У покойного Старшего господина Тана было всего два сына: младший, Тан Сяо, которого он дождался лишь к сорока годам, и старший — Тан Цзун, который был на пятнадцать лет его старше. В молодости Старший господин Тан планировал, что Тан Цзун станет его преемником, но тот, к удивлению отца, не питал ни малейшего интереса к гангстерским разборкам. Наперекор всему он начал собственное дело с нуля и принципиально не позволял своему бизнесу пересекаться с темными делами семьи.
В те времена Старший господин Тан так злился, что готов был пристрелить непутевого отпрыска, но, к счастью, Тан Сяо быстро повзрослел, проявив незаурядные способности, и отец, успокоившись, полностью сосредоточился на воспитании младшего.
У Тан Цзуна была дочь, которая в неполные восемнадцать лет серьезно заболела. Это был неизлечимый недуг, и как бы ни был богат Тан Цзун, какими бы широкими ни были его связи в медицине, они оказались бессильны против коварной болезни — с момента постановки диагноза до кончины девушки прошло меньше полугода.
Когда Лун Цянь еще жил в семье Тан, Тан Цзун часто заглядывал к ним. Он был очень привязан к мальчику, и тот отвечал ему взаимностью.
От столовой до гостиной было всего несколько шагов. Как только Тан Цзун вошел, Тан Сяо и Лун Цянь, ужинавшие в столовой, сразу его заметили. Тан Цзуну было уже за пятьдесят, и хотя он хорошо следил за собой и сохранил подтянутую фигуру, на его лице вокруг глаз прибавилось немало мелких морщинок.
Лун Цянь невольно бросил взгляд на Тан Сяо, подумав, что тот по-прежнему выглядит пугающе молодым.
Тан Сяо покосился на него, явно заметив этот взгляд. Лун Цянь инстинктивно отвел глаза, делая вид, что всё в порядке, поднялся и с улыбкой произнес:
— Дядя.
Он услышал едва уловимое фырканье Тан Сяо.
Лун Цянь называл Тан Цзуна дядей, Тан Юньтяня — старшим братом, даже к Тан Сели, к которому не испытывал никаких чувств, обращался не иначе как второй брат. Но когда дело доходило до Тан Сяо, в голосе всегда звучало лишь ледяное уважение: Господин Тан. А ведь когда-то он звал его папой, разве не так?
— Старший брат, — сухо поприветствовал его Тан Сяо и велел добавить приборы. Тан Цзун не стал отказываться, похлопал Лун Цяня по плечу и сел напротив него, рядом с Тан Сяо.
— А почему Юньтянь и А Цянь не с вами? — Тан Цзун знал, что один из них вечно занят, а другой почти не бывает дома, но из вежливости спросил. Тан Сяо ответил коротко:
— Он занят.
Тан Цзун перевел взгляд на Лун Цяня. Тот был поразительно похож на Тан Сяо, но, то ли по природе своей, то ли потому, что никогда не был замешан в криминале, улыбался он очень доброжелательно. Тан Цзун потрепал его по голове и с грустью заметил:
— Несколько лет не виделись, а ты так изменился, что я едва узнал тебя, А Цянь.
Лун Цянь усмехнулся:
— Дядя, мне уже за двадцать, разве могу я оставаться прежним?
— Да, верно, уже за двадцать. Если бы Сяо Цин была жива, ей было бы почти тридцать. — В глазах Тан Цзуна на мгновение промелькнула глубокая скорбь.
Сяо Цин была той самой дочерью, которая ушла из жизни сразу после совершеннолетия.
— Старший брат, тебе нужна моя помощь? — неторопливо спросил Тан Сяо. Его взгляд, казалось, проникал в самую суть вещей, от него по спине пробегал холодок.
Тан Цзун не стал ходить вокруг да около:
— Несколько дней назад мы с твоей невесткой были в материковом Китае, посетили храм и заодно попросили наставника рассчитать судьбу Сяо Цин. Он сказал, что фэн-шуй нынешнего места захоронения не очень хорош, лучше переместить ее на юго-восток. Кладбище я найду, — он взглянул на Лун Цяня, — но наставник сказал, что для переноса праха нужен человек с подходящей датой рождения, чтобы провести обряд спокойно и не потревожить покой Сяо Цин.
Тан Сяо спросил:
— И ты уже подобрал подходящую дату рождения?
Тан Цзун снова посмотрел на Лун Цяня. Тот слегка удивился, но тут же улыбнулся:
— Если это я, то готов помочь дяде и сестре.
Взгляд Тан Цзуна наполнился теплотой. Он до сих пор жалел, что Лун Цянь не стал его собственным сыном.
— Мы пригласим друзей. Хоть я и не хочу тревожить Сяо Цин, но дело нужно устроить достойно.
Тан Сяо нахмурился и холодно произнес:
— В таком случае, организацию банкета я беру на себя.
Тан Цзун слегка напрягся и ответил неестественной улыбкой.
— Это не связано с разборками, а интриг хватает и в вашем деловом мире, — бросил Тан Сяо, отложил палочки и, небрежно обронив фразу, встал и покинул столовую, не терпя возражений.
Тан Цзун горько усмехнулся — ведь это его сын будет помогать. Лун Цянь молчал. Тан Сяо неожиданно позволил ему участвовать в делах, но раз он сам вызвался заняться банкетом, значит, Тан Сяо явно что-то задумал.
Вечером у двери в комнату Лун Цяня снова подкараулил Тан Сели. На этот раз, к счастью, он не привел с собой женщин, чтобы услужить ему.
— Третий брат, у тебя есть деньги? — Тан Сели с жалкой миной сразу перешел к делу. Лун Цянь насмешливо посмотрел на него: — Второй брат, ты что, нуждаешься в деньгах? С самого детства Господин Тан ни в чем тебе не отказывал.
— Понимаешь, я… — Тан Сели замялся, заикаясь и не в силах вымолвить правду.
Лун Цянь с холодной усмешкой закончил за него:
— Потому что в Макао ты проигрался в пух и прах, остался без штанов и задолжал еще двадцать миллионов? Они потребовали, чтобы отец принес деньги, устроили засаду, и отец получил пулю, спасая тебя. Поэтому старший брат заморозил твои счета. Я прав, второй брат?
Лицо Тан Сели то краснело, то бледнело.
Лун Цянь покачал головой:
— Господин Тан сделал для твоей матери всё, что мог. Даже в самый опасный момент он не позволил сделать тебя козлом отпущения и повесить на тебя обвинения в убийстве. Будь доволен тем, что имеешь. Хватит бездельничать и вредить окружающим.
Сказав это, он открыл дверь, не желая больше продолжать разговор.
Тан Сели схватил его за руку:
— Отец был добр к моей матери, потому что любил ее! Она умерла, спасая его! Не то что твоя мать, она была всего лишь…
Лун Цянь обернулся, в его глазах полыхнул холод, который он уже не мог скрыть. Он улыбнулся, и эта улыбка была пропитана ядом. Схватив Тан Сели за запястье, он прошипел:
— В первый раз, когда ты оскорбил мою мать в Зале правосудия, я поклялся: если ты скажешь это снова, я всажу пулю в твою глупую голову!
Он с силой придавил горло Тан Сели дулом пистолета, отчего тот начал испуганно хрипеть.
— Испугался? — улыбка Лун Цяня не дрогнула. — Я хотел пощадить тебя, но боюсь, ты ничему не учишься. Я зову тебя вторым братом, у нас нет кровной вражды, но ты затронул мою мать — я не прощаю обид.
Тан Сели дрожал как осиновый лист. Вдруг его взгляд с ужасом устремился куда-то влево. Лун Цянь проследил за его глазами.
В конце коридора стояли Тан Сяо и Тан Юньтянь, наблюдавшие за тем, как он собирается убить собственного брата.
Тан Юньтянь в ужасе бросился вперед, но Лун Цянь не шелохнулся, продолжая удерживать Тан Сели. Он задержал взгляд на лице Тан Юньтяня, а затем перевел его на Тан Сяо, который медленно приближался.
— Кажется, человек, который любит твою мать, не особо беспокоится, что я сейчас пристрелю тебя, — злобно прошептал Лун Цянь на ухо брату. — Какое мне дело, что моя мать была женщиной, которую любил Тан Сяо? Я радуюсь лишь одному: у нее не было такого никчемного сына, как ты.
Он с силой отшвырнул перепуганного брата. Тан Юньтянь подхватил Тан Сели, а Лун Цянь неторопливо вытер дуло пистолета об одежду брата и, глядя прямо на Тан Сяо, ядовито произнес:
— Видишь? Я уже вычеркнул семью Тан из своей жизни, но это ты заставил меня вернуться, а теперь здесь столько неприятностей…
Улыбка на его губах заставила Тан Юньтяня на миг застыть. Он вспомнил, как в криминальном мире называли брата — Благородный сын. Он перевел взгляд на Тан Сяо. Тот сжал губы и молча смотрел на Лун Цяня. Наконец, он словно тяжело вздохнул и сказал:
— Уже поздно, иди отдыхать.
Это вызвало у Лун Цяня чувство бессилия, словно он ударил вату.
В его глазах Тан Сяо всегда был хладнокровным человеком. Разве не было бы проще вышвырнуть его вон, чем раз за разом терпеть?
В семье Тан никто, кроме Тан Сяо, не смел размахивать оружием, а уж тем более направлять его на своих братьев. Тан Юньтянь был поражен терпением отца — это почти переходило все границы, но он все же смирился с поведением младшего брата.
— Уведи его.
— Хорошо, отец. — Тан Юньтянь не стал ничего спрашивать. Поддерживая брата, у которого подкашивались ноги и лились слезы, он тихо проворчал: — Я же говорил, не смей упоминать его мать в присутствии А Цяня! Почему ты такой непонятливый!
Тан Сели, будучи уже взрослым мужчиной, громко разрыдался.
Лун Цянь лежал на кровати, прикрыв глаза рукой. Свет он не включил — лунный свет просачивался в окно, устилая пол серебром.
Неизвестно, сколько прошло времени, когда дверь со щелчком открылась. Лун Цянь настороженно сел. Не успел он включить свет, как в комнату вошла фигура, от которой исходило такое давление, что казалось, пространство стало тесным. Лун Цянь в упор смотрел, как гость медленно приближается, а затем щелкнул выключателем.
Мужчина, стоявший у кровати, невозмутимо смотрел на него, словно зашел в свою собственную спальню.
После долгого молчания Лун Цянь, не выдержав напряжения, холодно спросил:
— Что-то случилось? Пришел вершить суд?
Тан Сяо подошел к окну и распахнул его. В комнату ворвался холодный ночной ветер. Лун Цянь невольно вздрогнул, услышав спокойный голос:
— Я буду спать здесь.
— … — выражение лица Лун Цяня было таким, будто в него ударила молния. Неужели он не видел, как тот только что засунул дуло пистолета в рот его второго сына? Если бы они не появились, кто знает, не труп ли перед ним стоял бы сейчас.
— У тебя что, своей спальни нет? — выпалил Лун Цянь и тут же пожалел об этом. Этот вопрос прозвучал настолько слабо, что ему самому стало стыдно.
Тан Сяо с естественным спокойствием снял пиджак, повесил его на вешалку и улыбнулся:
— Раньше мы с тобой часто ночевали вместе.
Лун Цянь подавился воздухом и холодно ответил:
— Господин Тан, я предпочитаю спать один. Если кто-то рядом, я плохо сплю, и вы тоже не отдохнете. — Он намеренно подчеркнул обращение Господин Тан, напоминая, что прежней близости уже нет.
Тан Сяо, похоже, не обратил на это внимания. Он лишь насмешливо прищурился:
— Ночью тоже ни одной женщины рядом, чтобы составить компанию?
Не твое дело! Лун Цянь бросил на него уничтожающий взгляд, но услышал спокойное:
— Хватит болтать, отдыхай. Завтра возьму тебя с собой навестить твою мать.
— Моя мать не нуждается в твоих визитах! — Лун Цянь резко вскочил. Что это за игры? Политика примирения? Смешно! При жизни он относился к ней как к мусору, а теперь хочет разыграть лицемерие? Он не позволит своей матери даже на небесах обрести покой.
— Ты не хочешь ее увидеть? — Тан Сяо скосил на него взгляд.
Лун Цянь стиснул зубы:
— Хочу, но не с тобой.
— Тогда не ходи. Считай, что я ничего не говорил, — равнодушно отозвался Тан Сяо, расстегивая пуговицы на рубашке.
Лун Цянь почувствовал, как к горлу подступает кровь. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели, сдерживая желание броситься в драку. Наконец, он цедит сквозь зубы:
— Поеду.
— Хорошо.
Тан Сяо издал утвердительный звук и направился в ванную. Через мгновение послышался шум воды.
http://bllate.org/book/34735/4288405
Готово:
