Гора Обители Феникса, Павильон Пурпурных Звёзд
Вернувшись из Зала Пурпурных Облаков после долгого совета со старейшинами, Чэнь Нинъюй обошёл весь Павильон Пурпурных Звёзд, но Линь Цинщао так и не нашёл.
Он заглянул в его комнату — чисто. Новые вещи, которые тот недавно приобрёл, исчезли, как и лекарственные травы, оставленные Чу Миюнь. Неужели Цинсяо ушёл, даже не попрощавшись?
Случилось что-то спешное? Но даже в спешке можно было оставить хоть какую-то записку!
Или он всё же отправился в Город Мирного Лета вслед за лекарем Чу? Нет, в прошлый раз отношение Цинсяо к нему изменилось настолько явно, что он вряд ли стал бы снова его преследовать.
Почему же он ушёл? И куда теперь направится?
Чэнь Нинъюй с горечью осознал, как ничтожно мало знает о Линь Цинщао. Чтобы найти хоть какую-то зацепку, он поспешил к своей младшей сестре, Чэнь Жоси.
Но та лишь растерянно развела руками. Видя, что после отъезда лекаря Чу гость пребывал в глубоком унынии, она все эти дни просто не решалась его беспокоить.
— Брат, как же так? — взволнованно заговорила Жоси. — Почему брат Цинсяо ушёл молча, ничего не сказав? Он ведь даже не поправился до конца!
В этом деле крылось нечто странное. Чэнь Нинъюй не находил себе места, чувствуя, как в груди разрастается глухая, тревожная пустота. Слишком внезапным было это исчезновение.
— Брат Цинсяо ранен, он не может управлять духовной силой. Вдруг с ним в дороге случится беда? — Жоси, не дождавшись ответа, затревожилась ещё сильнее. Она принялась мерить комнату шагами, растерянно бормоча: — Что же нам делать?
В этот момент на пороге показался Хань Шу, пришедший позвать Жоси на тренировку. Сделав шаг в комнату и заметив главу секты, он инстинктивно попытался отступить назад.
Но Чэнь Нинъюй уже перевёл на него взгляд. Бежать теперь — значило выдать своё смятение.
Справившись с собой, Хань Шу вошёл внутрь с самым невозмутимым видом.
— А, младший брат-глава тоже здесь, — ровным голосом произнёс он. — Я зашёл за Жоси. Хотел вместе посмотреть, как продвигается вчерашняя плавка пилюль.
Но Жоси сейчас было совсем не до алхимии. На её лице отразилась неподдельная грусть.
— Иди один, старший брат Хань, — уныло отозвалась она. — Брат Цинсяо ушёл, мне так тяжело на душе, что никуда идти не хочется!
— Линь Цинсяо ушёл? — Хань Шу разыграл крайнее удивление, после чего поспешил успокоить девушку: — Впрочем, он ведь никогда не принадлежал к нашей Секте Взмывающих в Небеса. Рано или поздно ему следовало уйти, так что не принимай это близко к сердцу.
Чэнь Нинъюй не сводил с Хань Шу пристального взгляда с самой секунды его появления. Между Хань Шу и Линь Цинщао давно пролегла глубокая вражда, полная недоразумений — настолько острая, что при встрече они готовы были сразу браться за мечи.
Но пока раненый Цинсяо оставался на горе, Хань Шу вёл себя непривычно тихо и не искал ссор.
Чэнь Нинъюй понимал: это потому, что он солгал ему, будто наложил на Линь Цинщао и Чэнь Жоси Талисман Связанных Судеб. Это заставило Хань Шу умерить пыл.
Однако сейчас, услышав об исчезновении Цинсяо, тот отреагировал подозрительно равнодушно. Слишком спокойно. Чэнь Нинъюй скользнул взглядом по его фигуре и задержался на правой руке.
Хань Шу стоял спиной, но кожей чувствовал этот тяжёлый, изучающий взор. Ему стало не по себе. Наскоро бросив Жоси ещё пару дежурных фраз, он поспешил откланяться.
— Старший брат Хань, постой, — окликнул его Чэнь Нинъюй. — Что у тебя с рукой?
— Да пустяки, — Хань Шу скользнул взглядом по наскоро перебинтованной ладони и безмятежно улыбнулся. — Оступился случайно, порезался о камни.
— Вот как. Впредь будь осторожнее, — с мягкой улыбкой кивнул Чэнь Нинъюй.
Но едва Хань Шу скрылся за дверью, улыбка мгновенно сошла с лица главы секты. Слишком много совпадений для одного дня. Он решил немедленно вернуться в Павильон Пурпурных Звёзд и во всём разобраться.
***
В полузабытьи Линь Цинщао снова очутился в том самом исполинском Чёрном дворце. Ему снилось детство прежнего владельца тела, полное унижений и издевательств. Затем видение дрогнуло, сцена переменилась: он увидел себя уже взрослым, а обернувшись, столкнулся лицом к лицу со вторым молодым господином расы демонов — Лу Янем, к которому оригинал якобы питал глубокие чувства.
Лу Янь полулежал на постели в распахнутом чёрном шёлковом халате, выставляя напоказ подтянутую, рельефную грудь, которой позавидовал бы любой мужчина. Он был чертовски хорош собой и смотрел на Линь Цинщао с ленивой, порочной усмешкой.
Тьфу ты! С чего это он вдруг залюбовался мужиком?! Линь Цинщао мгновенно пришёл в себя — это явно были остаточные эмоции прежнего хозяина тела!
И почему каждый сон с этим Лу Янем обязательно скатывается в какую-то двусмысленную постельную чепуху? Ему вообще не интересны мужчины!
— Ну что, дело сделано? — лениво спросил Лу Янь. Он поймал длинную прядь волос Линь Цинщао и принялся медленно наматывать её на палец.
Прикосновение отозвалось в корнях волос лёгкой щекоткой, отчего Линь Цинщао невольно вспомнил, как Чэнь Нинъюй расчёсывал ему волосы в тот памятный вечер.
Испугавшись, что тело снова выдаст предательскую реакцию, Линь Цинщао резко вырвал прядь и холодно отчеканил:
— Я больше не буду на тебя работать.
Пальцы Лу Яня замерли. Взгляд мгновенно сделался ледяным.
Он презрительно усмехнулся и, рванувшись вперёд, мёртвой хваткой вцепился в тонкую шею Линь Цинщао.
— Ты хоть понимаешь, что бывает с теми, кто меня предаёт?! — процедил он сквозь зубы.
Удар застал Линь Цинщао врасплох. Воздух в лёгких иссяк, лицо залила краска, в глазах потемнело. Он отчаянно вцепился в чужие пальцы и изо всех сил толкнул демона в грудь.
— Ой-ёй! Папа, ты зачем Юньэр толкаешь? — тонкий детский голосок, прозвучавший в ночной тишине, окончательно вырвал Линь Цинщао из когтей кошмара. Он резко сел на постели, судорожно и глубоко глотая воздух.
Кое-как переведя дух, Линь Цинщао огляделся и заметил малышку, которая забавно барахталась в углу кровати. Похоже, он действительно отпихнул её во сне.
Линь Цинщао виновато почесал затылок и уже потянулся забрать Юньэр, как вдруг дикая, раздирающая боль пронзила грудную клетку. Дыхание перехватило, и он, прижав ладонь к сердцу, рухнул обратно на матрас.
Эта мука была точь-в-точь как приступ Заклятия Пожирания Сердца в Секте Божественных Лекарей, только во много раз яростнее. Линь Цинщао забился на постели, мгновенно взмокнув от холодного пота.
Услышав его хриплые стоны, Юньэр испугалась не на шутку.
— Папочка! Папочка, что с тобой? Ты заболел?
У него не оставалось сил даже на то, чтобы издать звук. Юньэр, собравшись с духом, прижала ладошки к его груди и принялась бережно вливать свою духовную силу, пытаясь унять эту жгучую боль.
Но она была всего лишь духом циня, и её духовных сил не шло ни в какое сравнение с мощью Чэнь Нинъюя. Облегчение оказалось ничтожным.
От невыносимой боли Линь Цинщао начал терять связь с реальностью. Ему почудилось, будто в ушах звучит тихий голос Чэнь Нинъюя, зовущий его: «Гэгэ...». Но стоило вслушаться — вокруг стояла лишь глухая тишина.
Затем до него донёсся едва уловимый цветочно-фруктовый аромат. Сознание окончательно поплыло.
Неужели это конец? Разве яд не был подавлен? Откуда этот внезапный приступ?
Вдруг на грудь навалилась какая-то мягкая тяжесть. Пересилив боль, Линь Цинщао приоткрыл глаза и увидел, что Юньэр без чувств лежит прямо на нём. В этот миг до него дошло: сладковатый запах не был галлюцинацией. Это одурманивающее благовоние!
Проклятье! Ну надо же так вляпаться... Неужели они забрели в разбойничий приют?
Линь Цинщао попытался пошевелиться, но конечности налились свинцом, а веки стали невыносимо тяжёлыми.
В этот момент дверь с тихим скрипом приоткрылась — видимо, хозяева, убедившись, что в комнате всё затихло, решили проверить добычу.
Вошедший трактирщик бросил взгляд на безупречное лицо Линь Цинщао, довольно потёр руки и похотливо осклабился:
— А ведь и правда, редкий товар!
— Ну вот, а ты мне не верил! — самодовольно ухмыльнулся его подручный. — Такой улов раз в сто лет попадается!
— Цыц... Какая кожа нежная, сразу и не признаешь, что мужик. Если сдать его в Павильон Взращивания Цветов, он там вмиг станет лучшим товаром! — Трактирщик смерил распластанное тело жадным взглядом, пуская слюни. В его грязных глазах читалось явное искушение сначала развлечься самому.
Линь Цинщао лежал с закрытыми глазами, но сознание ещё теплилось в нём.
Когда дверь только открылась, тяжесть на его груди исчезла — должно быть, Юньэр успела скрыть свой облик.
И тут же до него донеслись эти мерзкие, хриплые голоса.
Эти ублюдки вознамерились продать его в бордель! От ярости Линь Цинщао едва не захлебнулся кровью. Неужели ему суждено стать чьей-то подстилкой? Да лучше бы его разорвало от Заклятия Пожирания Сердца!
Злоба и отчаяние бессильно бушевали в его груди, но под сокрушительным напором яда и сонного зелья Линь Цинщао окончательно провалился в темноту.
— Хозяин, мне показалось, этот красавчик только что корчился от боли. Давай-ка поскорее доставим его на место, пока копыта не отбросил, а то вся работа насмарку! — поторопил подельник, которому не терпелось поскорее получить свою долю серебра.
— Ладно, хватай его, потащили, — неохотно согласился трактирщик, подходя к кровати.
— Странно... Он ведь заселялся с девчонкой. Куда она делась? — пробормотал парень, оглядывая пустую комнату.
Но долго ломать голову он не стал. Подхватив обмякшее тело под уздцы, сообщники бесшумно вынесли Линь Цинщао из комнаты.
***
По дороге к Павильону Пурпурных Звёзд Чэнь Нинъюй заметил в траве несколько тёмных капель. На углу придорожного валуна тоже виднелся бурый след.
В этой части горы никто не жил, кроме него самого, и лишь Линь Цинщао провёл здесь последние несколько дней.
Следовательно, это была его кровь. Кто-то упал здесь и сильно поранился, причём совсем недавно — от силы несколько часов назад.
То, что Линь Цинщао и Хань Шу пострадали в один и тот же день, никак не могло быть простой случайностью.
Чэнь Нинъюй вспомнил о Талисмане Ответного Удара, который он тайно закрепил на теле Цинсяо. Неужели сработала магия? Значит, перед своим уходом Хань Шу всё-таки выследил его и напал?
Вернувшись в Павильон Пурпурных Звёзд, Чэнь Нинъюй принялся методично обыскивать комнату за комнатой.
В его личном кабинете внимание привлекла настенная картина, висевшая слегка криво. За ней скрывался секретный лаз, ведущий к подножию горы, выход из которого он самолично запечатал барьером.
Плохо дело!
Холодный пот прошиб Чэнь Нинъюя. Если на Цинсяо напали, и он в панике бросился в этот проход, то сейчас он должен быть заперт в тупике у закрытого выхода!
Разум затмила паника. Руки Чэнь Нинъюя мелко дрожали, когда он активировал скрытый механизм стены. Брат, умоляю, только бы успеть! Только бы с тобой ничего не случилось!
Ворвавшись в тёмный коридор, он призвал Жемчужину Ночного Сияния, которая мягким светом озарила сырые своды. На одном из каменных выступов он заметил зацепившийся клочок белой ткани. Сомнений не оставалось — это был лоскут от одеяния Линь Цинщао. Обуянный тревогой, Чэнь Нинъюй сорвался на бег.
Но у самого выхода его ждала лишь звенящая пустота.
Он резко замер, растерянно озираясь по сторонам. Неужели расчёты оказались неверны?
На пыльном каменном полу у порога отчётливо виднелись беспорядочные следы чужих ног. Но как раненый Линь Цинщао сумел преодолеть его личный барьер?
Это казалось невероятным. Неужели его духовные силы восстановились?
Распахнув тяжёлую каменную плиту выхода, Чэнь Нинъюй шагнул наружу. Тропа уходила в лесную чащу, но следы быстро терялись в густой траве, не оставляя больше ни единой зацепки.
http://bllate.org/book/34740/4470371
Готово:
