор Цинь, осмотрел меня и вынес вердикт: ушибы на коленях пустяковые, однако юный принц перенёс сильнейшее потрясение от испуга перед свирепым зверем. Именно из-за этого меня била непрекращающаяся дрожь, а из глаз то и дело катились слёзы.
Выслушав доклад лекаря, император медленно повернул голову и одарил стоявшего позади наследника тяжёлым, сулящим кару взглядом. Благородная супруга Чжуан, бледная от волнения, тихо приказала присутствующим:
— Оставьте нас. Все свободны.
Когда целители и челядь покинули покои, а тяжёлые створки дверей глухо захлопнулись, гнев государя наконец вырвался наружу:
— Мерзавец! — грозно прикрикнул он на сына. — Ты — старший брат, будущий правитель этой страны! Вместо того чтобы оберегать больного родственника, ты притащил в его покои дикого зверя! Чего ты добивался? Решил загнать его в могилу от страха?!
Наследник покорно склонил голову, пряча злой блеск в глазах.
— Отец-император, пощадите, у меня и в мыслях не было причинить вред брату, — заговорил он притворно-покаянным тоном. — Цунси сам недавно обмолвился, что очень хочет собаку. Желая порадовать его, я велел разыскать самого смирного пса в столичных питомниках. Кто же мог знать, что едва завидев зверя, брат решит взгромоздиться на него верхом? Собака испугалась, началась суматоха... Сын признаёт свою оплошность и молит о прощении.
— Не мне кайся, а ему! — в гневе отмахнулся повелитель. — Ступай к брату. И пока Цунси не успокоится и не перестанет лить слёзы, ты и шагу не ступишь в свой Восточный дворец! Будешь сидеть подле него день и ночь!
Приоткрыв щёлочку между шёлковыми занавесями ложа, я заглянул во внешнюю палату и тут же натолкнулся на пристальный взгляд наследника. Заметив, что я наблюдаю за ним, он едва заметно прищурил свои хищные раскосые глаза. В их глубине полыхнула яростная, неприкрытая угроза, способная напугать любого до полусмерти. Однако уже в следующее мгновение принц искусно нацепил маску радушия и покорности. Приблизившись к постели, он склонился надо мной с самым кротким и заботливым видом.
— Братец, прости непутёвого старшего брата. Не стоило мне приводить этого глупого пса...
Внезапно он осёкся на полуслове, поскольку мои пальцы мёртвой хваткой вцепились в его роскошное одеяние.
Я шмыгнул носом и, жалобно всхлипывая, упрямо протянул:
— Хочу... хочу кататься на собачке!
Лицо наследника мгновенно пошло пятнами от едва сдерживаемой ярости. Он явно не ожидал от полоумного дурачка подобной наглости прямо на глазах у отца. Едва он раскрыл рот, готовый взорваться гневом, как стоявшая рядом благородная супруга Чжуан испуганно всплеснула руками:
— Цунси, глупенький, о чём ты просишь? Хочешь, чтобы твой царственный брат покатал тебя на закорках? Ну конечно же, нельзя! Твой брат — наследник престола, его статус слишком высок для подобных ребячеств. Если тебе так хочется покататься, давай матушка сама поносит тебя, ладно? Не плачь больше, погляди только — все глазки выплакал, опухли совсем. Иди ко мне, я сама тебя покатаю.
Она потянулась ко мне, пытаясь перехватить мои руки, но я лишь крепче сжал в кулаках дорогую парчу наследного принца и завыл ещё громче:
— Не хочу маму!.. Хочу кататься на собачке!..
— Цунси, веди себя прилично, — укоризненно покачала головой матушка.
Однако император, наблюдавший за этой сценой, нахмурился пуще прежнего и ледяным тоном оборвал её:
— С чего бы это вдруг ему нельзя покатать брата? Всё, что сегодня стряслось с Цунси — целиком его вина. Ну же, наследник престола, живей.
Я краем глаза заметил, как кулаки моего царственного брата сжались с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Спустя мгновение он заставил себя расслабиться, и на его красивом, холёном лице проступила натянутая, приторно-сладкая улыбка:
— Что же, раз отец велит... Сын с радостью покатает младшего брата.
http://bllate.org/book/34746/4626346
Готово:
