Едва он подумал, что ответа снова не дождётся, погруженный в медитацию монах наконец медленно приоткрыл глаза.
— На мне в этом мире лежит ещё одно бедствие, нельзя действовать опрометчиво.
Последний луч света на краю неба растворился, и вся тихая келья погрузилась в непроглядную темноту.
Воздух замер на несколько мгновений, после чего резко раздался короткий насмешливый смешок:
— Вот оно как... То бедствие, о котором ты говоришь, — это я, верно?
Глава 3
Внезапно явился Посох Посо, и тёмная комната вмиг озарилась светом.
У Цзю спрыгнул обратно на землю, запрокинул голову и прямо посмотрел собеседнику в глаза. Словно заметив замешательство в этом совершенно безмятежном взгляде, он сам себе усмехнулся:
— Не забывай о моём происхождении, не ты один умеешь прозревать небесные тайны.
Разве что в период раннего детства он был способен разглядеть слишком мало, и всё казалось неясным.
В момент своего рождения из сгустившейся энергии Небесного Демона у него в голове ненадолго промелькнуло видение. Среди бесконечного белоснежного безымянного мира распускался золотой лотос, и незнакомый монах в одиночестве сидел перед ним на коленях, опустив взгляд и шепча мантры.
Вот только то воспоминание было слишком далёким и смутным, и тогда он ничего не понял. Лишь пять лет назад, спустившись в Мир Людей и чуть не погибнув в пучине бедствий, бушующих среди демонов и чудовищ, когда он увидел лицо монаха, прибывшего усмирить хаос, до него наконец дошло скрытое предначертание.
Их судьбы были предопределены: в некий момент их пути пересекутся, и этого никак не избежать.
— Хм, ну конечно, лицемерная ты тварь. Раз ты согласился меня спасти, то лишь потому, что знал: от этого не уйти, вот и решил смиренно принять неизбежное бедствие.
Цзи Сюань ничего не ответил.
— Не говоришь? Ну тогда я сочту это за молчание в знак согласия, я так и знал...
С прекращением болтовни тёмно-красный оттенок в глубине глаз алого демона начал понемногу рассеиваться.
У Цзю опустил голову, уставившись на собравшийся кольцами перед ним хвост. Вспомнив недавний разговор, он на мгновение замер, по привычке пытаясь нашарить что-то на груди, но нащупал лишь пустоту, после чего досадливо втянул когти обратно.
— Между прочим, когда я скрывался от преследования все эти годы, то случайно забрёл в одну скрытую от мира обитель блаженства, — заметив, что собеседник поднялся и всё так же не собирается обращать на него внимания, он просто зацепился за прежнюю тему, забрался на вершину стоявшего рядом Посоха Посо и продолжил: — Не хочешь узнать, что я нагадал с помощью Книги Перемен в глубинах этой обители?
Цзи Сюань вышел из тихой кельи, а Посох Посо послушно вёз маленького демона на себе, следуя позади.
У Цзю с надеждой во взгляде произнёс:
— Я предсказал твою судьбу.
Монах на миг остановился, но тут же продолжил идти, делая вид, что ничего не слышит.
Убедившись, что тот действительно лишён всякого любопытства, У Цзю с кислым видом скривился:
— Словно деревяшка, скучно.
— Я проголодался, дай мне еды.
Шаги впереди на этот раз всё-таки замерли, а спустя мгновение направление изменилось.
На каменном столе скромно стояли две тарелки с едой.
У Цзю без всякого стеснения принялся топтаться по тарелкам и возмущённо выпалил:
— Ты когда-нибудь видел кота, который любит персики и тофу?!
Цзи Сюань ответил:
— Ты не кот-демон, и тебе не нужно мясо. Эти плоды выращены в Пространстве в Рукаве, их обильное употребление идет на пользу культивации.
У Цзю запротестовал:
— Ты же запечатал всю мою силу, какая теперь культивация?!
— Я лиса, я хочу есть курицу.
Цзи Сюань с мягким нравом поправил его:
— Ты не лиса.
— Даже если сейчас ты не можешь совершенствоваться, употребление в пищу духовных ингредиентов из Пространства в Рукаве послужит тебе подспорьем.
— Не буду есть!
Тут же раскинув все четыре лапы, он плашмя распластался на каменном столе:
— Всё равно я сейчас обычная смертная тварь. Либо ты убираешь этот паршивый колокол, либо просто будешь смотреть, как я умираю с голоду.
— Короче говоря, я хочу мяса!
Цзи Сюань:...
Глубокая ночь.
Слабая струйка чёрного тумана медленно сочилась сквозь погружённые в сон алые шерстинки.
Небесный Демон, насильственно захвативший единственное ложе в каменных покоях, внезапно распахнул глаза, и по его телу то и дело пробегали мрачные потоки энергии. Вскоре ярко-оранжевые глаза, подобные язычкам пламени, превратились в ещё более насыщенный алый цвет и сквозь окно уставились в сторону близлежащей тихой кельи.
Он отчетливо разглядывал даже уголок безупречно белых одежд.
Когда Небесный Демон неторопливо поднялся, со всех сторон из ниоткуда начали рождаться бесчисленные клубки зловещего тумана, собираясь в единую комнату.
У Цзю парил в воздухе, его длинный алый хвост был высоко поднят, а ледяной взгляд неотрывно следил за силуэтом в келье, позволяя мрачной дымке, заполнившей комнату, медленно сгущаться в бесчисленные чёрные лотосы размером с ладонь.
Эти черные лотосы переходили из призрачных в материальные и обратно, сливаясь и поглощая друг друга, пока прямо над его головой не объединились в гигантский цветок лотоса, который постепенно приобрел гладкую, словно глазурь, текстуру.
Со звуком, похожим на тихий звон треснувшего зеркала, черный лотос распался на бесчисленные осколки. Миллионы стеклянных осколков закружились вокруг Небесного Демона на несколько мгновений и в тот же миг растаяли без следа.
Каменный терем вновь погрузился в тишину. Небесный Демон легко опустился на каменный стол, с холодным выражением глядя на оставшуюся в тарелке надкушенную половину жареной курицы, и без колебаний наступил на неё лапой.
— Подсунуть курицу, слепленную из тофу при помощи иллюзорных чар, и пытаться одурачить дурака.
На следующий день.
У Цзю вдоволь выспался почти до полудня и наконец соизволил открыть глаза, подпрыгнув на кровати.
За окнами каменного терема ярко светило солнце, рябь на воде сверкала, а белоснежный монах тихо сидел на циновке у ручья. Вокруг пестрели цветы, веял легкий ветерок, порхали бабочки — словно в волшебном пейзаже бессмертных.
Постояв на пороге и понаблюдав за этой картиной, он бессознательно согнул лапы, и в красной шерсти тут же мелькнули острые когти, а огненно-алые зрачки скрытно заволокло лёгким раздражением.
Ему хотелось разорвать в клочья абсолютно всё в этом пейзаже.
Впрочем, У Цзю прекрасно справился с внезапно вспыхнувшим разрушительным порывом. Неспешно ступая, он подошёл к ручью, лениво опустился рядом с монахом и стал беззаботно зачерпывать лапой воду:
— Сегодня ты сможешь убрать свой паршивый колокол? Целый день на голове висит, как же это раздражает.
Цзи Сюань опустил взгляд на демона и, не отвечая на вопрос, прямо спросил:
— Что ты натворил?
У Цзю остолбенел:
— Чего это я натворил?
Цзи Сюань:
— Прошлой ночью.
Прошлой ночью? Разве прошлую ночь он не провёл как положено, свернувшись калачиком на кровати и спокойно засыпая?
У Цзю задрал голову, уставившись на него:
— Хватит говорить загадками, что случилось прошлой ночью?
Монах на мгновение скосил глаза на него, словно пытаясь выудить какие-то иные эмоции из этого чересчур уверенного круглого взгляда.
Однако это искреннее недоумение вовсе не казалось притворным.
Помолчав какое-то время, монах неожиданно поднял руку, и на его ладони возникло сияющее чёрное лепестка лотоса.
У Цзю резко вскочил, двигаясь быстрее, чем успевал сообразить мозг, и яростно бросился вперёд, выхватив его обратно:
— Мой маленький чёрный осколок!
— С какой стати вещь этого господина оказалась у тебя?!
Цзи Сюань бросил на него косой взгляд:
— ...Маленький чёрный?
Глаза У Цзю хитро блеснули, и он без колебаний прижал лепесток ко лбу: пропавшие прошлой ночью воспоминания мгновенно пронеслись в голове.
— Малыш Чёрный — самый важный защитный духовный артефакт этого господина, прошлой ночью он просто защищал своего хозяина.
Но сцена прошлой ночи...
Защищал хозяина или... подчинял его?
Докончить мысль он не успел.
У Цзю с улыбкой вскинул голову, обнажив острые зубы по бокам, и тут же перебил монаха:
— Малыш Чёрный уже давно обрёл духовное сознание, поэтому в некоторых делах ему, разумеется, не нужно со мной советоваться. Прошлой ночью он ничего особенного не делал, просто расставил парочку зеркал. Раз уж этому господину довелось выжить под преследованием и завистливыми взглядами стольких людей, у меня всегда припасены кое-какие защитные сокровища. Я просто привык расставлять повсюду несколько зеркал, когда ложусь спать, иначе мне не уснуть спокойно.
Цзи Сюань ответил:
— Раз уж нищий пастух... кхм, раз уж я дал тебе слово, Башня Сюаньцзи естественным образом защитит тебя от бед.
У Цзю возразил:
— Теперь весь Цзючжоу знает, что я сбежал сюда. Хотя в Башню Сюаньцзи не так-то просто проникнуть, многие ли из тех, кто точит на меня зуб, являются заурядными личностями? Вдруг в твоей формации будет брешь... Да и к тому же ты — кто знает, а вдруг ты сам тайком кого-нибудь впустишь?
Цзи Сюань слегка покачал головой:
— У меня нет намерений причинять тебе вред.
Существование Малыша Чёрного можно было считать оставленным позади.
У Цзю с облегчением выдохнул, но тут же снова сердито уставился на него:
— Какая разница между тем, как ты запечатал мою силу этим паршивым колоколом, и злым умыслом причинить мне вред?!
Цзи Сюань отвёл взгляд на залитую солнцем гладь ручья и тихо пробормотал:
— Зеркало Отражения Сердца Обвивающих Струн.
Снова намеренно перевёл тему, явно твёрдо решив ни за что не снимать с него путы.
У Цзю усмехнулся:
— От Башни Сюаньцзи не укроется ни одно движение, так зачем же ты разыгрывал из себя невесть что и расспрашивал? Раз уж ты узнал эту штуку, можешь быть спокоен. Это всего лишь зеркало, способное отражать нечисть и демонов, оно и муравья не сможет ранить.
— Как твоё имя?
У Цзю изумлённо запрокинул голову:
— Ты стоишь на пороге плода Будды и ведаешь всеми небесными тайнами, но не можешь вычислить даже моё имя?
Цзи Сюань ответил:
— Небесные тайны никогда не дано постичь до конца, к тому же...
У Цзю яростно взмахнул хвостом и небрежно зажал в зубах травинку:
— Ладно, хватит болтать, больше всего на свете я ненавижу зануд. У Цзю.
Цзи Сюань слегка нахмурился и, лишенный каких-либо эмоций, тихо повторил:
— ...У Цзю.
Алый демон неожиданно без всякой причины взъерошился, стремглав соскочил с земли на плечо собеседника и свирепо закричал тому прямо в ухо:
— У Цзю, У Цзю, У Цзю! Меня зовут У Цзю! Запомни: что бы ни случилось, я всегда прав!
Цзи Сюань со спокойным взглядом смотрел на примостившегося на плече зверька, который чуть было снова не превратился в красный пушистый комок, и вскоре снова опустил голову и закрыл глаза.
У Цзю возмутился:
— Опять притворяешься мёртвым, как же ты надоел.
Он по привычке занёс лапу, но, вспомнив вчерашний горький опыт, досадливо убрал её, спрыгнул вниз и в один миг стремительно исчез вдали.
Наступила ночь, луна поднялась в зенит.
Сегодня маленький алый демон был на редкость бодр. Свернувшись колечком на постели, он лапкой бережно прижимал то самое лепесток чёрного лотоса, чьё присутствие вчера было обнаружено.
У Цзю настороженно огляделся по сторонам и только после этого опустил голову, прижав лепесток к груди. Его духовное сознание в тот же миг утянуло в бескрайнее тёмное пространство.
Из ниоткуда возник целый черный лотос, источавший слабое сияние. На фоне чересчур мрачного окружения он выглядел не слишком броско, и лишь присмотревшись внимательно, можно было заметить, что бо́льшая часть цветка на самом деле являлась лишь призрачной тенью, и из нескольких десятков лепестков едва ли два успели обрести хрустальную плотность.
Пушистый Небесный Демон тут же ласково прижался к нему, и в мгновение ока они слились в две тени — чёрную и алую. Эти два цвета гармонично переплелись в единый комок, выглядя так, будто они родились единым целым.
Из сгустка теней раздался знакомый голос, ведущий тихий диалог:
— Малыш Чёрный, что нам делать после того, как мы сюда пробрались?
— Придумать способ прикончить его.
— И как же его прикончить?
— Откуда мне знать?
Красная тень описала круг и тут же вновь превратилась в зверя Небесного Демона. Раскинув лапы, он пробормотал:
— Если даже ты не знаешь, то я и подавно.
Чёрная тень опустилась следом, и спустя мгновение тоже принялась лежать рядышком, превратившись в точно такого же на вид пушистого алого демона.
http://bllate.org/book/34719/4286092
Готово:
