Когда-то, после гибели Повелителя, эту вещь искали все, но прошли годы, а вестей не было: Я помню, ходили слухи, что Повелитель уничтожил этот предмет. Почему же он оказался у тебя?
Яо Фэн слегка приподнял веки: Если уж ты знаешь, что это лишь слухи, то должен понимать — правда и ложь в них перемешаны.
Мо Чжи пристально посмотрел на него, и в его глазах промелькнуло озарение: Так это ты сам распустил тот слух?
Яо Фэн лишь загадочно улыбнулся и молча убрал предмет.
Мо Чжи наблюдал за его действиями, а спустя некоторое время не удержался и спросил: Скажи, этот «Дин Цянькунь» действительно способен перевернуть мироздание?
Сможет ли он перевернуть мироздание — не знаю, но то, что с его помощью можно сохранить вещи в целости и сохранности — это точно.
Мо Чжи помолчал, а затем вздохнул: Использовать такую великую вещь для подобных мелочей — настоящее святотатство.
Раз это вещь, то ее ценность проявляется в использовании. Если уж кто и умел использовать великое в малых делах, так это Повелитель в былые времена, — ответил Яо Фэн, убирая предмет в Пространственное Кольцо. Он перевел взгляд на оставшуюся на плите тарелку с курицей в грибах и пирожными. — То, что осталось на плите, можешь оставить себе.
Мо Чжи опешил: И мне тоже досталось?
Если не хочешь, я могу забрать всё, — отозвался Яо Фэн.
Увидев, что тот уже потянулся с помощью духовной энергии за едой, Мо Чжи поспешно шагнул вперед, выхватил тарелку и, нахмурившись, посмотрел на Яо Фэна: Ты, негодник, совсем совести нет? Заставил меня, Старейшину, бегать туда-сюда, а как появилось хоть какое-то вознаграждение, хочешь его отобрать!
Яо Фэн усмехнулся: Я ухожу с горы.
Услышав это, Мо Чжи сбросил маску притворного гнева: Я провожу тебя.
Не нужно, возвращайся и отдыхай, — сказал Яо Фэн. — В нынешнее смутное время тебе тоже следует быть осторожнее во всем. Не давай другим повода ухватиться за тебя.
Когда Яо Фэн ушел, взгляд Мо Чжи упал на жареную курицу, и в глубине души невольно промелькнула тоска.
Постояв немного, он взял тарелку, приподнял полы халата, небрежно уселся на первое попавшееся место и принялся есть прямо руками.
В те времена, когда он был еще несмышленым юнцом, это место тоже было кухней, правда, тогда здесь стояли лишь печи в горной пещере. Каждый раз, когда мастер Бао готовил, Мо Чжи прибегал сюда — якобы помогать с огнем, а на деле выпрашивал угощения. Старому Бао тогда было пятьдесят шесть или пятьдесят семь лет, голова его уже была седой. Мо Чжи прожил на сотни лет больше него, но тот всегда звал его не иначе как «маленький Хэй». Стоило мастеру приготовить что-то вкусное, как прежде чем это пробовал Повелитель, первым всегда дегустировал Мо Чжи.
Тогда он не считал те дни чем-то особенным, но теперь, оглядываясь назад, понимал — то было самое счастливое и беззаботное время в его жизни. Только вот всё это... Хм, если бы не тот человек, разве могло бы всё обернуться иначе!
Воспоминания нахлынули, и даже изысканное блюдо в руках потеряло свой вкус.
***
Вернувшись из Башни Удержания Духов в свои покои, Цин Цэ не находил себе места. Чем больше он думал, тем сильнее крепло ощущение, что что-то не так. Пролежав довольно долго, он внезапно поднялся, оделся и, мелькнув фигурой, бросился обратно.
Глава 12
Ночь была глубокой, ветер на вершине горы стал еще холоднее и пронзительнее.
Когда Цин Цэ добрался до башни, вокруг царила тишина. Кроме завывания ветра, не было слышно ни единого звука.
Он слегка взмахнул рукой, и тяжелые двери из сандалового дерева со скрипом отворились.
Цин Цэ огляделся по сторонам и уже собрался подняться наверх, как вдруг услышал шаги.
Он инстинктивно повернул голову и увидел, как из боковой комнаты у подножия башни выходит юноша — стройный, с алыми губами, белыми зубами и тонкими чертами лица. Неужели это тот самый юный культиватор, охраняющий башню, которого он видел сегодня?
Юэ Шу еще не успел окончательно проснуться, и при виде Цин Цэ застыл на месте.
Сначала он подумал, что у него галлюцинации, и протер глаза, но когда увидел, что человек все еще стоит перед ним, его лицо мгновенно изменилось: Цин... Лазурный Дракон!
Как ты меня назвал? — Цин Цэ слегка прищурился.
От одного этого взгляда Юэ Шу задрожал и поспешно поправился: Повелитель... Вы... Почему вы снова пришли?
Разве я должен отчитываться перед тобой, куда мне ходить?
Нет, нет! — Юэ Шу замахал руками. — Это Юэ Шу превысил свои полномочия.
Цин Цэ холодно фыркнул, явно не желая продолжать разговор, и направился к башне.
Увидев направление его движения, Юэ Шу окончательно запаниковал. Не раздумывая, он машинально бросился вперед.
Цин Цэ почувствовал, как кто-то тянет его за полы халата, и в его глазах промелькнула опасная искра.
Он обернулся, и его персиковые глаза лениво остановились на Юэ Шу: Что ты делаешь?
От этого взгляда у Юэ Шу задрожали руки. Стиснув зубы, он набрался смелости и спросил: Повелитель... Вы... собираетесь подняться на башню?
Ты выглядишь очень взволнованным. Когда мы виделись раньше, ты был таким же. Неужели я настолько ужасен, или... — Цин Цэ замолчал на секунду, а затем продолжил: — Или в башне есть что-то, что мне нельзя видеть, а?
В голове у Юэ Шу словно что-то взорвалось, он даже не мог вымолвить ни слова.
Взгляд Цин Цэ помрачнел. Он внезапно схватил юношу за запястье, собираясь отшвырнуть его прочь.
Но в этот момент его взгляд зацепился за мерцающий черный свет.
Цин Цэ смотрел на черные стеклянные бусины на белом запястье юноши, и после короткого замешательства в его глазах постепенно проступило сложное, бурное чувство.
По... Повелитель? — Юэ Шу стало не по себе от этого взгляда, и он невольно пролепетал вопрос.
Тонкое запястье, белое, словно иней или снег, на фоне черных бусин казалось еще ярче. В глазах мужчины этот вид вызывал острую, пронзительную боль.
Боль, уходящую в самое сердце...
Цин Цэ смотрел на изящное запястье Юэ Шу так, будто хотел прожечь в нем дыру. Спустя долгое время он поднял другую руку и нежно коснулся сверкающих бусин: А этот браслет неплох!
Юэ Шу, не понимая переменчивых мыслей этого Лазурного Дракона, не решился ответить и молча опустил глаза.
Время будто застыло на мгновение, но в то же время тянулось как целая вечность. Когда Юэ Шу снова поднял голову, тени Цин Цэ и след простыл.
Он посмотрел на слегка покачивающуюся деревянную дверь, с облегчением выдохнул, затем, обеспокоенный, поднялся на вершину башни, проверил вечные лампады, добавил масла и лишь после этого вернулся в свою комнату спать.
***
Цин Цэ остановился под деревом бодхи за пределами башни и медленно разжал правую руку, сжатую в кулак. На ладони лежала нить черных, кристально чистых стеклянных бусин.
Лунный свет пробивался сквозь листву, отбрасывая пятнистые тени на его высокую фигуру и скрывая бушующие в глазах эмоции — никто не смог бы разгадать, о чем он сейчас думает.
Он стоял так довольно долго, а затем вдруг произнес: Выходите.
Стоило ему закончить, как перед ним возникли две стройные и сильные фигуры.
Подчиненные Сюань И и Сюань Эр приветствуют Повелителя.
Всего Эмиссаров в синих одеждах было семеро, их имена распределялись от Сюань И до Сюань Седьмого. Сюань И и Сюань Эр были теми, кому Цин Цэ ранее приказал следить за ситуацией вокруг Башни Удержания Духов.
Цин Цэ спросил: После того как я ушел, что делал Старейшина Мо?
Докладываю: после того как вы расстались со Старейшиной Мо, не прошло и получаса, как он вернулся, пробыл в башне около часа, а затем направился в Кухонные чертоги.
Кухонные чертоги? — удивился Цин Цэ. — Что ему там понадобилось?
Сюань И ответил: Войдя внутрь, Старейшина Мо отослал стражу и кухарок, а также установил Барьер. Мы побоялись встревожить его и действовать необдуманно, поэтому не поняли истинной цели его действий.
Цин Цэ помолчал, а затем с бесстрастным лицом произнес: Ладно, ступайте.
Слушаюсь. — Сюань И и Сюань Эр поднялись и, отступая, скрылись в тени.
Цин Цэ убрал бусины и в мгновение ока исчез из-под дерева.
Мне интересно, какую игру ты затеял? — перед входом в Кухонные чертоги Цин Цэ коснулся рукой прозрачного светового экрана и невозмутимо произнес.
Силой я сокрушу божество, не ища твоего имени, о Повелитель, даруй мне силу разрушить строй!
Он сложил пальцы в мудру и прошептал заклинание. Как только слова затихли, поток Духовной энергии ударил в световой экран, и Барьер, окутанный легкой черной дымкой, мгновенно разорвался, образовав широкий проход.
Цин Цэ шагнул внутрь и направился прямо к дверям главного зала.
В Кухонных чертогах горело лишь несколько тусклых масляных ламп. Было необычайно тихо. Кроме того, что отсутствовали ночные сторожа, все казалось вполне обычным.
Цин Цэ прошел из внешнего зала во внутренний, обвел взглядом помещение, но никого не обнаружил.
Барьер снаружи все еще на месте, этот парень никак не мог уйти. Где же он?! — Цин Цэ на мгновение задумался и уже собирался выйти через заднюю дверь, как вдруг услышал отчетливый звон.
Он замер, прислушиваясь, и увидел, как темный винный кувшин выкатился из-за печи.
Цин Цэ уставился на кувшин, опешил, а затем, сохраняя бдительность, шаг за шагом двинулся вперед.
Стройный мужчина небрежно сидел на полу, прислонившись спиной к грубой серой кирпичной стене. Одна его рука лежала на согнутом колене, другая безвольно свисала сбоку. Тусклый свет ламп падал на его мужественное, волевое лицо, и казалось, что сейчас он выглядит куда мягче, чем в своей обычной суровой манере.
Голова его была слегка опущена, поэтому выражение лица разобрать было трудно, но то, что он не шевелился, заставляло предположить, что он уснул.
Цин Цэ ошеломленно замер, а затем подошел к мужчине.
Он приподнял полы своего сложного халата и присел на корточки.
Спустя некоторое время, словно под гипнозом, Цин Цэ не удержался и протянул руку, желая коснуться этого твердого, мужественного лица.
Но как только его пальцы почти коснулись кожи, мужчина резко открыл глаза.
Сердце Цин Цэ дрогнуло, и он рефлекторно отдернул руку.
Встретившись с пронзительным взглядом мужчины, Цин Цэ невольно опустил глаза, но быстро взял себя в руки, подавив промелькнувшую эмоцию.
Снова взглянув на собеседника, он вернул себе привычный высокомерный, гордый и непреклонный вид: Старейшина, у вас изысканные вкусы. Посреди ночи, вместо того чтобы отдыхать в своих покоях, вы сбежали в такое грязное место пить вино в одиночестве?
Мо Чжи молчал, глядя на него. Спустя мгновение он вдруг протянул руку и схватил Цин Цэ за запястье.
Ты... — Цин Цэ не ожидал этого и испугался. Придя в себя, он холодно прорычал: — Мо Чжи, что ты творишь?
Он подумал, что тот хочет напасть на него, но в следующую секунду ярость в глазах мужчины внезапно исчезла, и он, пошатнувшись, тяжело повалился Цин Цэ на плечо.
http://bllate.org/book/34709/4284731
Готово:
