Запись в медицинской карте № 34: Крошечный брауни
Гэ-э-к... гэ-э-к...
Черная медная вывеска с просеченым узором, со скрипом раскачиваемая ветром, гласила: Noah Animal Clinic — Ветеринарная клиника «Ной». Старый дом, чей возраст уже невозможно было определить, погрузился в безмолвие среди кромешной тьмы. Ни единого огонька — казалось, он вновь затерялся в бурной реке истории.
Во дворе из-за отсутствия уборки царил беспорядок. Сухие листья в порывах буйного ветра метались, словно подметенные невидимой метлой, вздымаясь вихрями то на восток, то на запад.
Внезапно во тьме что-то рассекло ветер. Нет, не только воздух — казалось, само пространство! Поднявшийся от земли безумный вихрь закружил опавшую листву и швырнул ее в стороны.
Черная лапа с плотно сомкнутыми когтями ступила словно из пустоты, и в тот самый миг, когда она коснулась земли, почва зашипела, испуская пахнущий гарью дымок, точно опаленная свирепым пламенем.
Вверх от запястий протянулись прямые передние ноги, их локти, прижатые к груди, были крепкими и сильными. Следом постепенно проявились и задние конечности: снизу вверх шли мощные мускулистые бедра, а выше — слегка округлые, приподнятые ягодицы, на самом кончике которых красовался коротенький, высоко задорно торчащий милый хвостик... Кхе-кхе, обтекаемое, развитое собачье тело с узким, но сильным животом, жесткая и густая шерсть гладко и ровно прилегала к шкуре. Затем показались две слегка выгнутые вверх шеи, и наконец венцом творения стали две доберманьи головы.
Позади того места, где они появились, казалось, клубился невидимый водоворот. Оттуда смутно доносились пронзительные вопли призраков, а временами из ворот за их уходящими шагами пытались вырваться клубы черного тумана, по своей бесформенности напоминающие щупальца осьминога.
Одна из голов добермана нетерпеливо резко обернулась, пасть распахнулась, извергнув поток адского пламени — ххх!.. — которое мощной струей ударило прямо по черному туману. Щупальца мгновенно обратились в угольный пепел! Издав пронзительный визг, нечисть отступила обратно в водоворот, а тот самый иллюзорный вихрь постепенно уменьшился и растворился в ничто.
Телрос выпустил из ноздрей струю черного дыма, оскалил пасть, обнажив острые белые зубы в ножницеобразном прикусе, и фыркнул: «Ишь, слепцы безглазые!»
Всякие там мертвецы не стоили и ломаного гроша, сейчас главным вопросом было... Он задрал точеную шею и принялся сопеть во все стороны, втягивая носом воздух, чтобы убедиться: не посмела ли какая-нибудь безмозглая шавка в его отсутствие сунуться на территорию Адового двуглавого пса и захватить его владения.
Прекрасно, поблизости не чувствовалось запаха чужих собак!
Доктора не было дома, и пес, оставшись без присмотра — редкое дело! — разумеется, жаждал вволю побеситься и порезвиться. Телрос собирался раскопать ямку в мягкой земле у самого угла изгороди, чтобы спрятать там свое сокровище — например, всю коллекцию потрясающих дисков с фильмами Обитель зла! Целая стая собак-зомби, эксклюзив и сплошной восторг! Или потертую жевательную кость для собак, испещренную бесчисленными следами зубов: ее доктор купил ему специально в самый первый раз, и Ор даже понюхать ее не давал!
Однако Ор не собирался позволять ему бездельничать. И хотя самолет доктора, судя по всему, только-только взлетел и возвращаться ему еще нескоро, дел в клинике хватало: запущенный задний двор, запыленный дом...
— Хватит дурачиться, — холодный голос Ора звучал с непререкаемым величием.
Телрос, все еще мечтавший сбежать в угол и вырыть яму, рассеянно хрюкнул в ответ. Впрочем, стоило Ору столкнуться с кем-то, кроме доктора, как его терпения оставалось самую малость — точнее говоря, оно отсутствовало напрочь, особенно по отношению к Телросу, с которым они делили одно тело, но который вечно отказывался подчиняться приказам.
— Ау-у! — рявкнул Телрос, когда его внезапно с силой цапнули за загривок.
— Сейчас же, Телрос.
Безошибочно ухватив уязвимое место, Ор лишил противника всякой возможности сопротивляться — тот мог лишь повизгивать. Хотя зубы не проткнули шкуру Телроса, боли это не убавило. Жуткий адский пес явил свою истинную сущность:
— Я говорю: прямо сейчас. Ты понял меня?
— Понял я, понял! — озлобленно замотал головой Телрос.
— Работы еще много, — Ор отпустил его и перевел взгляд на холодный, погруженный во тьму старый дом. Когда доктор вернется, его должен встретить уютный, прекрасно прогретый огнем камина очаг, согретая домашняя одежда с мягкими тапочками и горячий, вкусный ужин... А потому сейчас... — Ор повернул голову: — Сначала мы достанем молоко и печенье.
— Ого!!
Сначала поесть, а потом уже браться за работу? Просто великолепно!
В опустевшем доме подогретое молоко разлили по всевозможным кружкам и аккуратно расставили рядами на низком столике в гостиной. Печенье вынули из банки, разложили по несколько штучек на маленькие блюдечки рядом с молоком — казалось, они ждали гостей, вот только стука в дверь никто не слышал.
Двуглавый доберман улегся на пушистый ковер у дивана: одна голова преспокойно покоилась на скрещенных передних лапах, дремля, а вторая, отвернувшись от стола, полулежала на мягкой подушке. Однако все ее существо выдавали нервно подергивающиеся маленькие стоячие ушки, прислушивавшиеся к малейшему шороху.
Впрочем, кроме завывания ветра за окном, в доме не раздавалось ни звука.
Внезапно из угла донесся тихий-тихий шуршащий звук. Едва уловимый, почти недоступный человеческому слуху, для острого слуха добермана он звучал отчетливо и не оставлял никаких шансов остаться незамеченным!
Шея Телрос мгновенно выпрямилась пружиной, а свирепый, пронзительный взгляд впился в то место, откуда доносился шум.
В углу словно по волшебству материализовалось несколько крошечных существ. Они были миниатюрными, едва ли достигавшими в высоту детского табурета, а их длинные волосы свисали до пола, наглухо укутывая тела — виднелся лишь крошечный кончик носа да намек на черты лица. Одеты малютки были в поношенные коричневые одежки.
Крохи тоже испугались свирепого добермана, но, сообразив, что перед ними всего лишь домашний питомец, а не человек, они о чем-то пошептались, столкнувшись кружками голов, и решили просто проигнорировать эту собаку.
Молоко и печенье на столе явно привлекли их внимание. Несмотря на коренастые фигуры, скрытые под волосами лица и рты, малютки двигались невероятно быстро и проворно. Они легко запрыгнули на стол, без всяких церемоний схватили печенье и запихнули в рот. Судя по всему, молоко пришлось им по вкусу куда больше: малютки буквально уткнулись большими головами в огромные кружки и принялись жадно пить большими глотками — буль-буль-буль! — пока все не опустело.
Молоко и печенье на столе исчезли в мгновение ока. Пообедав от души, крохи, хоть их лиц и не было видно по-прежнему, поглаживали животики прямо на столе — вид у них был совершенно довольный.
Они снова сбились в кучку и защебетали на непонятном никому эльфийском языке. Закончив совещание, малютки разошлись в разные стороны и принялись за уборку в самых отдаленных уголках дома!
Вооружившись крошечными тряпочками и прихватив миниатюрные деревянные щетки, брауни принялись драить каждый уголок: столы, стулья, дверные косяки, подоконники, полы... Волоча по полу волосы длиной до пят, они казались нескладными и неуклюжими, но работали на удивление быстро и очень тщательно, не пропускай ни единой пылинки в щелях. Всё, к чему они прикасались, ситло чистотой.
Двое малюток даже вооружились крошечными пилками, молоточками, щепочками и баночкой волшебного клея, чтобы заделать следы разрушений, оставленные едкой слюной и адским пламенем. Обладая золотыми руками, они в мгновение ока поддели ножом поврежденный участок пола, выпилили испорченную часть, вычистили пазы, вставили новую доску, смазали чудесным клеем и постучали молотками — не прошло и минуты, как пол, исковерканный адским двуглавым псом, был идеально отремонтирован.
Спустя два часа дом, прежде утопавший в пыли, сиял новизной! Пожалуй, если бы не грозный вид домашнего питомца неподалеку, они бы еще и вычесать его шерсть попытались...
Малютки даже отыскали монетки, прятавшиеся по углам, под ножками кроватей и в щелях половиц; некоторые из них оказались старыми пенни, которые уже вышли из обращения. Не проявляя жадности, они аккуратно сложили все находки в крошечную коробочку и оставили ее на столе.
Закончив все дела, брауни снова собрались вместе, радостно щебеча и болтая какое-то время, а затем гуськом направились к тому самому углу, откуда появились. Подпрыгивая, они по очереди исчезали в темноте. Последний малютка вежливо снял с головы крошечную шляпу и отвесил прощальный поклон пустому дому в знак благодарности за радушное угощение, после чего тоже прыгнул в угол и растворился в воздухе.
Телрос, все это время не сводивший с них глаз, наконец пришел в себя. Он наклонился и толкнул носом Ора:
— Они ушли.
— М-м... — Ор шевельнув ушами, приоткрыл глаза, приподнял шею и, оценив безупречную чистоту и порядок в доме, остался весьма доволен: — Неплохо потрудились!
— Что это за чудики такие? Странные какие-то! — скривился Телрос. А ведь вкуснейшего молока и печенья ему так и не перепало ни капли!
Ор бросил на него взгляд, полный невысказанного презрения — хотя это была морда добермана, выражение читалось предельно ясно: «Какой же ты тупица! Просил же тебя на досуге полистать Большую энциклопедию мира монстров!». Тем не менее, из соображений, чтобы носитель их общего тела не выглядел полным идиотом, он снизошел до краткого объяснения:
— Это брауни.
— Хобгоблины?
Ор одарил его взглядом, означавшим «не такой уж ты и безнадежный»:
— Если хочешь, чтобы они приходили помогать и впредь, веди себя с ними уважительно. Они хоть и крошечные, но куда капризнее любого крупного монстра. Когда они в духе, то приносят удачу, но стоит дать им плату — исчезнут навсегда. А если обидишь их, станут нарочно пакостить, прилипчивые и надоедливые, точно вши на теле.
Стоило услышать это, как у Телроса на загривке тут же зачесалось. Он невольно задрал шею и принялся усердно скрести задней лапой за ухом.
«Только посмей залезть в какую-нибудь грязь и подцепить вшей — голову оторву!!» — читалось в леденящем душу взгляде Ора.
— Разведи огонь в камине! Ветер на улице сильный, когда доктор вернется, он наверняка продрогнет до синевы.
— Сделано!
Стоило представить себе доктора — этакую хрупкую тростинку с посиневшими губами и носом, текущим от холода, — как Телрос вмиг воспылал энтузиазмом. Задрав голову, он в мгновение ока обернулся юношей и, даже не подумав сначала натянуть одежду, нагишом побежал таскать дрова. Повозившись какое-то время, он сносно и ловко развел огонь в камине...
Если посмотреть издалека сквозь холодный ветер, старый дом с вывеской Ветеринарная клиника «Noah» по-прежнему выглядел мрачным, древним и покрытым патиной веков: серо-черные обветшалые кирпичные стены, пробивающийся тут и там мох, цепляющиеся плети дикого винограда. Но яркий пляшущий свет каминного огня, пробивающийся сквозь оконные стекла, источал такое тепло, что уставший путник, возвращаясь издалека, чувствовал, как его сердце оттаивает изнутри.
http://bllate.org/book/34733/4288236
Готово:
