Вокруг Императора всегда были люди: одни пытались ему угодить, другие давали верные советы. Однако, поддавшись предвзятости, стоило кому-либо заговорить о проступках Третьего принца, как Император тут же решал, что это происки людей Наследного принца.
Те же, кто осмеливался давать прямые советы, не стали бы говорить так откровенно, как Чэн Янь. Он же выпалил прямо: империя, которую ты с таким трудом отвоевал и оберегал, попав в руки твоего сына, будет уничтожена.
Увидев, как меняется лицо Императора, Чэн Янь решил ударить еще сильнее:
— Ваше Величество — Сын Неба. Потомки рассудят, были ли ваши деяния добром или злом. Но в итоге получится, что вы создали эпоху процветания, а назначенный вами преемник эту эпоху погубил.
Лицо Императора окончательно помрачнело. Он дорожил своей репутацией, даже той, что останется после смерти.
Чэн Яню больше не нужно было приводить примеры. На самом деле Император и сам был в курсе того, что творили в последние годы Наследный принц и Третий принц, понимая методы и последствия их действий.
И всё же он произнес:
— Чэн Янь, как бы красиво ты ни говорил, всё это лишь твои домыслы.
Чэн Янь с усмешкой вздохнул.
Это были не просто домыслы. Это было то, что произошло на самом деле: свержение Наследного принца, насильственный захват власти Третьим принцем и всё, что последовало за его воцарением.
Масштабные наводнения на побережье, голод на западе, набеги японских пиратов. Новый император, терзаемый паранойей и приближающий к себе лишь угодников, оказался не в силах справиться ни со стихийными бедствиями, ни с людскими распрями. Тяжкие налоги вынудили народ по всей стране взяться за оружие. В конечном итоге страна распалась на уделы, погрузившись в хаос, который этот Малый мир не смог вынести и полностью погиб.
Главная цель, с которой Чэн Янь прибыл сюда, — предотвратить этот крах.
Еще несколько заданий назад он понял: будучи Системой по спасению пушечного мяса, он помогает персонажам изменить их трагические судьбы не только ради получения Силы души.
На самом деле, как Система, Чэн Янь существовал для поддержания стабильности.
Многие из этих Малых миров рождались из художественных произведений и обладали простым мироустройством. Стоило такому миру получить серьезное повреждение, как он попросту разрушался. А обладателями такой разрушительной силы чаще всего оказывались главные герои, наделенные невероятной удачей. Например, герой этого мира — Третий принц.
Главный герой мог вести себя как угодно, ведь его защищала сама судьба. Но что случится, когда удача иссякнет? Для Малого мира это обернется катастрофой.
А для Первоистока стабильно функционирующий мир генерировал куда больше энергии, чем тот, что был истощен и разрушен.
Чэн Янь осознал эту истину, лишь проанализировав полученную Силу души после того, как несколько раз помог своим подопечным изменить жизнь и попутно спас мир.
Конечно, он не мог забросить миссию по спасению пушечного мяса, ведь если бы его объект погиб, Чэн Янь был бы вынужден покинуть Малый мир, став при этом крайне уязвимым.
— Ваше Величество, если бы кто-то сказал вам, что Цзюнь-ван собирается совершить государственный переворот, поверили бы вы?
Император замер, не ответив.
Чэн Янь продолжил:
— Вы бы не поверили, зная, что Цзюнь-ван ведет себя как ребенок и бесконечно вам доверяет. Но если бы кто-то подстроил всё так, чтобы обвинить его, вы бы всё равно решили поверить, не так ли?
Император, чьи мысли были раскрыты, промолчал.
Для него не существовало понятия братской любви. Если бы Чу Ван не был таким юным и слабоумным, он бы никогда не позволил ему дожить до сегодняшнего дня.
Чэн Янь вздохнул:
— Ваше Величество, подумайте: если кто-то подставляет Цзюнь-вана, то, скорее всего, приплетает интриги родственников со стороны матери. Неужели их цель — просто смерть Цзюнь-вана?
Мать Цзюнь-вана и мать нынешнего Наследного принца принадлежали к одному роду. Было очевидно, с кем на самом деле идет борьба.
— К чему ты клонишь?
Чэн Янь прямо посмотрел в глаза Императору:
— Ваше Величество, кое-кто уже это сделал.
Закончив, Чэн Янь внезапно распахнул полы халата и опустился на одно колено.
— Верите вы мне или нет, но всё, что делает Чэн, продиктовано преданностью вам и народу, а также заботой о Цзюнь-ване. И десять лет назад, и сейчас, он никогда не стремился к власти. Десять лет назад его невинного отравили, и истинного виновника так и не нашли. Сегодня, спустя десять лет, я не хочу видеть, как Цзюнь-ван снова становится жертвой несправедливых обвинений.
Император пристально изучал Чэн Яня, но тот не отвел взгляда. В конце концов, Император первым сдался и вздохнул:
— Я не стану трогать своего брата.
Камень с души Чэн Яня наконец упал. Девять-пять — высший титул, а значит, император дорожит лицом. Чэн Янь уже открыто заявил о том, что некто пытается очернить Цзюнь-вана, так что в следующий раз эта уловка не сработает.
Он поблагодарил Императора и добавил:
— Ваше Величество, почему бы вам не воспользоваться этим случаем и не проверить, кто на самом деле покушается на ваш трон?
— О чем ты?
— Вам достаточно уйти из Резиденции удельного князя, изобразив гнев. Те, кто уже расставил там свои сети, решат, что всё прошло успешно, и неизбежно выдадут себя.
Император всё еще смотрел на него. Чэн Янь стоял на одном колене, но его взгляд был прямым и спокойным, а снизу вверх он смотрел на монарха без тени подобострастия.
— Мне вот что любопытно: почему ты так рьяно защищаешь моего брата? Только не надо кормить меня жалкими сказками.
Чэн Янь изогнул губы в улыбке и, чеканя каждое слово, произнес:
— Я питаю нежные чувства к Цзюнь-вану. Прошу Ваше Величество даровать нам разрешение на брак.
Император едва не задохнулся:
— Что ты сказал?!
Чэн Янь поднялся на ноги, отряхнул пыль с одежды и добавил:
— Цзюнь-ван тоже питает чувства ко мне.
— Да! Император-брат! Я люблю Чэн Яня, я хочу жениться на нем!
Голос Чу Вана раздался из-за пределов зала. Оба мужчины изумленно обернулись: Чу Ван ворвался внутрь и, бросившись к Чэн Яню, крепко обнял его.
Чэн Янь замер, улыбка на его губах стала мягче, и он ласково погладил Чу Вана по волосам.
Император, глядя на Чэн Яня, теперь испытывал лишь раздражение:
— Ван'эр! Ты понимаешь, что говоришь?
Чу Ван, уткнувшись лицом в грудь Чэн Яня, поднял голову и посмотрел на брата невинным и чистым взглядом:
— Разве Император-брат не говорил, что если мне кто-то понравится, я должен рассказать вам, и вы устроите мне свадьбу?
Император тяжело задышал, не зная, что ответить брату. Он перевел взгляд на Чэн Яня и увидел, что тот улыбается с полной уверенностью, даже не пытаясь отстраниться от Чу Вана. Вспомнив, как тот клянчил разрешения погулять с Чэн Янем, Император почувствовал, как в голове загудело.
Он был так разгневан, что не мог вымолвить ни слова. Чем дольше он смотрел на Чэн Яня, тем больше тот его раздражал, поэтому он просто развернулся и зашагал прочь.
В этот раз притворяться не пришлось: Его Величество действительно был в ярости и вернулся во дворец, кипя от гнева.
Когда Император ушел, Чэн Янь отстранил от себя Чу Вана и спросил:
— Как долго ты стоял за дверью и слушал?
Чу Ван сбросил с лица маску невинности, поджал губы, а в его глазах промелькнула грусть.
— Я всё слышал.
Чэн Янь не знал, как утешить Чу Вана.
Тот стал умнее, его мыслительный процесс ускорился, но за прошедшие восемнадцать лет мир в глазах Чу Вана был кристально чистым, и он продолжал смотреть на него с прежней наивностью. Но в одно мгновение он осознал: ради власти в стенах дворца плетется слишком много интриг. Он оказался невинной жертвой, которую использовали, и даже брат, которому он так доверял, подумывал о том, чтобы пожертвовать им.
Чэн Янь мягко гладил его по волосам. У Чу Вана они не были собраны в прическу, черные пряди падали на плечи, обвиваясь вокруг пальцев Чэн Яня.
В глазах Чу Вана застыло замешательство, он даже не замечал ласки.
Неужели он ненавидит? Даже если бы ненавидел, даже если бы хотел отомстить, он не знал, на кого направлять свой гнев, не знал, кто именно его подставил. К тому же, он не любил чувство ненависти. В книгах он читал немало историй: люди, чьи глаза были застланы обидой, тратили всю жизнь на то, чтобы лелеять злобу и мстить одному человеку. Читая это, он всегда думал, что такие люди глупы — ведь в жизни есть столько радостей...
Но те слова всё еще эхом отдавались в груди. Он не мог их забыть, как не мог и вести себя как прежде, безмятежно ласкаясь к брату.
Чу Ван ощутил стеснение в груди, обнял Чэн Яня за талию и прошептал:
— Чэн Янь, я хочу уехать отсюда...
Чэн Янь помедлил, а затем медленно ответил:
— Хорошо. Куда бы ты ни отправился, я буду рядом.
Он и сам подумывал об этом раньше: в столице слишком много грязи и суеты. С его статусом Чу Ван всегда будет вызывать опасения, лучше уехать подальше, где их никто не достанет, обретя долгожданную свободу.
В этот раз их мысли совпали.
Следующие несколько дней во дворце было тихо. Император прислал старого евнуха, Чэн Янь передал ему сотню пилюль бессмертия и сообщил, что его запасы иссякли до самого дна, больше ничего не осталось.
Вскоре пришел и императорский указ о бракосочетании. Поскольку Чу Ван был Цзюнь-ваном, этот указ гласил, что Чэн Янь становится супругой Цзюнь-вана, свадьба должна была состояться в назначенный день.
Когда указ был оглашен, Чу Ван был явно счастлив. Несмотря на обиду на Императора, это не повлияло на его ожидание свадьбы. Теперь он уже был грамотен, хотя при посторонних притворялся простаком. Проводив евнуха, он крепко прижал указ к себе, перечитывая его снова и снова.
Чэн Янь ущипнул его за щеку, позволяя насладиться моментом.
Книжник стоял рядом, наблюдая за ними, и, дергая уголком рта, никак не мог заставить себя выговорить супруга Цзюнь-вана. В итоге он просто сказал:
— Поздравляю Цзюнь-вана! Поздравляю господина Чэна!
Чу Ван поднял голову и посмотрел на Чэн Яня:
— Чэн Янь, я сегодня такой счастливый! Давай наградим всех слуг в резиденции серебром и дадим им три дня выходных!
Чэн Янь поспешно возразил:
— Наградить можно, но если дать три дня выходных, кто будет готовиться к свадьбе?
Чу Ван поднял глаза на него:
— О, так быстро нужно готовиться? Я женюсь впервые, не... не очень понимаю...
Чэн Янь тихо кашлянул, отвел взгляд, чувствуя, как сердце забилось чаще:
— А кто не впервые?! Кхм, я к тому, что посмотрел календарь — через месяц будет благоприятный день, давайте поженимся тогда!
Слишком долго он был холостяком, так что нервничать перед свадьбой — это нормально!
Чу Ван схватил Чэн Яня за руку, его лицо просияло:
— Отлично!
Чэн Янь невольно улыбнулся в ответ.
Чу Ван о чем-то задумался и снова спросил:
— Чэн Янь, после свадьбы мне... мне нужно будет называть тебя супруга?
http://bllate.org/book/34743/4289129
Готово:
