Восьмидесятый месяц Наньчэна ещё не вышел из-под власти лета, удушливая жара висела в воздухе, и редкие дуновения ветерка ни капли не помогали, лишь подчеркивая обманчивой прохладой невыносимость зноя.
Возвращаясь из танцевальной студии, Линь Гуань шла по дороге и размышляла о напутствии тёти Ся — её дочь должна была на какое-то время поселиться у Линь Гуань.
Линь Гуань отличалась холодным нравом, любила тишину и предпочитала жить в одиночестве. После поступления в университет у неё не было опыта совместного проживания с кем-либо, и мысль о том, чтобы делить кров с посторонним человеком, никогда ей не приходила в голову. Подобная перспектива вызывала у Линь Гуань сильнейшее отторжение.
Но она была слишком многим обязана тёте Ся, и у Линь Гуань просто не было возможности отказаться.
Раньше, в юности, она бездумно моталась повсюду и никак не могла обзавестись постоянным жильем, пока в прошлом году внезапно не решила обосноваться в Наньчэне.
Эта идея возникла быстро и казалась простой, но устроиться в городе, где не было ни родителей, ни родственников, на практике оказалось делом хлопотным. К счастью, близкая подруга матери Линь Гуань, тётя Ся, уже много лет жила в этом городе. Памятуя о былой дружбе с матерью Линь Гуань, она помогла ей разрешить множество проблем.
И квартира, в которой Линь Гуань сейчас жила, и сама танцевальная студия были куплены у неё по знакомству и по очень низкой цене.
Хотя квартира тёти Ся находилась во вторичном фонде старого жилого массива, её расположение было просто превосходным — прямо в студенческом городке Наньчэна. Большинство жильцов составляли пожилые пенсионеры, вежливые и сговорчивые, вокруг всегда было тихо и спокойно, да и охрана в районе работала отлично. Подобную квартиру в любом месте оторвали бы с руками, а у тёти Ся и без того хватало денег, так что жилплощадь никуда бы не убежала. Если бы не забота тёти Ся, эта квартира ещё много лет пылилась бы у неё на руках.
Что уж говорить о коммерческом помещении под студию — много ли найдётся неудачных точек в университетском городке? К тому же оно находилось совсем рядом с её домом, всего в десятке минут ходьбы. И всё это тётя Ся продала ей по цене, едва ли не вдвое ниже рыночной. Этот долг был поистине велик.
Не говоря уже о последующем ремонте, в котором та тоже оказала огромную помощь; иначе Линь Гуань, обосновываясь в практически незнакомом городе, наверняка набила бы немало шишек и потратила кучу денег впустую.
Поэтому отказаться от этой просьбы Линь Гуань не могла ни при каких обстоятельствах.
Шагая и размышляя о делах, Линь Гуань незаметно добралась до ворот жилого комплекса.Ся Чжичэн позвонила снова и сказала, что ребенок уже ждет у дверей, после чего принялась вежливо и непрерывно благодарить, а также добавила, что перевела ей немного денег на карманные расходы и еду — в качестве платы за то, что ребенок некоторое время поживёт у нее.
Линь Гуань поспешно отказалась, но не смогла переспорить Ся Чжичэн. Подумав, что расходы на еду у ребенка должны быть небольшими, а в крайнем случае она сможет потом купить этому ребенку что-нибудь еще, она кивнула и согласилась.
Стоило звонку завершиться, как на экране телефона всплыло уведомление о банковском переводе. Увидев семизначную сумму, Линь Гуань на мгновение остолбенела, чувствуя, как у нее еще сильнее разболелась голова.
Линь Гуань бессознательно ускорила шаг, в её голове снова крутились слова Ся Чжичэн о ребенке, сказанные пару дней назад.
Ребенка Ся Чжичэн звали Ли Цинхэ, она была младше Линь Гуань на пять лет и училась на первом курсе режиссерского факультета соседнего Университета А. По словам Ся Чжичэн, раньше Ли Цинхэ была послушной и разумной, настоящим образцом для подражания, о котором все говорят как о чужом ребенке.
Однако на первом курсе она почему-то внезапно вступила в период бунтарства и попросту прогуляла целый семестр занятий. Ся Чжичэн задействовала все связи и долго уговаривала руководство, чтобы дочь не отчислили, но ее всё же оставили на второй год, и ей пришлось заново поступать на первый курс.
Ся Чжичэн боялась, что из-за повторного обучения на первом курсе Ли Цинхэ будет неловко жить в одной комнате с младшекурсницами, которые теперь стали на год младше нее, а если она снова взбунтуется и начнет прогуливать уроки, ее точно отчислят. Поэтому она хотела, чтобы дочь жила за пределами кампуса. Однако их собственный дом находился очень далеко от студенческого городка — на машине ехать целый час, что было крайне неудобно, поэтому ей оставалось лишь на какое-то время побеспокоить Линь Гуань.
У Линь Гуань Ли Цинхэ могла бы и не жить в общежитии, и в то же время Линь Гуань могла бы присматривать за этим временами бунтующим ребенком по просьбе Ся Чжичэн.
Из-за этого первое впечатление Линь Гуань о Ли Цинхэ было не самым лучшим: ей казалось, что это тяжелый в общении, нестабильный ребенок с взрывным характером, способный в любой момент выкинуть какой-нибудь фортель. От одной этой мысли у нее начинала болеть голова.
Она завернула в прохладный подъезд. Духота рассеялась, и Линь Гуань мгновенно почувствовала себя легко, мысленно вздохнула и зашагала по лестнице.
Ли Цинхэ, с которой, по мнению Линь Гуань, трудно общаться и которая способна в любой момент выкинуть фортель, уже давно стояла у двери. Вообще-то она хотела присесть на чемодан или на ступеньки — да хоть куда-нибудь, лишь бы не стоять столбом, но ей не хотелось оставлять у воображаемой старшей сестры, о которой говорила Ся Чжичэн, слишком дурного впечатления. Поэтому она стояла выпрямившись, стойко выдерживая любопытные взгляды изредка проходивших мимо прохожих, хотя и не догадывалась, что госпожа Ся уже расписала ее образ во всех неприглядных красках.
Она согнула ноги в коленях, и по отекшим конечностям побежали тысячи мурашек, словно дикий виноградник со стен старого дома взбирался по ее ногам вверх.
Оставалось только стоять. Она чувствовала себя жалкой — ей казалось, что она похожа на никому не нужного брошенного котенка. Однако поднимавшаяся по лестнице женщина средних лет думала совсем иначе. Она уже успела сходить туда и обратно дважды и теперь украдкой, как ей казалось, разглядывала человека, застывшего у двери. Женщина думала о том, что через пару дней у нее появятся свежие сплетни для кружка красивых соседок по жилому комплексу — она лично наблюдала эти уличные слухи! — и от этой мысли у нее приливала кровь к голове, она дрожала от возбуждения, ощущая себя настоящей Хуа Мулань, ведущей борьбу со злом и преступностью.
— Послушай-ка меня, та девчонка с третьего этажа, ну та симпатичная, что танцует, помнишь? Переехала сюда недавно, а вчера я видела, как кто-то караулил ее у двери!
http://bllate.org/book/34717/4285861
Готово:
