Он тихо вздохнул:
— Последствия обжорства.
— Да ты же сам намеренно меня подставил! — У Цзю тяжело взмахнул хвостом и с необычайным раздражением закружил вокруг него.
Один Небесный Дэй знает, насколько сильно ему хотелось убить кого-нибудь, когда он, открыв глаза, увидел эту копну ослепительно-золотых волос.
В конце концов он решил снова принять звериный облик, но, к его неожиданности, покрытый золотом пух на всём теле стал ещё более заметным.
— Короче говоря, быстро возвращай мне мой нормальный вид! Разве цвет шерсти твоего слуги — это то, к чему ты можешь прикасаться?!
Цзи Сюань тихо произмолвил:
— Как только санскритская сила в крови немного рассеется, всё вернется к прежнему виду. Впредь постарайся не переусердствовать.
Вспыхнул слабый свет, и маленький зверь, припавший к ручью, снова превратился в человека. У Цзю небрежно подобрал сухую ветку и, повернувшись к нему спиной, с силой нацелил её на живую рыбу в воде; его распущенные золотые длинные волосы покачивались из стороны в сторону в такт недовольному настроению.
— И сколько на это уйдет времени?!
— Три дня.
— Хорошо, три дня так три дня.
У Цзю глубоко вздохнул и произнёс по слогам. Случайным боковым зрением он снова заметил рассыпанные золотые волосы и тут же в полном раздражении вновь превратился в зверя, причем его золотистый пух встал дыбом по всему телу.
В следующий мгновение он с размаху бросился в лежавшие неподалеку кучи персиковых лепестков и завалялся в них. Позволив оторванным лепесткам хаотично пристать к шерсти, он с трудом сумел хоть немного скрыть этот золотой цвет.
Золотой, золотой, он больше всего на свете ненавидел золотой цвет!
Небесный Демон, припавший к куче персиковых лепестков, вскоре затих: раскинув лапы, он уныло свесил длинный золотой хвост. То ли он надулся и теперь вздремнул, то ли молча продолжал копить злость.
Лепестки персика продолжали беспрерывно падать, шурша о макушку У Цзю, отчего его торчащие заостренные уши казались еще более пушистыми. На какое-то время горный лес погрузился в безмолвную тишину, и лишь изредка слышался шорох листьев от легкого порыва ветерка.
Цзи Сюань отвел взгляд, его четки на запястье легко закрутились, и внезапно он вытащил из рукава бамбуковую флейту.
-
Когда звонкая мелодия, смешавшись со слабым сиянием рассыпавшихся четок, поплыла над журчащими водами ручья, ярко-золотые облака-лотосы на краю небосклона потемнели, исподволь поглощая вечернюю зарю.
Звуки музыки лились плавно, и у маленького золотого демона, зарывшегося в кучу цветов, жесткий пух, вставший дыбом до каждого волоска, на глазах разгладился.
Снова подняв глаза, У Цзю неизвестно когда поднялся и присел на корточки прямо перед ним; беспокойство и свирепость, таившиеся в красноватых зрачках, рассеялись больше чем наполовину, и он тихо, склонив голову, спросил:
— Что это за волшебное сокровище?
— Бамбуковая флейта.
— Бамбуковая флейта?
Маленький золотой демон перед ним запрыгнул на колени монаха и внезапно подался вперед, укусив его.
Флейта в тот же миг разлетелась на куски.
У Цзю:
— ...
— Это же просто обычная флейта?
Цзи Сюань опустил взгляд на разломанные в щепки куски бамбука в ладони, и в его глазах тоже мелькнуло некоторое беспомощное выражение:
— Да.
— Я хочу послушать еще.
— У бедного монаха есть только эта флейта.
— Всего лишь обычная бамбуковая флейта, что тут сложного? Преврати это место в бамбуковую рощу, давай же, быстрее.
-
Персиковые листья опали, и их место занял сочный зеленый бамбук.
Тонкие бамбуковые междоузлия крутились между пальцами монаха, и стоило ему смахнуть мелкую бамбуковую пыльцу из отверстий, как новенькую флейту внезапно кто-то выхватил.
— Готово?
У Цзю прислонился к огромной куче бессистемно нарубленных бамбуковых стволов и вертел в руках новую флейту. С каждым его движением, когда он переворачивался, его длинные золотые волосы покрывались пятнистым солнечным сиянием, становясь еще более ослепительными.
В лесу с перерывами зазвучала странная, фальшивая и пронзительная трель.
— Почему мелодия не складывается, скучно.
Вскоре флейта снова полетела обратно к монаху на колени.
Цзи Сюань бросил на него взгляд, но ничуть не удивился, снова поднял флейту и спокойно произнес:
— Настоящая мелодия не рождается в один миг, хочешь научиться?
— Не хочу, играй мне сам.
У Цзю ответил коротко и решительно, смахнул тонкие бамбуковые стебли рядом с собой, освободив небольшой клочок поляны, закинул руки за голову и нагло улегся:
— Раз уж это дается не от рождения, то катись оно всё к чертям, этот господин учиться не собирается. Играй давай, я хочу слушать мелодию, не смей останавливаться. Кто просил тебя красить меня как попало.
Глядя на Небесного Демона, который уже закрыл глаза и явно не собирался больше продолжать разговор, он в конце концов ничего не ответил.
Едва заметный вздох затерялся в прохладном ветерке бамбуковой рощи.
-
Последние ноты мелодии разнеслись долгим эхом по пустой бамбуковой роще. Небесный Демон в человеческом облике лежал среди стеблей бамбука, повернувшись к нему боком и спиной. Пушистый хвост лежал на поясе, тело чуть сжалось в комок, лица было не разглядеть, а мохнатые золотые заостренные уши то и дело подрагивали, и, казалось, сквозь тишину порой доносилось легкое мурлыканье.
Монах долго молча любовался этой редкой для здешних мест гармоничной и живописной картиной в лучах света, а вскоре перевел взгляд на небосклон.
Красочная вечерняя заря уже по большей части была поглощена темными тучами, узоры облаков причудливым образом скручивались в очертания нескольких домов.
Дурное предзнаменование, прямо указывающее на город Хуайдун в диком северном крае смертных.
Спящий демон неизвестно когда перекатился пару раз по земле и пристроился перед ним, подперев щеку рукой, и лениво поинтересовался:
— Почему ты перестал играть на флейте?
Пожалуй, он выспался всласть, поэтому в вопросе не было привычной свирепости. Из-за недавнего пробуждения в его голосе даже проскальзывали нотки мягкой лени.
Ярко-золотые волосы были усыпаны множеством бамбуковых листьев, беспорядочно спутавшись и торча во все стороны, так что невольно возникало желание пригладить эту вставшую дыбом шевелюру.
Не дождавшись ответа спустя долгое время, У Цзю проявил редкое для себя терпение, лишь с неопределенным смыслом легко фыркнул, а затем повернул голову обратно к небу:
— На что это ты так уставился?
Цзи Сюань отвел взгляд и наконец соизволил ответить:
— Предупреждение.
— Предупреждение? В Башне Сюаньцзи появились знамения бедствия? — У Цзю с улыбкой приподнялся, согнув колени и усевшись рядом с монахом, только поза его была не слишком благопристойной — он бесцеремонно привалился к нему. — Только не говори мне, что ты собираешься во всем обвинить меня? Неудивительно, что ты предостерегаешься меня всеми мыслимыми способами.
Цзи Сюань ответил:
— Оно существовало еще до твоего появления.
Вот только по-настоящему рассчитать полезные зацепки ему удалось лишь в последнее время. Если говорить точнее — после появления того Зверя Кошмаров.
— Ну вот и отлично. Подумаешь, какое-то смутное предупреждение, стоило ли из-за него целыми днями ходить как на иголках... Вы, буддийские практик, если бы только все могли вовремя усвоить одну вещь...
Цзи Сюань молча сидел опустив взгляд, не выказывая ни малейшей реакции, позволяя демону рядом медленно приблизиться и прошептать ему на ухо с улыбкой:
— Смириться с судьбой.
-
Остатки заката укутали всю бамбуковую рощу, силуэты двоих становились всё более размытыми в угасающем свете, но ни один из них не собирался уходить.
— Чего ты в конце концов добиваешься?
— Что ты вечно задаешь мне этот вопрос?
Черные одежды первыми скрылись в полумраке рощи, но золотистые волосы, излучавшие слабое сияние, по-прежнему бросались в глаза.
У Цзю поднялся на ноги и, задрав голову, посмотрел на непроглядно черное ночное небо:
— Спаси меня.
На небосклоне не было ни звезд, ни луны — то ли из-за того самого предзнаменования бедствия, то ли по воле сидевшего позади монаха.
Он раскинул руки, позволяя темным пепельным туманам, неотступно вившимся вокруг него, оплести всё тело, и на его губах заиграла едва заметная улыбка, которая в этой необычайно тихой и темной роще не к месту казалась жутковатой.
— Я же говорил тебе: среди белого света ты — единственный, кто может меня спасти.
Позади долго царила тишина — до тех пор, пока он уже не решил, что собеседник окончательно погрузился в медитацию и больше не намерен обращать на него внимания. Тогда чистый голос нарушил тишину:
— Среди Трех Морей, возможно, есть Почва Чунмин, она способна помочь Утаню распуститься.
У Цзю радостно обернулся.
-
Три дня пролетели незаметно, и оба снова оказались у безымянной горы перед Башней Сюаньцзи, только на этот раз здесь не было прежнего оживления.
У Цзю с горящим интересом шел впереди, собираясь отыскать место, где припаркован Облачный Корабль, как вдруг ощутил, что его запястья неожиданно стянуло.
Две красные веревки, оплетенные удерживающими заклинаниями, крепко сковали их.
Алые стеклянные зрачки мгновенно наполнились недовольством, и он холодно обернулся:
— Сначала Колокол Безграничности, потом клетка слежки, а теперь накладываешь на меня проклятие?
Эта тюремная клетка, служившая для отслеживания ауры, разрушилась еще тогда, когда Зверь Кошмаров сбежал во второй раз.
Цзи Сюань, держа в руке Посох Посо, спокойно произнес:
— Обычное ограничение, не более. В Трех Морях полно демонических существ, это проклятие сможет скрыть твою ауру.
— До каких же пор ты намерен меня подавлять? — Хотя он еще не взбесился окончательно, от всего вида Небесного Демона исходили буря ярости и недовольства, и он злобно уставился на него. — Этот господин больше всего на свете ненавидит контроль и никогда не против навечно погрузиться в пучину Асуры, сгорев в огне дотла.
— У меня сейчас есть все основания подозревать... — У Цзю резко подался вперед, их носы почти соприкоснулись, — что ты просто хочешь воспользоваться случаем и сбросить меня в морскую пучину, чтобы от меня даже костей не осталось. Если так посмотреть, то уж лучше было насильно запереть меня в Башне Сюаньцзи.
Цзи Сюань поднял руку и сложил печать лотоса, и Облачный Корабль выплыл из тумана, покачиваясь и опускаясь на землю:
— Бедный монах сам защитит тебя от невзгод.
— Пустые красивые слова, — усмехнувшись, У Цзю отступил на три шага назад, и его голые ступни раздавили устилавшую землю ковром опавшую листву. — С какой стати мне верить?
Цзи Сюань долго молчал, наконец решив поднять глаза:
— Чего ты хочешь?
— Одно проклятие в обмен на другое, как тебе такое? — холодно усмехнулся У Цзю, сложив пальцы и рассекая ладонь, и капли крови зависли в воздухе, собираясь в странный тотем. — Если ты пообещаешь мне, что в этом путешествии я буду послушно слушаться и ни за что не стану устраивать беспорядки.
Тотем постепенно раскололся на тысячи алых демонических глаз, жадно впитывавших сочившуюся из ладони Небесного Демона кровь. Вмиг они снова быстро слились воедино, превратившись в алое кольцо, которое бешено закружилось, зависнув меж ними.
— Я хочу, чтобы ты принес клятву Небесному Пути. Всё, что я претерплю не по своей воле, ты примешь на себя в тысячекратном размере.
Монах не шелохнулся, а У Цзю проявил редкое терпение, скрестив руки на груди и ожидая на прежнем месте. Опустив взгляд и скрывая бурлящий на дне глаз черный туман, он тихо усмехнулся:
— Что, разве ты не обещал защитить меня от невзгод... неужели даже этого боишься?
Тяжелые тучи опускались все ниже, и в них уже отчетливо проглядывали зигзаги снующих мелких фиолетовых молний.
По мере того как монах вытянул руку, по четырем углам внезапно рухнули искаженные молнии, словно квадратная тюрьма, загнавшая их обоих в ловушку.
Алое кольцо выжгло на его запястье шрам, точь-в-точь повторяющий изначальный тотем, и тот вместе с дивным знамением медленно растворился в небытии.
Кровавая печать сомкнулась, Проклятие, Пронзающее Сердце, было наложено.
Глава 13
Облачный Корабль пронесся над горными хребтами.
У Цзю, опершись локтями, прижался к бортовому ограждению носа корабля, его алые кончики волос яростно трепались на штормовом ветру, а висящие по обеим сторонам ветрозащитные заклинания с бубенцами звенели так, что распугали клочья бегущих облаков.
В каюте клубился сандаловый дым, Цзи Сюань сидел на циновке в позе лотоса, управляя навигационным звездным компасом. В стеклянном окне отражалось спокойное лицо монаха, а также алый силуэт на носу корабля, который то и дело норовил запустить руку в море облаков.
Острые пушистые ушки Небесного Демона время от времени подрагивали, а нескладная мелодия, смутно доносившаяся от него, свидетельствовала о превосходном настроении.
http://bllate.org/book/34719/4286101
Готово:
